Дитер Лауэнштайн
ЭЛЕВСИНСКИЕ МИСТЕРИИ

II. Предварительные рассуждения

Звезды, мифы и созерцательные образы

«Звезды у нас над головой были упорядочены в созвездия эллинами I тысячелетия до Р.Х. — того периода, который мы называем классическим; они в свою очередь заимствовали этот порядок у шумеров III тысячелетия до Р.Х. Заметного различия между наукой и религиозным мифом вплоть до эллинов VII века до Р.Х. не существовало: религия с ее таинствами и чувственная видимость на земле и на небе пребывали в полной гармонии. Поэтому имена созвездий дают нам сведения даже о древних, сокровенных таинствах.

Каждый год солнце проходит через двенадцать разных по величине созвездий, образующих в совокупности так называемый Зодиак. С точки зрения культа — и астрологии — эти созвездия представлены двенадцатью равновеликими знаками. Каждый из них занимает одну двенадцатую часть круга. Каждый месяц года имеет свой определенный знак, причем смена знака приходится ныне на 21-е дни месяцев. Такой круг, отмеряемый от 21 марта, сохраняется чуть более 2000 лет. Затем солнце отстанет на один знак. Теперь, вот уже около 1000 лет, оно восходит в знаке Рыб. Поскольку же созвездие Рыб необычайно велико, физико-астрономически солнце стоит в знаке Рыб еще 2000 лет, что с позиций культа, религии и астрологии не имеет значения; там важен лишь знак.

В этом смысле примерно с 3000 до 1000 года до Р.Х. «правил» знак Тельца, а с 1000 года до Р.Х. и до 1000 года от Р.Х. — знак Овна. Элевсинии относятся к числу праздников, средоточием которых является богиня Афродита, чей священный день, 24 апреля, при установлении таинств в XVI веке до Р.Х. находился под знаком Близнецов, — значит, в ту пору Элевсиниями управляли Афродита и Близнецы.

Сезонные сроки праздников всегда были одни и те же и ориентировались по трем Горам — весне, сухому жаркому лету и дождливой зиме. Весна продолжалась с 21 февраля по 20 июня, лето — с 21 июня по 20 октября и зима — с 21 октября по 20 февраля. Каждый месяц состоял из трех декад. Первая декада отводила по одному дню каждому из важных божеств. Когда случались культовые погрешности или служение некоему божеству надлежало углубить посредством таинств, для этой цели использовали тот же по порядку день следующей декады, так что 1-м, 11-м и 21-м днем всякого месяца распоряжалось одно и то же божество, равно как и 2-м, 12-м, 22-м и т.д.

Созвездия и знаки годичного пути солнца в легко запоминающейся форме называет латинское двустишие, начинающееся, согласно своей эпохе, с Овна:

Знаки зодиака

Шумеро-сирийско-фригийско-эллинский миф до рубежа II и I тысячелетий до Р.Х. знал одно-единственное материнское божество, которое являлось подземно, на земле — в плодородной почве, на небе — в царстве планет и неподвижных звезд (на тверди небесной). В гомеровском семействе олимпийских богов VIII века до Р.Х. из праматери вышли уже несколько женских образов, хотя бы Гея («земля»), Рея («текучая», «плодородная»), Деметра («матерь полей»), Афродита («пенорожденная» владычица животно-человеческой плодовитости) и Гера как владычица человеческого сообщества. В Эфесе к этому ряду принадлежала и тамошняя многогрудая Артемида, хотя вообще Артемида (значение ее имени не выяснено), скажем в отношении к Ниобе и ее детям, а также как богиня охоты, вооруженная луком и стрелами, считается божеством смерти, а не жизни, и как раз в этой ипостаси она — сестра Аполлона.

От небесных Близнецов к Стрельцу

От небесных Близнецов к Стрельцу

Вокруг древнейшей «Великой Матери» танцевали Близнецы, юноши с оружием, то есть снаряженные орудиями смерти; как спутники сирийской богини, они назывались корибантами («танцорами»), как спутники Афродиты в Элладе, особенно в Спарте, — куретами («юношами»), или Диоскурами («сыновьями Зевса»). Имя одного — Кастор («очиститель»), имя другого — Полидевк («указчик»); открыто их почитали как спасителей на море и в последнем дохристианском тысячелетии представляли на ступени героев, в виде всадников, охраняющих свою сестру Елену, человеческую ипостась Афродиты.

Такие куреты были и в свите элевсинской Деметры. Один звался Триптолем («сильный воин», или «троепашец»), а второй — Евбулей, или Евбул («советчик»); тот же эпитет, видимо по традиции оракулов мертвых, в Элевсине имели и бог Гадес, и подземный Зевс, и его сын Дионис. Этим близнецам соответствовали главные священнослужители — выходцы из двух жреческих семей, где данные чины передаются по наследству. По нашему предположению, первоначально Триптолем был тождествен курету Кастору, а Евбулей — курету Полидевку.

Кастор-Триптолем и Полидевк-Евбулей «обтанцовывали» год, равно как и Великую Мать Элевсина, по ходу ежегодных праздников, но в противоположных направлениях, причем оба они — в III и II тысячелетии — начинали свой танец под созвездием Близнецов в день рождения Афродиты, 24 апреля. Кастор двигался вместе с Солнцем через праздник Скиры, или жатву ячменя (на Троицу 2 июня), после чего следовал обмолот и уборка в кладовые огромных, в рост человека, сосудов для зерна (пифосов). Зерно, дочь полей — с октября по июнь семимесячное дитя, — спускается таким образом в Гадес. Летом, пока поля остаются под паром, Деметра во гневе. Запомним, что на Троицу мать и дочь разлучаются.

С жатвой Кастор переходил к глубокой вспашке в сентябре и далее к севу в октябре перед зимними дождями и к заделке семян. Так он становится «троепашцем» Триптолемом. Понятно, что ему очень хочется увидеть на Рождество бурный рост колосьев. Так Триптолем из курета («воина») превратился в «троепашца»; оба эти значения спрятаны в его имени. Воином он был в образе Кастора, спутника Реи-Афродиты, пахарем стал на службе Матери полей Деметры, в имени которой слог «de» или «da» означает давнюю меру площади, a «meter» — «мать». Мистерии Афродиты возникли в глубочайшей древности — эти таинства вполне мыслимы уже в эпоху собирателей и охотников. Мистерии Деметры под стать лишь земледельцам, и в Элевсине они существовали по меньшей мере с XVI века до Р.Х.

Великие элевсинские мистерии должны бы проходить под знаком огненного Стрельца, под которым позднее в храмовом комплексе на холме над аттическим рынком справляли торжества в честь Афины и Гефеста. Почему в историческое время эти таинства фактически праздновались месяцем раньше, согласно соотношению 1500 года до Р.Х., под знаком Скорпиона, остается загадкой; разрешение ее, возможно, кроется в том, что установление таинств (в пещере) следует отнести во времени еще дальше — к началу III тысячелетия до Р.Х. Однако подобное допущение если и вписывается в ряд прочих данностей, то с очень большим трудом.

Планеты, которых во II тысячелетии до Р.Х., до того как Утренняя и Вечерняя звезда были связаны воедино, насчитывалось восемь, но уже в гомеровском гимне Аресу (VII век до Р.Х.) упомянуты лишь семь, а именно (используя принятые поныне латинские названия) Луна ☾, Венера ♀, Меркурий ☿, Солнце ☉, Марс ♂, Юпитер ♃ и Сатурн ♄. Земля имеет знак ♁ — соответственно геоцентрической системе мира планеты ("блуждающие звезды") совершают в кругу двенадцати созвездий сложные танцы по кругам и спиралям. Каждая планета нерегулярно попадает в каждый из двенадцати знаков, беспрерывно меняя свое положение в Зодиаке. Тем не менее есть твердый порядок соответствий знаков и планет, который поныне применяется в астрологии и приложим также к Элевсиниям:

Планеты - управители знаков Зодиака

Луна и Солнце имеют лишь по одному знаку — ♋ ♌ — и таким образом едва не выпадают из ряда планет. Знаки Рака и Льва правят в разгаре лета, а оно — во всяком случае в Элевсине – противомистично. У остальных планет по два знака, и эти знаки зеркально упорядочены относительно самого короткого дня в году.

