Дитер Лауэнштайн
ЭЛЕВСИНСКИЕ МИСТЕРИИ

II. Предварительные рассуждения

Микенская религия и древнейшие культы в Афинах и Элевсине

По свидетельству археологов, раскопавших в Элевсине маленький храм «владычиц», мистерии существовали там еще в микенскую эпоху около 1550 года до Р.Х., а поскольку эти таинства бытуют в обрядах, которые мало подвержены изменениям и отражаются в мифах, нам полезно ознакомиться с богословием или мифологией тех времен.

К числу микенских городов-государств, безусловно, принадлежали Пилос, Амиклы, Тиринф, Коринф, Фивы, Афины, Элевсин и — начиная с XIII века — также завоеванный греками критский Кносс. Наивысшего расцвета эти государства достигли в XVII и XVI веках до Р.Х.; не позднее чем к концу этого периода в Элевсине был построен первый Дом посвящений. Культы, верования и практический опыт эти государства заимствовали у крито-минойской культуры, которая была еще на тысячу лет древнее. Сюда относится и слоговое письмо, которое археолог Артур Эванс обнаружил в 1900 году на глиняных табличках кносских хранилищ. Назвали его линейным письмом Б, оно прочитано, язык — греческий.

Прежде чем обратиться к религиозной части 600 коротких текстов, записанных на табличках, мы остановимся на более древних преданиях Эгейского региона вообще.

Самый ранний религиозный памятник в Эгеиде — неолитическое городище возле турецкой деревни Чатал-Хююк в Южной Анатолии, неподалеку от Коньи, где Джеймс Мелларт в 1961 —1963 годах провел первоначальные раскопки. Тамошние культовые помещения и идолы доказывают, что религия крестьян и ремесленников в VIII и VII дохристианских тысячелетиях уже была сходна с древнекритской, датируемой четырьмя тысячелетиями позже; обе легли затем в основу раннегреческой религии.

Мелларт так описывает духовные небеса над Чатал-Хююком: «Семейство богов было подобно человеческому семейству; четыре его аспекта в порядке важности таковы: мать, дочь, сын и отец, — а тем самым возникает вопрос, сколько богов видели в них люди неолита — четырех или только двух, потому что мать и дочь (или, возможно, девушка и мать) суть всегда лишь два аспекта понятия «женщина», а сын и отец — две стороны понятия «мужчина». Общее впечатление говорит в пользу двух божеств - Великой Богини и ее сына и возлюбленного. Однако великолепная работа из слоновой кости, найденная на микенском акрополе, соответствует упоминанию о «двух владычицах в кносских текстах»83.

Грекоязычные племена расселились на Южных Балканах и островах Эгейского моря в начале II тысячелетия до Р.Х. Догреческую культуру, существовавшую в этом регионе примерно до 1900 года до Р.Х., принято, вслед за древними, называть пеласгской, или карийской. О том, каков был тогдашний язык, можно лишь догадываться по топонимам вроде Элевсин или Коринф. Материально сохранились остатки построек, яркие, украшения, скульптуры и прочие предметы культуры84. Религия этих племен, как и обнаруженная при раскопках материальная культура, поначалу, видимо, шла из Анатолии, а впоследствии испытала значительное влияние Крита.

«Минойская» культура древнего Крита датируется началом III тысячелетия до Р.Х. Благодаря развитому судоходству она поддерживала постоянный контакт с Древним Царством (Египет). В начале II тысячелетия в столице, Кноссе — открытом в 1900 году А. Эвансом, — в средней части северного побережья, к югу от нынешнего Ираклиона, и в некоторых других местах на юге и востоке острова были для культовых и административных целей воздвигнуты огромные дворцы. Поскольку греческое предание называет древнего царя Кносса Штосом, что, вероятно, было титулом вроде фараона (Великий Дом), мы обозначаем эту культуру как минойскую. Во II тысячелетии в Кноссе пользовались слоговым письмом, которое впоследствии заимствовали греко-микенские завоеватели. Хотя мы вот уже более тридцати лет умеем читать раннегреческий язык Микен, Пилоса и других городов материка, аналогичный по шрифту минойский расшифровать до сих пор не удалось.