Важен порядок сочетания четырех элементов в (для мистерии обратной) последовательности: Ветер (треугольник вниз), вода (две горизонтальные волнистые линии), Земля (круг) Огонь (квадрат) Свет обозначается знаком (треугольник вверх):

Знаки Зодиака и четыре стихии

Природно-мифически у Деметры в середине зимы, 25 декабря, когда появляются светло-зеленые всходы зерновых, когда поднимаются первые колосья, проходят остатки гнева; поле опять полнится жизнью. Здесь бы Кастору-Триптолему и закончить свой бег; тогда во II тысячелетии он стоял бы и под первым мирным знаком — Козы, или Козерога. Однако мистерия завершает свой путь знаком раньше, под Стрельцом. Вероятно, этот «огненный» срок определял не Кастор, а его оккультный, движущийся в обратном направлении брат-близнец Полидевк-Евбулей.

Кастор-Триптолем, проходя через шесть знаков лета, видел многократное преображение своего бога Диониса, неизменно связанного с Деметрой. На Троицу, 2 июня, по случаю праздника Скиры, Деметре, которая с жатвой впадала в смертную скорбь, приносили в жертву тщательно откормленного тельца — последний знак жизни и культо-мифический символ бога. Тогда же в подземелья бросали свежезабитых поросят, чтобы их гниющая субстанция разбудила у зерна стремление прорасти к октябрьскому севу. Забой во II тысячелетии совершался под небесным Раком, который у шумеров IV тысячелетия, видимо, осенял летний солнцеворот, ведь это животное способно одинаково легко двигаться и вперед, и назад.

Во Льве, под которым Солнце во II тысячелетии занимало самое северное положение, великий небесный бог являл свое превосходство над земным тельцом. Классические изображения льва, раздирающего тельца (быка), можно еще увидеть на коронационной мантии Фридриха II Гогенштауфена (XIII в.). Далее следуют Дева, Весы, Скорпион и Стрелец (Кентавр), каковой знаменует переход к зиме с ее шумерскими домашними животными — козой, овцой и быком; сюда же замешались в виде знака и Рыбы, опять-таки животные по-своему полезные. Зимой к ним присоединяется и богосын, предстающий не в облике животного, но в ипостаси грядущего человека.

Среди летних животных Рак играет всего лишь второстепенную роль; предшествующий ему знак — Близнецы в их расходящемся беге — уже, по сути, описывает его характер. Столь же невелика роль Весов; в наше время они отданы в руки Деве. Шумеры толковали эту маленькую группу звезд и как вытянутые клешни следующего, весьма впечатляющего знака — Скорпиона. Так в северной половине Зодиака, затмевая все своей яркостью, сияет между Львом и Скорпионом триада Девы, а дальше, у ее ног, ближе к полюсу, — Дракон и огромная Медведица с детенышем.

Эта звездная Дева вовсе не обязательно тождественна планетарной Небесной Деве, рождающей младенца. Младенец у эллинов рождается на Рождество и на Крещение. А звездная Дева, вероятно, вообще бесплодна, ведь она вполне может быть охотницей Артемидой, которая явлена в Большой Медведице. Для младенца Диониса она в таком случае — восприемница, а в Эфесе — еще и кормилица.

Сомнительность этой концепции состоит в том, что Артемида не охотится на Большую Медведицу, а сама живет в ней, и, однако же, у Медведицы есть детеныш. Еще больше настораживает Дракон, распростертый у ног Девы, а ведь в классическом сюжете о рождении божественного младенца (на это указывал еще Ф. Болл в 1914 году71) Дракон стремится пожрать новорожденное дитя (Откр. 12). Если бы этому Дракону самим своим существованием надлежало опровергнуть толкование летней «Девы» как бесплодной Артемиды, то ее знак — и без того правящий в северном Зодиаке — стоял бы между танцующими братьями-Близнецами на Пасху, 24 апреля, и между умерщвляющими друг друга Близнецами под Стрельцом, в октябре (по мифу, это, как правило, сыновья Эдипа — Этеокл и Полиник), а другая, планетарно-мистическая Дева стояла бы тогда на Рождество, 25 декабря, под именем Семелы (Земля-Луна) в еще большем великолепии. Летняя же звездная «Дева» имела бы зимой планетарное отражение как virgo paritura, та, что от молнии небесной зачинает и рождает духовного младенца. Завершая эту книгу, мы покажем, что христианский Апокалипсис также рассматривает созвездие Девы как virgo paritura.

Культо-мифически аттическая религия в сентябре-октябре роняет в душу человека зародыш духовной жизни, который миф обозначает как первое рождение бога Диониса. Персефона беременеет от Плутона, рождая змею под небесным знаком Скорпиона. Под Стрельцом, или Кентавром, эта змея превращается в тельца, которого холит и лелеет Гермес. Но титаны, слепые первозданные силы, разрывают тельца на части, и только сердце его, или сущность, спасает Афина. Жертвоприношение теленка с вынутым сердцем было частью открытого жертвенного обряда. Именно под Стрельцом встречаются в таинствах и Близнецы — в единоборстве Этеокла и Полиника, смертельном для обоих. Мист обретает способность породить духовного человека.

Культо-мифически в Аттике 25 декабря под «Водолеем» (Посейдоном) господствует то, что осенью заложила Персефона: человеческая душа, или Семела, зачинает от молнии Зевса, владыки упорядоченного мира (во II тысячелетии от единого Зевса-Посейдона), младенца-человека, а сама при этом сгорает. И опять Афина спасает этот зародыш и упрашивает Зевса выносить его, зашив в бедро. Зевс соглашается и вынашивает младенца к 6 января, когда жизнеспособный мальчик является на земле. К 16 января он вырастает и становится юношей, однако теперь враг в образе волка, Ликург, гонит его в море, к Фетиде — не к титаниде Тефиде, — чтобы к 1 февраля, под знаком Рыб, он бородатым мужем на корабле-колеснице (carrus navalis — карнавал) вновь явился на сушу и во время Малых мистерий сочетался браком с Ариадной, «священной» дочерью бога, в храме Диониса на Болотах, в Аграх.

Ариадна и Персефона, по сути, одна и та же богиня. Семела — их человечески-душевное отражение. Физически Великая Мать Ариадны — Земля, растительно — Деметра, по животно-человеческой плодовитости — Афродита. Люди III тысячелетия до Р.Х. предпочитали Афродиту, и только во II тысячелетии они стали больше тяготеть к Деметре.

На зимних ступенях детски-юношеского становления Дионис отражает своего вечносущего отца Плутона, «богатого». Весной является «Единая», несущая природную жизнь, дарующая жизнь. На переходе к лету является «дочь» Ариадна-Персефона. А летом присутствует «Единый», знающий смерть. Один отец с октября выпускает из себя «сына» Диониса. Именно так — вне времени — трактует религию тех, кому принадлежали культовое помещение VII тысячелетия до Р.Х. и тамошние изображения богов, и археолог, раскопавший Чатал-Хююк72.

Душевно люди живут вместе с Триптолемом силами времен года и праздников. Духовной глубины они достигают через многотрудный Евбулеев поворот времени вспять. Вне времени собирают они вечную жатву через созерцание, изъяснимое лишь посредством наставительных образов. Ярчайший пример тому — новозаветный Апокалипсис (гл. 12).

Уборка ячменя, формально падающая на 2 июня и запечатленная мифически как похищение Персефоны, дочери Деметры, была естественным началом одухотворения богини весны Афродиты. Праздник осеняла птица Афродиты, любительница зерна, — «белый голубь»; в поздних мистериальных романах встречается также «белая чайка». Ступенями своего созерцания мист обязан собственным усилиям на попятном пути через зимние времена. Первое озарение несет следующая серия образов: голубь, косматая звезда, поток золотых рыб, Небесная мать с младенцем. Озарение подготавливается праздниками в ходе года, но развивается в обратном направлении.

Касательно планетарной Афродиты-Венеры как явления физического необходимо подчеркнуть: Венера и два курета — Утренняя и Вечерняя звезда — поменялись ролями и именами самое позднее в VII веке до Р.Х. Таинств II дохристианского тысячелетия это еще не затрагивает. Однако забывать о перемене не стоит. Она явилась первым разрывом между чувственной кажимостью и религиозным учением и безусловно ослабила религиозное переживание мистов. Современные ориенталисты хотя и утверждают, что в Вавилонии телесное единство Утренней и Вечерней звезды было замечено уже в начале II тысячелетия до Р.Х., но в Элладе — по крайней мере в широких слоях населения (как свидетельствуют литературные источники) — примерно до 700 года до Р.Х. об этом не знали. Еще в 240 году до Р.Х. Аполлоний Родосский в своей «Аргонавтике» называет Кастора Утренней звездой. Вечерней звездой был его близнец Полидевк, а редко видимый Меркурий обозначал скромную, молчаливую мать.

Кастор-Триптолем («трижды воин») сродни, вероятно, куда более позднему планетарному богу Аресу — прежде воином среди богов был звездный Стрелец, — тогда как (Полидевк) Евбулей равнозначен также, вероятно, молодому Гермесу-Меркурию, проводнику мертвых и мистов. Гермес и Арес, скорее всего, боги последнего дохристианского тысячелетия, которые со временем заняли место небесных воинов-танцоров; вот так же Афина Паллада как богиня-градозащитница сначала была «вооруженной Афродитой» и лишь много позже, в классическую эпоху, стала владычицей мыслей. Новый облик она приобрела, вероятно, в Элевсине ок. 1500 года до Р.Х,, в Афинах — самое раннее в X веке, а окончательно он сложился лишь в VII веке, когда из афористической мудрости вроде «Книги Притчей Соломоновых» развилась философия, а из длинных родословий — наука.

В VII веке до Р.Х. оккультный Евбулей-Гермес или Полидевк-Гермес отдал свое уже лишнее имя и характер зачастую сокрытой планете Гермесу-Меркурию, которая прежде принадлежала Матери. Она же забрала себе звезды сыновей — теперь фактически как одну звезду. Гермес остался оккультным богом par exellence; Геката, тень уже и ранее связанной со смертью Артемиды, осталась оккультной богиней как таковой. В VII веке до Р.Х. планеты Венера и Меркурий поменялись именами.

Наряду с древними образами созвездий уже с конца II тысячелетия до Р.Х. возникают новые, например крылатый конь Пегас. И не удивительно: если рогатый скот разводили еще в незапамятные времена, то одомашнивание лошади, а тем паче ее использование для верховой езды началось в Средиземноморье лишь во II тысячелетии, причем ездить верхом стали не ранее XVI века до Р.Х. Древнейший двенадцатизначный Зодиак знает быка (Телец), барана (Овен) и козла (Козерог), то есть домашних животных, а также «продукт питания» — Рыб; всё это — знаки зимы и весны, когда Великая Богиня исполнена благоволения и природа цветет; вот примерно так думали шумеры III тысячелетия до Р.Х.

Сухим летом и ранней осенью Солнце восходит в знаках диких животных — Рака, Льва, Скорпиона или Змеи, — в это время Великая Богиня гневается. Зимой и весной, когда Великая Богиня благоволит земле, мы находим в Зодиаке домашних животных Шумера, а заодно и небесполезных рыб. По первому впечатлению удивляет, отчего среди них отсутствует осел — вьючное животное, в ту эпоху весьма широко распространенное. Однако в культе он являет себя (под планетой Сатурн) вместе со своим господином — Водолеем, или Посейдоном, — 25 декабря, сливаясь обликом и натурой с прислужниками Сатурна, или сатирами.

Поразительно, что круг Зодиака, как бы естественный для Шумера в III тысячелетии, мистически тоже был и остался продуктивен. Что до тайных законов созерцания, то образный материал зависит от окружения миста не больше, чем сновидения; другое дело — выбор образов и их последовательность. Эти оккультные законы последовательности строги, и действие их настолько всеобъемлюще, что на протяжении 4000 лет при коренной смене религий — от язычества к христианству — у мистов и мистиков снова и снова невольно возникает одна и та же последовательность образов.

Попробуем свести воедино созерцательные образы небесного Зодиака и соответствующие природно-праздничные символы.

Сбор ячменя на Троицу, 2 июня, как начало жатвы всех зерновых, естественно, привлекает ручных белых голубей. Элевсинское мистическое созерцание в сентябре-октябре начинается духовным символом «парящего белого голубя» среди живописно-пухлых облаков, на фоне которых является заключительный образ: божественный юноша — открыто в Афинах, с торжественной процессией 1 февраля, которая начинается у моря; мистически в Элевсине как юноша Хрисаор ( «златомеч» ); христиански у Матфея (24:30): «...тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; ...и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных...» или в Апокалипсисе (1:7): «Се, грядет с облаками» и (1:13—16): я видел «подобного Сыну Человеческому... Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч», — иными словами, это Хрисаор на облаках.

Более четко следует выделять душевное отражение летнего знака Девы в мифах зимнего праздника — метаморфозу небесной Девы в девушку Семелу, что зачинает на Рождество младенца Вакха; от рождения жизнеспособного мальчика на Крещение вплоть до изгнания его в море (у христиан этому соответствует бегство в Египет). Мальчика Вакха Элевсинии претворяют в созерцаемого душою Иакха; соответственно христианский мистик И. Шеффлер (Ангелус Силезиус) говорит о празднике Рождества: «Пусть Вифлеем сто раз был родиной Христа, но нет Христа в тебе — вся жизнь твоя пуста».

Мать и дочь с Иакхом

Мать и дочь с Иакхом

После Рождества и в разгаре зимы как эллинские, так и христианские праздники продолжаются — наступают карнавал, Страстная неделя и Пасха. По-эллински вместе с Пасхой годичный круг опять подходит к Великой Матери Астарте-Афродите с ее атрибутами — зайцем, яйцом и голубем. Если мист, как Евбулей, отправится вспять по этому пути, он встретит голубя Афродиты, косматую звезду огненного «Овна» (вероятно), золотых рыб «Рыб» и «Водолея» (в Евангелии речь идет о чудесной рыбной ловле — Лк. 5 и Ин. 21), то бишь символы Рождества Девы с младенцем. Эти четыре образа он переживает как целостный ряд в таинствах под знаком пламенного «Стрельца». Лишь три знака огня: Овен, Лев, Стрелец — обеспечивают время и силы и для Великих мистерий. Под знаком Овна принял посвящение Пелопс, под Львом — Геракл, под Стрельцом — Триптолем. Библейский Апокалипсис совершает посвящение опять-таки под знаком Льва.

Душевная и юношеская ипостась Водолея — Хрисаор, «златомеч», — в христианстве соответствует «Сыну Человеческому», что ярче всего видно в Апокалипсисе (1:16): «...из уст его выходил острый с обеих сторон меч...» Но этот созерцательный образ не входит в упомянутый четырех-разный ряд и может являться до или после, сам по себе.

Определяя возраст Элевсиний, стоит призвать на помощь прецессию солнца — его отставание на один знак за две с лишним тысячи лет. Приблизительно за 26 000 лет точка, где восходит солнце в фиксированный момент года (день весеннего равноденствия), смещается среди звезд навстречу годичному движению солнца на полный круг, то есть на все двенадцать знаков. Ведь солнце, во-первых, движется в течение года вперед, как Триптолем, а во-вторых, в течение Платоновского года — вспять, как Евбулей в течение семи месяцев.