Минойская религия угадывается в расставленных повсюду символах — вырезанных из стеатита бычьих рогах и двойных топориках-лабрисах. Изображения на геммах и на стенах дворцов также сообщают кое-какую информацию. На этих изображениях преобладают морские мотивы, причем, как ни странно, в первую очередь подводные. Помимо этого можно видеть, скажем, танцора перед алтарем, над которым свободно парит некая фигура, толкуемая нами как божество. Особенно впечатляет в кносском дворце фреска на стене внутреннего двора — изображенные в натуральную величину юноши и девушки подбегают спереди к быку, делают стойку на его рогах и соскакивают, совершив сальто назад.

Высокогорные пещеры зачастую служили местами жертвоприношений, о чем и свидетельствуют остатки костей животных. В глубокой пещере среди холмов юго-восточнее Кносса — у Гомера об этой скале упоминает Одиссей (Од. 19,189), и посвящена она была Артемиде Илифии — есть неолитическая (ок. 3000 года до Р.Х.) мощеная площадка спиральной формы, похожая на миниатюрный лабиринт. На алтарях под открытым небом приносили в жертву цветы, зеленые ветви, плоды, рыбу, зерно, лепешки, вино, мед, мак, вазы и одежду, но не теплокровных животных. Судя по изображениям на печатях, при культовых отправлениях все, в том числе молящиеся мужчины, носили одежды, в которых обычно ходили только женщины. Долгое время считалось также, что в древности на Крите не существовало особых храмовых построек. Однако в 1979 году в семи километрах к югу от Кносса греческие археологи И. и Э. Сакелларкис нашли маленький трехкелейный храм, разрушенный землетрясением ок. 1700 года до Р.Х. В одном из помещений обнаружились все приметы животной жертвы вместе с ножом, а также скелет мужчины лет восемнадцати. Ввиду этого приходится допустить, что минойцы, как тогдашние микенцы и сирийцы, приносили своему божеству и человеческие жертвы85.

Останки жертвенных животных обычно находили только возле пещер. В Древнем Крите отсутствуют типичные для Греции большие алтари, на которых под открытым небом сжигали жертвы, равно как и в домах отсутствуют прямоугольные греческие очаги. Лишь дорийцы, пришедшие на остров между 1200 и 1000 годами, строили дом с передней и прямоугольным очагом, а перед храмами — жертвенники, подобные упомянутым выше.

Не следует опрометчиво считать небольшие минойские алтари для цветочных жертвоприношений на свежем воздухе знаком чувствительной набожности. Ведь кносская игра с быком вполне могла предварять культовый ритуал, в ходе которого юные акробаты живьем разрывали своего быка на куски и поедали его сырое мясо. Греческие обряды, связанные с Дионисом, наводят на мысль о минойских праформах. Масштабный, жуткий праобраз того, что уже в христианскую эпоху греческие женщины и девушки проделывали с молодыми косулями и зайцами на буйных празднествах в горах, безусловно, разыгрывался во внутренних дворах древнекритских дворцов перед придворной знатью, однако это были мистерии, на изображение которых налагался запрет. Кносский сын-бык по имени Минотавр при Тесее (1100 год до Р.Х.) якобы пожирал аттических юношей и девушек; культ, лежащий в основе этой легенды, видимо, наяву воплощал обратный ее содержанию праобраз. Разумеется, во время игр иной раз кто-то и погибал.

Имена минойских богов пока неизвестны. Фигуры богов, однако, можно описать по мелким изображениям на геммах и золотых перстнях; подспорьем служит и древнегреческое предание о Крите: мы угадываем в них Великую Мать; рядом с нею стоит между львами «горная богиня», возможно являющая собой вторую ее ипостась. Есть еще богиня — или же ипостась — с голубями, а также — со змеями в руках86.