Во II тысячелетии до Р.Х. солнце всходило 21 марта в знаке Тельца, ныне — в знаке Рыб. Поскольку солнце — в образе Кастора-Триптолема — каждый месяц восходит в новом знаке, то в период между 1600 и 1500 годами до Р.Х., когда по данным археологии были учреждены Элевсинии, 24 апреля, или день рождения Афродиты, приходилось на знак Близнецов. Согласно такому звездно-календарному установлению середины II тысячелетия до Р.Х., таинства праздновались вплоть до их пресечения в 396 году от Р.Х.

Мистерии были суммой древних годичных праздников, обобщенной в понятии «бракосочетание времен года», — «собраны были все боги», как говорит Гомер. Кульминация их, что однозначно подтверждают предания, соотносится со стихией огня. Поэтому они бы должны проходить в октябре, под небесным знаком Стрельца. Фактически же мы обнаруживаем их в сентябре, и это еще ждет своего объяснения. Возможно, что у этих таинств были предтечи — обусловившие связь с этим знаком — в начале III тысячелетия, когда Стрелец осиял восход солнца в день осеннего равноденствия.

Среди великих героев, которыми во II тысячелетии нередко становились боги — так, Утренняя и Вечерняя звезда стали Кастором и Полидевком, — на табличках из Пилоса, датируемых примерно 1500 годом до Р.Х., отсутствует Геракл, хотя Кастор там назван. Мифически Геракл вполне бы мог быть «Стрельцом» среди людей на земле, ибо он сгорает через Несса, небесного «Стрельца», коня-кентавра. Но Геракл постоянно носит львиную шкуру, а знак Льва представляется нам более сильным. Предание удостоверяет, что с древнейших времен — а не только в классической греческой астрологии — элемент огня соответствовал небесным знакам Овна, Стрельца и Льва. Если говорить о Нессе, то полуконь вместо тельца указывает, что Геракл был героем приблизительно XIV века до Р.Х.; лишь в Аттике предание эгоистично делает его современником Тесея, которого мы относим примерно к XI веку до Р.Х. Геракл же, как мы полагаем, появился в XIV веке.

В таинствах конца II тысячелетия, начиная примерно с 1350 года до Р.Х., но не в Элевсиниях, древний быкочеловек «Стрелец» невольно все время наводит на подозрение, что он уже стал «конечеловеком», или всадником, тем более что именно тогда и Диоскуры в Спарте стали всадниками. Правда, Евбулея это касается гораздо меньше, чем Кастора-Триптолема, ибо во II дохристианском тысячелетии для коня мифически открылось небо, но не Гадес. В Гадес боги и люди могли попасть только пешком либо с помощью шумерского осла. В Элевсиниях Близнецы шли пешком.

Полидевк-Евбулей совершает встречный путь через зимние праздники в честь Диониса. Как и его брат, он начинает движение под небесными Близнецами, на Пасху; нынешним своим немецким названием (Ostern) этот праздник обязан германской богине по имени Остара, а была она не кто иная, как Астарта, великая сирийская богиня. Культовые атрибуты у обеих — заяц и яйцо. Евбулей заканчивает свой путь под «Стрельцом».

Под небесным Стрельцом встречаются в Священную Ночь братья — светлый Триптолем и темный Евбулей. Летние праздники в естественном ходе года — остановки Кастора-Триптолема; весенние и зимние праздники, посвященные богу Дионису, на попятном пути соотносились с Полидевком-Евбулеем. Эти братья, столь различные по своей сути, сталкиваются под небесным Стрельцом и убивают друг друга. Двойная их смерть предваряет огненное рождение божественного младенца, которое обеспечивает одухотворение, пробуждение или дальнейшее развитие мистов и одновременно существование мира.

Кастор и Полидевк

Кастор и Полидевк

И согласно небесному порядку, и согласно порядку годичных праздников, Элевсинии приходятся на десятый день после Фесмофорий, осеннего праздника Деметры, после сева ячменя в октябре. Великие мистерии проводятся под Стрельцом.

Другой порядок знаков и планет, возникший, вероятно, не ранее VII века до Р.Х., отдает месяцы во власть родственных планетам олимпийских богов. Элевсинии, проходившие в осенние месяцы — боэдромион и пианепсион, — соотносились, как и сами эти месяцы, с солнцеподобным Аполлоном, а следующий месяц, ненастный маймактерион (ноябрь) — с необузданной Артемидой, что родственна луне. Для данных таинств это хотя бы еще имело смысл, поскольку оба названных божества находятся на стороне смерти. На стороне жизни стоит Афродита, в апреле. В V веке до Р.Х. как месяц Великих таинств постоянно указывали боэдромион. И все же к пониманию Элевсиний это мало что прибавляет. Важен для этих мистерий был звездный Стрелец в огне, а не планетарный Аполлон (солнце) в сиянии света.

Герои

Персей

Персей — древнейший из героев, подвиги которого в таинствах отражают душевное развитие. Сам родом из Аргоса, он основал Микены. Произошло это, вероятно, еще в XVIII веке до Р.Х. Много позже, примерно в XIV и XII веке до Р.Х., в Тиринфе появился Геракл, а в Афинах — Тесей. Между ними затем возникли Тантал, Пелопс, Кадм и др.

Имя Персей наполовину роднит героя с богиней мертвых Персефаттой, или Персефоной. Рождение его в Аргосе произошло так73: Зевс золотым дождем проник в закрытые подземные покои аргивянскои царевны Данаи и таким образом зачал с нею мальчика Персея. Данаю с якобы внебрачным младенцем заключили в деревянный ящик и бросили в море, но некий рыбак вытащил их на берег скудного кикладского острова Сериф. Оттуда взрослый герой отправился на запад, на край света, к горгонам, могущественным хтоническим существам, у которых на голове змеи вместо волос. Горгоны — дочери морских чудовищ Форкия и Кетб. Одна из них, по имени Медуза, взглядом превращала в камень все живое; Персей отрубил ей голову. От смертельного взгляда глаза в глаза он, по совету Афины, защитился металлическим щитом, в вогнутой внутренней поверхности которого видел ее образ. Так он сумел поразить Медузу метким ударом, не глядя прямо на нее, а отрубленную голову, сохранившую смертоносный взгляд, спрягал в сумку.

Из тела Медузы взвились к небу сначала крылатый конь поэтов Пегас, а затем божественный герой Хрисаор — «златомеч». Гомер и Пиндар, однако, именуют так еще и божество со смертоносным луком — Феба Аполлона74. Миф о Хрисаоре, видимо, возник в первой половине И тысячелетия до Р.Х., а миф о Пегасе — безусловно лишь во второй его половине.

У Гесиода родители Хрисаора — земная Медуза и небесный бог Посейдон. В нашем понимании это означает: человек, который под стать Космосу, рождается от верховного бога и сил земли. Гесиод (ок. 700 г. до Р.Х.) говорит: «Также Горгон родила, что за славным живут Океаном рядом с жилищем певиц Гесперид, близ конечных пределов ночи: Сфенно [«сильную». — Д.Л.], Евриалу [«быструю». — Д.Л.], знакомую с горем Медузу [«извечное горе». — Д.Л.]. [Для нас это — воление, мышление и чувствование. — Д.Л.] Смертной Медуза была. Но бессмертны, бесстрастны были обе другие. Сопрягся с Медузою той Черновласый [Посейдон. — Д.Л.] на многотравном лугу, средь весенних цветов благовонных после того, как Медузу могучий Персей обезглавил [Таинства не терпят вмешательства головы, то есть рассудка. — Д.Л.], конь появился Пегас из нее и Хрисаор великий. Имя Пегас — оттого, что рожден у ключей океанских, имя Хрисаор, — что с луком [или мечом. — Н.Ф.] в руках золотым он родился. Землю, кормилицу стад, покинул Пегас и вознесся к вечным богам. Обитает теперь он в палатах у Зевса и Громовержцу всемудрому молнию с громом приносит. Этот Хрисаор родил трехголового Герионея [«возраст». — Д.Л.], соединившись в любви с Каллироею [«прекрасным потоком», «жизненной силой». — Д.Л.] Океанидой. Герионея того умертвила Гераклова сила возле ленивых коров на омытой водой Ерифее. В тот же направился день к Тиринфу священному с этим стадом коровьим Геракл, через броды пройдя Океана, [пса. — Д.Л.] Орфа убивши и стража коровьего Евритиона за Океаном великим и славным, в обители мрачной. Кето же в пещере большой разрешилась чудовищем новым, ни на людей, ни на вечно живущих богов не похожим, — неодолимой Ехидной [«чувственностью». — Д.Л.], — божественной, с духом могучим, наполовину — прекрасной с лица, быстроглазою нимфой, наполовину — чудовищным змеем, большим, кровожадным, в недрах священной земли залегающим, пестрым и страшным. Есть у нее там пещера внизу глубоко под скалою, и от бессмертных богов, и от смертных людей в отдаленьи: в славном жилище ей там обитать предназначили боги. Так-то, не зная ни смерти, ни старости, нимфа Ехидна, гибель несущая, жизнь под землей проводила в Аримах. Как говорят, с быстроглазою девою той сочетался в жарких объятиях гордый и страшный Тифон беззаконный»* (274—307).

Персей и Медуза

Персей и Медуза

Все эти мистериальные боги, кроме Прометея и Хрисаора, живут на западном краю земли; они — существа Гадеса, силы, а не конкретные телесные существа или небесные боги. Когда таинства высвобождают из миста (в божественном аспекте) высшего человека, вроде Хрисаора, одновременно высвобождаются и уходят вниз совсем уж первобытные силы, которые необходимо вновь обуздать, все порознь. Даже Одиссей, находясь у входа подземного царства, боялся, «что хочет чудовище, голову страшной Горгоны, выслать из мрака Аидова против меня Персефона»75. Одиссей много моложе Персея и все-таки вновь ожидал увидеть давно убитую Персеем горгону Медузу в ее первоначальном облике. Стало быть, она заново встречается каждому человеку, заново рождаясь из собственной его натуры. И каждый мист, если хочет пробудить в себе Хрисаора, должен срубить ее змееволосую голову. Крылатый конь Пегас, много более молодой, на службе небесного Зевса стал в I тысячелетии до Р.Х. носителем грома и молнии.

На обратном пути из западных краев Персей странствовал через Эфиопию на дальнем юго-востоке (Южный Египет) и увидел там прикованную к скале деву Андромеду, которая была предназначена в жертву морскому чудовищу (дракону). Персей убил чудовище смертоносным взглядом Медузы, а девушку взял в жены. Вернувшись на родину, он основал город Микены. Скала — это тело. Прикованная к ней дева — душа, которую мист отрывает от телесности, заключая силу инстинкта, чудовище, в узилище тела, превращая ее в камень.

Тантал

Тантал [«страдалец». — Д.Л.] явился вскоре после Персея из малоазийской Фригии. Его мать звалась Плуто («богатая»), а это один из эпитетов Персефоны. Юношей Тантал похитил для Зевса — в ту эпоху, наверно, еще для Плутона — другого красивого юношу, Ганимеда. Они были как близнецы. Зная, что впоследствии он потчевал богов, своих гостей, мясом собственного ребенка, мы обнаруживаем триединство мужчина — юноша — ребенок, такое же, как у Диониса.

По приглашению отца богов Тантал часто бывал на олимпийских пиршествах, слышал разговоры богов и передавал их своим земным друзьям. Зевс смотрел на это сквозь пальцы. (Можно представить себе Танталовы оракулы!) Однажды, когда боги гостили у Тантала — мистерия, — он убил своего сына Пелопса и стал потчевать их его мясом. Боги узнали о злодействе и опрокинули стол. Только Деметра, богиня пропитания, в забывчивости успела съесть плечо. Гермес сложил косточки как положено и, подставив вместо плеча слоновую кость, вновь оживил мальчика. Зевс и это детоубийство воспринял снисходительно, ибо оно было одним из образов мистерий.

Но в конце концов Танталов друг Пандарей похитил у Зевса «золотую собаку». Тантал спрятал животное. И тогда у царя богов лопнуло терпение: он обратил Пандарея и его жену в камень, Тантала же низверг в Гадес. Там он стоит в воде до самого подбородка, но едва наклоняется, желая напиться, как она опускается, так что Тантала мучает вечная жажда; над ним висят спелые фиги, но не дают себя сорвать — и Тантала мучает вечный голод. Вдобавок над его головой нависает скала, готовая вот-вот упасть. Золотая собака, возможно, намек на страдания, которые якобы могут быть вызваны таинствами, а кары — последствия ошибки.

Пелопс

Пелопс означает «хранитель оси» — и оси боевой колесницы, и оси мировой. Жил он в Писе, на западном побережье большого, названного по его имени полуострова Пелопоннес. В состязании на колесницах в Писе — впоследствии их проводили в близлежащей Олимпии — он приблизительно в XIV веке до Р.Х. победил царя Эномая, имя которого — «сила вина» — говорит, что он был служителем Диониса. Дочь Эномая Гипподамия — «укротительница коней» — любила Пелопса, Она сопровождала его на одноосной боевой колеснице, запряженной четверкой коней, которых подарил ему Посейдон. Царь Эномай обычно позволял сопернику вырваться вперед, а затем вонзал ему в спину копье. На сей раз, однако, случилось иначе: дочь подменила на отцовой колеснице деревянные чеки восковыми, так что Эномай разбился, не успев поразить Пелопса копьем.

Став героем Писы, Пелопс сделался отцом трех сыновей — Атрея ( «бесстрашного» ), Фиеста ( «коптильщика» ) и Хрисиппа («золотого коня»). В нашей интерпретации сыновья суть образы душевных сил — мужества, набожности и мудрости.

Хрисипп умер в девятнадцать лет: братья бросили его в колодец. Атрею в знак его царской власти Гермес принес золотого барашка. Брат Фиест этого барашка украл. Это настолько возмутило бога солнца Гелиоса, что он обратил свой бег вспять и стал двигаться как сейчас, с востока на запад76. В отместку Атрей пригласил Фиеста к себе и накормил мясом собственных его детей, а потом сбежал в Микены, где тоже умер молодым. Пелопс — редчайший пример полного цикла мистерии под огненным знаком Овна.

Знаком царской власти в Микенах был скипетр, изначально предназначенный Зевсу, и сын Атрея, Агамемнон, получил его из рук дяди, Фиеста77. Спасение и дела Фиеста мы истолковываем следующим образом: среди вышеназванных душевных сил набожность дольше всего сохраняла связь с богами, а встречное движение солнца для людей эпохи Тельца было уже подготовлено кражей золотого барашка (Овна).

Кадм

Кадм был родом из финикийского Тира; имя у него тоже финикийское. Поиски похищенной сестры Европы (Европа означает «широкоглядящая», или «распахнутоокая», а это считалось признаком подземных богов) привели его в Беотию, «коровью страну», где белая корова указала ему место для постройки города Фивы. Неподалеку, в Лебадии, долгие века поклонялись богине по имени Деметра Европа78.

Белую корову должно рассматривать как ипостась богини плодородия; похититель Европы в свою очередь имел облик белого быка. Предание называет его Зевсом, мы, однако, предпочитаем другое, на наш взгляд более правильное имя — Посейдон. Кадм жил еще в ту эпоху, когда солнце находилось в знаке небесного Тельца, то есть в XIV или XV веке до Р.Х.