Составить представление о древнекритских мужских божествах лучше всего помогает греческое предание об этом острове: «Зан», или Зевс, родился в диктейской пещере, в горах на востоке Центрального Крита. Там для него плясали вооруженные нагие юноши, в протомифах, видимо, по двое. Этот Зевс мог принимать образ быка. Так он поступил, например, когда умыкнул на Крит из Тира финикийскую царевну Европу. В Европе, «широко-глядящей», или «большеглазой», греки-беотийцы видели ипостась богини Деметры87; приходит на ум и Горгона, убивающая взглядом. А вообще кносский «владыка быка» был водным богом, которого греки называли Посейдон — «супруг владычицы».

Впрочем, весьма сомнительно, чтобы минойцы уже различали трех божественных братьев — Зевса, Посейдона и Гадеса-Плутона. Вероятно, для них существовал лишь один: в дневном облике как Зан-Посейдон и в тайном, ночном — как Плутон, «богатый». Некоторые минойские сказания, соотносимые только с Посейдоном-Плутоном — например, сказание о похищении Европы, — были позднее отнесены греками-дорийцами, завладевшими островом, к гомеровско-олимпийскому Зевсу.

Согласно Солону, еще и в классическую эпоху афиняне связывали с таинствами бога Зана-Зевса минойских времен, называя его Мэлихием, «милостивым», то есть подземного Зевса, или Плутона, который охотно являлся в змеином обличье. Но в мистерии диктейской пещеры Зан обращался в ребенка. Юноши плясали там, бряцая оружием, чтобы — по позднейшим толкованиям — его отец Кронос не услышал плача, иначе бы он пожрал новорожденного младенца88. Ситуация вполне под стать и Дионису. В пещере долгое время показывали надгробие с надписью: «Здесь лежит великий Зан, которого они зовут Зевсом»89. Этот Зан был, вероятно, господином мертвых, что звался в Элевсиниях Дионис-Плутон.

Минойская культура угасла постепенно — закат ее начался, видимо, в XV веке до Р.Х., когда Крит пострадал от сильных землетрясений; судя по достоверным источникам, следующий удар был нанесен около 1370 года, когда «микенские» греки завоевали главный город минойцев Кносс, и еще один — около 1220 года, когда произошло катастрофическое извержение вулкана Санторин. Довершило этот процесс новое заселение острова дорийцами на рубеже тысячелетий. Таким образом, мы и здесь вновь сталкиваемся с «микенскими» греками, которых на Пелопоннесе те же дорийцы оттеснили в горы Аркадии. Аркад был сыном Арктос, «медведицы», то есть богини Артемиды.

Культ аркадской Реи тоже предусматривал месяц гнева, но Рея гневалась не из-за похищения дочери, как Деметра, а из-за того, что Посейдон надругался над ее честью; в результате на свет родилась неистовая богиня Артемида. Лишь из второго, добровольного союза родилась Персефона, и это примирило Рею. Данный миф о Рее почти так же близок Элевсинским мистериям, как миф о Деметре из V гомеровского гимна.

В микенскую эпоху, как свидетельствуют письменные памятники, над богами царил не Зевс, а Посейдон. Конечно, Зевс уже был, но считали его не верховным богом, а, вероятно, только олицетворением грозовой бури. В остальном на табличках встречаются приблизительно те же имена богов, что у Гомера, и среди них — для многих ученых неожиданно — имя Диониса. Некоторые боги, например Аполлон и Арес, упомянуты под именами, которые Гомер использует лишь как эпитеты. О Геракле, своем земляке из Тиринфа, микенцы, похоже, не знали. Вот почему мы датируем предание о нем только XIV веком.