Там, где корова легла на траву, а позднее поднялся город Фивы, был источник, который стерег его хозяин, бог Арес, в образе огромного змея. Кадм убил змея, вырвал его зубы и посеял их в землю. Из диковинных этих семян выросли воины, сильные и свирепые, как титаны; герой назвал их спартами. Воины тотчас вступили в междоусобную схватку и бились, пока их не осталось всего пятеро. Эти пятеро стали спутниками Кадма и основателями знатнейших фиванских родов. В жены герой взял Гармонию, дочь Ареса и Афродиты. На свадьбе присутствовали все боги.

От этого брака родились ничем себя не прославивший сын и четыре замечательные дочери, в том числе Семела, мать бога Диониса, которая понесла от Зевсовой молнии и от нее же умерла. Афина спасла зародыш, сестра Семелы Ино стала кормилицей Диониса, а затем «белой богиней» Левкотеей, «морским демоном», советчиком людей.

Эдип

Шли годы, и вот царем в Фивах стал правнук Кадма Лай («левша»). Лай воспылал любовью к юноше Хрисиппу («золотому коню»). Опозоренный юноша покончил самоубийством. В наказание главная тамошняя богиня Гера поселила у стен города Сфинкса, который терзал жителей загадками. Самая трудная из загадок гласила: «Кто ходит утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?» Ответ, конечно же, был: «Человек. Человек в разные поры своей жизни».

Сфинкс

Сфинкс

У Лая родился сын, и дельфийский оракул предсказал отцу, что его ждет гибель от рук сына. Тогда Лай проколол ребенку ступни, ремнями связал ему ноги и велел бросить в лесу. Но пастухи нашли младенца, воспитали и вырастили. Юноша Эдип отправился в Дельфы, встретил на дороге отца и, ни о чем не подозревая, в ссоре убил его, а затем пошел в Фивы и решил загадку Сфинкса; в награду фиванцы отдали ему в жены вдовствующую царицу. Она родила Эдипу двух дочерей и двух сыновей-близнецов, которые впоследствии погубили друг друга. Узнав о роковых обстоятельствах своей жизни, Эдип ослепил себя и в ясном сознании отошел в Гадес; случилось это неподалеку от Афин, в Колоне, в священной роще Эвменид.

Микенские греки II тысячелетия до Р.Х., конечно, вряд ли считали вопрос Сфинкса непосильной умственной загадкой, но предмет его — человек — многообразен и глубок. Сфинкс представлял собою место мистерий вблизи Фив. Лай и Эдип составляли здесь единство хотя бы уже потому, что оба — «левша» и «распухшие ноги» (Эдип) — были калеками. Комментарий по поводу «Илиады», помещенный в этой книге, покажет, какие органы мистического восприятия стремились пробуждать посредством микенских мистерий, прежде всего в области головы и торса, а потом на руках и ступнях. Последние напоминают о ранах Христовых.

Загадка Сфинкса указывает на временную сущность человека: греческая философия обращалась преимущественно к пространственной его сущности. Аристотель направил свое внимание также на естественное развитие человека, которое, по мнению этого философа, физически завершалось в двадцать восемь лет, а духовно — в пятьдесят. Мистерия же искала за временной сущностью некое духовное единство; исходя от взрослого, она обращается на юношу (вспомним любовь Лая к Хрисиппу), а затем на ребенка (в предании — отринутый Эдип). А в итоге она, двигаясь вспять, переступает порог рождения и созерцает духовного человека в образе рождения младенца от девы. Возвратное преодоление порога юношества и покидание ступени отцовства легенда описывает как отцеубийство. Ступень юношества в образе взаимного убийства близнецов преодолевается в обратном направлении; в данной легенде это — сыновья Эдипа Этеокл и Полиник. Конечная цель — рождение младенца в свободном созерцании.

Этеокл и Полиник

Этеокл и Полиник

Геракл

Наиболее популярный из греческих героев — Геракл, потомок Персея. Его подвигов хватит на целый эпос, но такового не существует. Зато он был излюбленным персонажем изобразительного искусства. Геракл родом фиванец и классические свои подвиги совершил на службе у царя Эврисфея, который правил в Фивах, хотя вообще-то Зевс предназначал престол Гераклу.

Фиванская царица Алкмена родила в одну ночь близнецов, из которых первый, Ификл, был сыном царя Амфитриона, а второй, Геракл, — сыном Зевса. Ификлов сын Иолай впоследствии постоянно сопровождал своего дядю. Ификл и Иолай, судя по именам, вполне сопоставимы в паре Кастор-Полидевк с (зимним) оккультным братом-близнецом; иное дело Геракл. Двенадцать испытаний, или подвигов, выпадают на долю лишь одного из близнецов, Геракла, который поначалу больше схож с Кастором, а не с Полидевком; сопровождает этого близнеца Иолай.

Круг подвигов открывается 1) схваткой со львом, далее следует 2) борьба с девятиголовой гидрой, которой помогает чудовищный рак. Знаток небесного Зодиака тотчас насторожится: похоже, оккультный встречный путь, который на сей раз начинается во Льве, и по оставшимся после Рака десяти знакам проделает его лишь один из близнецов. Но если проследить дальше Геракловы «двенадцать подвигов», то их сопоставление с этими знаками теряет всякую убедительность. По порядку надо бы ожидать затем Близнецов, Тельца, Овна, Рыб, Водолея и Козерога. Фактически же мы имеем в качестве «подвигов» убийство, укрощение или присвоение 3) лани, 4) Стимфалийских птиц, 5) Эриманфского вепря, 6) чистку Авгиевых конюшен, 7) укрощение Критского быка, 8) укрощение коней-людоедов фракийца Диомеда, 9) завладение поясом царицы амазонок Ипполиты, 10) похищение коров Гериона, 11) яблок Гесперид и 12) трехголового адского пса Кербера. В разных источниках указана различная последовательность подвигов; в частности, у Аполлодора в «Мифологической библиотеке»: 1) Немейский лев; 2) Лернейская гидра; 3) Керинейская лань; 4) Эриманфский вепрь; 5) Авгиевы конюшни; 6) Стимфалийские птицы; 7) Критский бык; 8) кобылицы Диомеда; 9) пояс Ипполиты; 10) коровы Гериона; 11) золотые яблоки Гесперид; 12) Кербер.

Сходство с шумерским Зодиаком есть — в том, что Геракл наряду с дубинкой нередко пользуется луком, также и в последней схватке с кентавром Нессом. Вдобавок аттическое предание стремится сблизить его с Тесеем или Тесея с ним, да еще и заставляет Геракла принять искупление на поле Малых мистерий. Сообщение о Критском быке, одном из «двенадцати подвигов», опять-таки недвусмысленно указывает на кносского царя Миноса. Тем не менее подвиги и Зодиак остаются разными рядами образов. Уже постоянно повторяющийся мотив коня относит подвиги к много более позднему периоду, чем эпоха шумерского Зодиака, которому подчиняются по крайней мере Великие элевсинские мистерии;' и все же на фоне судьбы едва ли не исторического Тесея Геракл выглядит значительно древнее, мы вполне можем поместить его еще в XIV столетие до Р.Х. Тогда Ясона с его аргонавтами и героев Гомера Ахиллеса и Одиссея нужно отнести к XIII, а Тесея — только к XII веку.

Владычица Гера

Владычица Гера

Сугубо эллинскими и не сопоставимыми с шумерским зодиакальным кругом являются в Геракловых подвигах многочисленные географические указания — сначала на его родине, в Аргосе, затем в Элладе и, наконец, по всей земле. Куда только не заносили Геракла его подвиги: на фракийском севере он побеждает Диомеда, в Африке сражается с великаном Антеем, на востоке бьется с амазонками, на Кавказе помогает луком и стрелой Прометею, а на дальнем западе встречает титана Атланта (Атласа), который держит на своих плечах небесный купол.

Аполлоний Родосский (240 г. до Р.Х.) в своей эпической поэме «Аргонавтика» вслед за Ономакритом (VI век до Р.Х.), на которого ссылается Павсаний (8,31), говорит, что Геракл следовал иным мистериям, нежели Тесей, аргонавты и элевсинский Триптолем. Но Ономакрит называет Геракла еще и «Идейским Дактилем», а этот юноша — танцор Афродиты, властвовавшей таинствами в Кноссе.

Хронологически Геракл из-за часто упоминаемого в его мифе коня относится самое раннее к XV или, вероятно, XIV веку, хотя аттическое предание связывает его с Тесеем, то есть с XII веком.

Скорее всего, двенадцать подвигов Геракла — это этапы мистерии, но, поскольку мы ставим перед собой иные задачи, да и объем книги весьма ограничен, мы не можем позволить себе выстраивать гипотезы по этому поводу. Как бы там ни было, его мистерия, подобно почти всем здесь упомянутым, следовала годичному пути солнца. Причем если большинство таинств, подчиняясь шумерскому Зодиаку, движутся от Близнецов к завершению в Кентавре-Стрельце, Геракл начинал свой путь в знаке Льва (в ту эпоху — в июне-июле), переходил в мае к Раку и достигал цели либо в октябре, победив кентавра Несса, либо, возможно, опять в знаке Льва, приведя Эврисфею адского пса.

Павсаний пишет о присутствии Геракла в до-дорических Амиклах неподалеку от Спарты, микенском поселении, которое новые хозяева — дорийцы — в конце XI века разрушили, не тронув, однако, святилищ. Там спартанцы ежегодно (в июле) на протяжении трех дней справляли свой главный праздник — Гиакинфии. Во II тысячелетии с этим праздником, видимо, сочетались таинства, которые проходили десятью днями позже и, скорей всего, были связаны с двенадцатью «подвигами» Геракла.

Амиклейские таинства, пришедшие в упадок после вторжения дорийцев незадолго до начала I тысячелетия, восполняют ожидаемое согласно трем Горам, или временам года, триединство возможных годичных праздников в рамках микено-эллинских мистерий под знаком Льва.

Эврисфей: плоть спасает труса от духовности. Афина и Посейдон

Эврисфей: плоть спасает труса от духовности. Афина и Посейдон

Тесей

С Тесея, основателя послемикенского города Афины, началась в XI веке великая история Аттики. Но только Плутарх (120 г. от Р.Х.), а незадолго до него Аполлодор рассказывают о жизни героя, и на эти рассказы — наряду с вазовой живописью — мы опираемся в описании его знаменательных для нас культовых подвигов.

Духовным отцом царя был Посейдон; впрочем, это мог бы утверждать о себе любой из его предшественников. Родным отцом Тесея был Эгей, «козий царь», правивший деревней без стен, что лежала у подножия разрушенного акрополя. Трезенская девушка Этра после недолгой связи с Эгеем стала матерью Тесея, а происходила она из древнего рода Пелопса. Какое личное имя она дала сыну, мы не знаем. Было все это около 1170 года до Р.Х. в Трезене, на восточном побережье Пелопоннеса.

В шестнадцать лет Тесей был настолько силен, что сумел поднять каменную глыбу, под которой Эгей с ведома матери спрятал для него меч и сандалии, чтобы в свое время опознать по ним сына. Мы истолковываем меч как знак самостоятельности поступков, сандалии — как знак особою пути судьбы. Тесей странствовал с запада на восток вдоль побережья Саронического залива, намереваясь потребовать для себя у отца прав царского сына, что в дальнейшем и осуществил с помощью меча.

По дороге, возле Эпидавра, на него напал сын Гефеста Перифет, «пылающий», вооруженный громадной палицей. Тесей отнял у него оружие. Побежденная здесь стихия — огонь. В наши дни сказали бы: юноша берет инициативу в свои руки, действуя, становится хозяином обстоятельств.

Этапы юношеских инициации: от Трезена до Афин

За Эпидавром юношу — своего укротителя — поджидал Синид, «разбойник»; эта ситуация разыгрывалась в стихии ветра, то есть в воздушном пространстве. Пригнув к земле две пинии, Синид привязывал встречных путников к вершинам, с тем чтобы деревья, распрямившись, разорвали его жертву. Тесей подверг этой процедуре самого разбойника — значит, умер старик, а не молодой. Ныне здесь, пожалуй, уместно говорить о воздушных замках, с которыми юноша не пожелал иметь дела. В культе Диониса этому соответствовало разрывание жертвенного животного (лучше всего — быка), то бишь самого бога. Так постигается «твердость в образе жизни».

Тесей убивает Синида

Опустив далее укрощение Кромлионской свиньи, то есть чувственности, — мистически оно стоит в ряду стихий между ветром и водой, что совершенно правильно, — мы видим юношу у моря в окрестностях Мегары на «белых» известковых скалах Скира. Там разбойник Скирон, сидя над бездной, заставлял прохожих мыть ему ноги и неожиданным пинком сталкивал их в море, на съедение огромной водяной черепахе. Тесей отправил туда самого Скирона. Истолковать это можно так: простота (рабская служба) и обращенность к внешней действительности, иначе сознание сосредоточится лишь на жизненных процессах внутри плоти, будет поглощено круговоротом соков — в созерцании этот круговорот и есть водяная черепаха.

Не доходя до Элевсина, Тесей встретился с борцом Керкионом и победил его. Керкион — тот же Антей («жуткий»), с которым двумя сотнями лет раньше сражался в Ливии Геракл. Земля давала Антею неиссякаемую силу — пока он ее касался. Ныне Антея можно истолковать как веру людей в «данные факты». Кто поднимет их до уровня ума, способен придать им новый порядок, открывающий новые подходы.

К югу от Элевсина обитал Прокруст («растягатель»), который и стал следующим противником Тесея. Прокруст подгонял всех своих гостей под размеры собственного ложа — обрубал «лишнее» топором или растягивал, пока человек не умирал. Эта метода по сей день частенько используется в суждениях о людях. Перебороть ее возможно в таинствах, посредством углубленного образа человека, который наряду с состоянием на некий момент демонстрирует и возможности развития.

Прокруст нарушал предпоследнюю часть полного посвящения, поскольку, калеча людей, пренебрегал целостностью человеческого образа, который опирается на скелет. Мучительные страдания души и раны тела — вот содержания таинств, но никак не увечья. Тантал — вероятно, в XVIII или XVII веке до Р.Х. — испытывал всеведенье Великой Богини, явившейся к нему в облике Дионы, и ради этого потчевал ее и других богов мясом своего сына Пелопса. Диона отвергла угощение; только богиня пропитания Деметра съела плечо. Однако Гермес тотчас возместил этот ущерб.

В XIII веке до Р.Х. Моисей повелел Израилю вновь блюсти древний закон — хранить в целости скелет пасхального агнца, причем предпринятая в XX или в XIX веке до Р.Х. попытка Авраама принести в жертву Исаака показывает, что первоначально и иудеи тоже подменяли жертвенным животным самого человека. Устами Моисея Божество приказывает: «И костей ее [Пасхи, то есть пасхального агнца. — Д.Л.] не сокрушайте» (Исход 12:46). Евангелие от Иоанна (19:36) соотносит эту заповедь с мертвым телом распятого Иисуса, которому перед снятием с креста не перебили кости, ибо он странным образом скончался уже через три часа после распятия.

Пока мы говорили об испытаниях юноши, который еще только ищет себя. Если бы Тесей пожелал затем преодолеть себя, то его мистический путь не просто начинался бы, но и завершался тоже в огне. Он проделал путь через стихии ветра, воды, земли и огня, соответствующий как Кносским, так и Элевсинским таинствам. Странствие шестнадцатилетнего Тесея к тайне образа при встрече с Прокрустом сопоставимо лишь с юношеской инициацией, но не с полным посвящением (оно было доступно начиная с девятнадцати лет).