Во II тысячелетии об Аполлоне свидетельствует прежде всего его святилище в Амиклах, к югу от Спарты, где он звался Гиакинфом. Тарентинцы, спартанские колонисты VIII века, вообще называли Аполлона только Гиакинфом90. Позднее в Амиклах использовали оба имени, причем Гиакинф был подземным богом; человеком, спутником божества, он стал лишь в более позднем античном мифе. Аполлон по нечаянности убил его, бросив диск, малое подобие солнца.

Павсаний так описывает святилище в Амиклах (III.19,1—4), которое спартанцы еще и в его время, во II веке от Р.Х., посещали по случаю самого большого, трехдневного праздника в жаркую пору года: «Среднее сиденье — самое обширное из всех и на нем стоит статуя бога [Аполлона. — Д.Л.]. Я не знаю никого, кто измерил бы ее точной мерой, но так, на глаз, можно было бы дать верных тридцать локтей. Это творение <...> очень древнее и сделанное без всякого искусства. Если не считать того, что эта статуя имеет лицо, ступни ног и кисти рук, то все остальное подобно медной (бронзовой) колонне. На голове статуи шлем, в руках — копье и лук.

Пьедестал этой статуи представляет форму жертвенника, и говорят, что в нем был похоронен Гиакинф и что во время праздника Гиакинфий еще до жертвоприношения Аполлону они приносят жертвы, как герою, этому Гиакинфу, проникнув в этот жертвенник через медную дверь: эта дверь у жертвенника находится налево. На этом жертвеннике сделаны: одно изображение Бирис [или Ириды. — Д.Л.] в виде рельефа и другое — Амфитриты и Посейдона. Рядом с Зевсом и Гермесом, беседующими между собою, стоят Дионис и Семела, около нее — Ино [как помощница. — Д.Л.]. На жертвеннике сделаны изображения Деметры, Коры и Плутона, а за ними Мойры и Горы, вместе с ними — Афродита, Афина и Артемида: они ведут на небо Гиакинфа и Полибою, как говорят, сестру Гиакинфа <...> На жертвеннике сделано изображение и Геракла, которого Афина и другие боги тоже ведут на небо».

Святилище в Амиклах сохранилось примерно в том виде, какой оно имело в позднемикенскую эпоху. Тамошние изображения богов свидетельствуют, что до вторжения дорийцев на Пелопоннес и на Крит в XI веке до Р.Х. амиклейскому Аполлону-Гиакинфу, как и Гераклу, были доступны и подземный мир, и небеса, а именно это являлось конечной целью и для мистов; упомянутые изображения указывают также, какие божества оказывали при этом помощь, а значит, могли участвовать в мистериях. Судя по более поздним памятникам, из изображенных здесь богов лишь олимпийский Зевс оставался от таинств в стороне.

По данным раскопок, плоская от природы вершина крутого холма, который стал афинским акрополем, служила местом человеческих поселений с VII тысячелетия до Р.Х. В 1500—1250 годах до Р.Х. там располагался дворец, поначалу неукрепленный. Окружавшие его дома ремесленников и склады исчезли без следа. Около 1300 года до Р.Х. по верхней кромке холма возвели защитную стену с воротами на север и на запад. Северные ворота уже около 1250 года были замурованы, так что остался лишь западный вход. Перед ним возник небольшой нижний город в форме узкого серпа, площадью около 30 000 кв. метров, который между 1220 и 1210 годами до Р.Х. также был обнесен стеной. Но еще до 1200 года все снова было разрушено91. Бурный XIII век положил конец «микенской» крепости и ее культуре.

В древнейшей крепости было одно место, о котором писал путешествовавший по Греции в 160 году от Р.Х. Павсаний и которое удалось вновь найти в 1937 году. Относится эта находка примерно к концу «микенской» эпохи в XIII веке до Р.Х. и связана с неким культом.