Юноша Тесей, которого в ту пору звали иначе, добрался до Афин приблизительно в 1150 году до Р.Х., 8 гекатомбеона, то есть 18 июля, что показывает его принадлежность Посейдону, управлявшему восьмым, а значит, также восемнадцатым и двадцать восьмым днем каждого месяца. В городе его подвергли очищению от убийства родича, Синида, так как во II тысячелетии до Р.Х. лишь убийство родича отягощало душу. Очистительная церемония искупления происходила возле камня Зевса Мэлихия (Плутона), который стоял далеко к северо-западу от Афин, на реке Кефисс. Много позже, при Солоне, около 600 года до Р.Х., отсюда начиналось религиозное шествие к Великим элевсинским мистериям 27 сентября, остановки на пути которого предвосхищали этапы таинств. Это опять-таки подтверждает, что Синид был владыкой первой части некоего посвящения — владыкой, неизменно укрощающим ветер. Когда Тесей затем 8 пианепсиона (28 октября) вернулся с Крита, он немедля возблагодарил Аполлона Дельфиния (божество, близкое Посейдону) и южнее акрополя принес ему жертву. Там поблизости жил его отец Эгей79.

После того как Тесей воздвиг стену, старая царская резиденция оказалась за пределами внутреннего города, на слишком большом удалении от нового Тесеева рынка. Однако в религиозном плане этот район на восточном берегу Илисса сохранил свою важность. Сразу за речкой, или ручьем, простиралось издревле почти нетронутое поле Артемиды Ловитчицы, на котором богиня устраивала в феврале Малые мистерии.

Решающим испытанием Тесея — решающим для судеб его царства и власти — была схватка с человекобыком Минотавром в Кноссе. Усмирив Марафонского быка, Тесей заранее освоил древний аттический опыт. Но обратим наши взоры к Кноссу, тем более что археологические данные, и прежде всего раскопанный Артуром Эвансом дворец, обеспечивают нас определенными зацепками.

Тесей укрощает Марафонского быка

Тесей укрощает Марафонского быка

Кносский царь-жрец — с 1450 года до Р.Х. уже ахейский, то есть греко-микенский, — видимо, по-прежнему носил титул «минос». Восемь столетий Крит духовно главенствовал в Эгеиде, и тамошние цари возомнили, будто им одним принадлежит право наставлять цвет эгейского юношества и тем привязывать его к себе. Как и раньше, он каждые девять лет ожидал из Аттики семь юношей и семь девушек, которых присылали «в жертву» быку из его Лабиринта. Мы предполагаем, что за этим крылось намерение развить их духовно — так, как подобает людям знатного происхождения; это и значило, что кносский бык «пожрал» их души.

Итак, Тесей стал предводителем этой группы молодежи. Корабль отплыл из древней гавани Фалера в день рождения Артемиды — 6 мунихиона (26 апреля). Артемида-Геката во всех таинствах считалась охранительницей врат. Четырнадцать молодых людей (мы бы сказали — студентов) заранее, 24 апреля, в день рождения Афродиты, молили эту богиню о помощи и принесли ей в жертву козу, которая, умирая у алтаря, превратилась в козла. Изменению пола животного соответствовала хитрость Тесея: он переодел девушками двух безбородых юношей, так что на деле в путь отправились пять девушек и девять юношей. В древности на Крите все жертвователи, в том числе и мужчины, для жертвоприношения и молитвы переодевались женщинами; вероятно, и здесь будущие мисты поступили так же, хотя бы отчасти. Позднее в Элевсине вообще все мисты появлялись в миртовых венках невест. Мист должен быть восприимчив, способен к зачатию, чтобы потом перерасти себя; на созерцательной ступени это означает: как мать сына, он должен произвести на свет новую, духовную личность. При этом естественный пол роли не играет.

Когда 8 пианепсиона (28 октября), то есть через шесть месяцев, Тесей вернулся и подле храма Аполлона Дельфиния принес благодарственную жертву Дионису и Ариадне, ему прислуживали те же два юноши в девичьем платье, украшенные осенними лозами с гроздьями винограда. Этот ритуал публично повторялся в Афинах из года в год 8 пианепсиона.

Минос в Кноссе похвалялся своим происхождением от (подземного) Зевса, и этот бог громом подтвердил слова паря. Тогда Тесей нырнул в морскую пучину и испросил у Посейдона золотой венок царицы моря Амфитриты как свидетельство своего божественного происхождения. Этот венок с алмазом посередине символизировал незримый орган ясновидения во лбу, глаз Полифема; так рассказывает поздний греческий поэт Нонн (V век от Р.Х.). Венок обеспечивал своему носителю тщательнейшее руководство главной жрицы, которая в служении носила имя богини Ариадны, «высокосвященной», и вправе была надеяться, что сумеет пробудить у «послушника» и иные мистические органы.

Отец критского царя Зан-Плутон и отец юноши Тесея Посейдон — это один и тот же божественный Отец; Посейдона, «супруга Владычицы», принято было воспринимать как внешнюю сторону Плутона, «богатого». Богатство есть потенциальная возможность, реальность же имеет пределы. Таинства — как глубинная философия — раскрывают эту возможность. Потому-то они даруют гениальное прозрение.

Ослепление Полифема. Тесей принимает золотой венок Амфитриты

Ослепление Полифема. Тесей принимает золотой венок Амфитриты

О Кносских мистериях Плутарх сообщает: царь назначил состязания, где его военачальник Тавр («бык») должен был выступить против Тесея. И потому только, что Тесей победил, Минос благосклонно отпустил всех четырнадцать подростков на родину. Поскольку же на Крите за такими состязаниями наблюдали и женщины, царская дочь увидела победителя и, загоревшись любовью, уехала с ним. После трехдневного отдыха на прибрежном островке НаксЧэсе Тесей оставил ее и тайком уплыл на Делос. Тогда бог Дионис (Плутон) забрал оттуда свою невесту.

На Делосе Тесей принес жертву богу-покровителю своего ионийского рода, Аполлону, и оставил там статуэтку Афродиты из Кносса. В память о Лабиринте он учредил на острове особую пляску — так называемого «журавля»,— которую исполняли еще много лет спустя. Подплывая к аттическому Фалеру, Тесей забыл сменить черный парус на белый, и его отец Эгей, истолковав это как знак крушения своих надежд, в отчаянии бросился в море. Посвященный Тесей стал царем города.

Точно так же и после Элевсинских мистерий мисты из практических соображений возвращались в черных одеждах, под стать трауру Деметры, хотя успешное завершение таинств по идее требовало белых. И во всех дионисийских мистериях бог — или царь — поначалу являлся стариком, а в конце — юношей. На небесах заключительный акт полного посвящения отражался как переход из созвездия Козерога в созвездие Стрельца. Муж под Козерогом (Козой) зовется Эгей («козий царь»); для Тесея (после его посвящения под огненным Стрельцом) Эгей — уходящий со сцены царь.

Оставление Ариадны на Наксосе показывает, что мистическое переживание, совершенно естественно, нельзя закрепить в памяти в той мере, как физическое событие. От полного забвения Тесей защитил себя прежде всего пляской журавля как безмолвной краткой формой таинства и, наконец, статуэткой «Афродиты». Этот образ свидетельствует, что Ариадна была ипостасью Великой Матери, которая на средней ступени таинства превратилась в Пенорожденную (морем). На третьей, высшей ступени она стала Уранией («небесной»); в мистическом же восприятии — звезднорожденной, вышедшей из косматой звезды.

Кроме того, пониманию мистерии способствует сохранившаяся в кносском дворце фреска, изображающая упомянутое Плутархом состязание, а также традиционное графическое представление Лабиринта в виде спиральной площадки для танцев.80