На северной кромке холма, между воротами XIII века, Павсаний видел лестницу и вход в подземелье, которое и в его время (160 г. от Р.Х.) служило малому, тайному культу Афины, хотя почти никто уже об этом не помнил. Он сообщает: «Говорят, что первым царем в современной Аттике был Актей. После смерти Актея власть принял Кекроп, женившийся на дочери Актея; у него родились дочери Герса, Аглавра и Пандроса <...>. Власть Кекропа принял Кранай <...> впоследствии он и сам был изгнан Эрихтонием <...> Говорят, что у Эрихтония не было отца из числа смертных людей, но что его родителями были Гефест и Земля» (1.2,6).

Здесь сведены воедино три сказания о мифических древних царях. Павсаний продолжает: «За храмом Диоскуров находится священный участок Аглавры. Говорят, что Аглавре и ее сестрам, Герсе и Пандросе*, Афина дала [младенца. — Д.Л.] Эрихтония, положив его в ящик и запретив им любопытствовать, что там положено. Пандроса, говорят, послушалась; ее же две сестры, открыв ящик, сошли с ума, увидав Эрихтония, и бросились вниз с акрополя, там, где он был особенно крутым» (1.18,2).

Добавим: эти сестры были из числа городских богов, к которым аттическая молодежь по обычаю обращалась с молитвой, поступая на военную службу. Значит, культ их был древним и считался некогда очень важным. Как утверждает в своем Лексиконе Стефан Византийский (ок. 520 г. от Р.Х.), они были духами плодородия.

Павсаний далее рассказывает: «Недалеко от храма Афины Полиады [Парфенона на акрополе. — Д.Л.] живут две девушки [их было три. — Д.Л.]; афиняне называют их «аррефорами». Они известное время живут при богине, а когда наступает праздник, вот что они делают ночью. Они ставят себе на голову то, что даст им нести жрица Афины, причем ни дающая не ведает, что она дает, ни несущие не знают, что они несут, а в городе есть огороженное место недалеко от Афродиты «В Садах», и на этом участке подземный естественный ход; сюда-то и идут девушки. Спустившись в это подземелье, они оставляют то, что принесли, и берут другое, тоже закрытое [в кувшинах. — Д.Л.]» (1.27,4).

Лестницей Павсанию воспользоваться не дозволили; иначе бы он заметил то, что в 1937 году обнаружила лопата археолога: ступени ведут не в нижний город, где у подножия крепостного холма находились «сады Афродиты», а кончаются на полпути, в открытом «гроте Аглавры»; там лестница сворачивает к глубокому колодцу в скале. Речь идет о колодезном ходе, каковые встречались и в других городах того времени, например в Микенах и Иерусалиме. Он был построен вместе с воротами в середине XIII века до Р.Х., однако прямому назначению служил, как показывают осколки кувшинов для воды, всего-навсего лет сорок. Затем внизу с западной стороны возвели стену, за которой лежали другие, видимо более обильные колодцы. Примерно к 1200 году до Р.Х. впервые возник маленький, укрепленный нижний город92.

Поскольку тайный колодец в горе более не использовался, нижняя часть хода обрушилась, а верхняя часть, до открытого грота высоко на склоне, отныне служила только потаенному культу «росных» сестер. Этот культ по меньшей мере ровесник хода, если не старше, и наводит нас на мысль, что Афина в ту пору выполняла задачи, впоследствии отошедшие к Деметре. Кстати, персы в 480 году якобы пробрались вверх по этому гроту, чтобы захватить крепость. В Иерусалиме в 1005 году до Р.Х. Давидов военачальник Иоав тоже воспользовался таким ходом, чтобы ночью проникнуть в город и взять его (Втор. 5).

Три семи-одиннадцатилетние «росные» сестры относили в недоступный грот и приносили обратно ту же субстанцию, с которой афинские женщины совершали шествия во время праздника Скира, на Троицу; беотийские женщины пользовались ею в роще Деметры и Коры возле местечка Потнии, или «Владычицы». Павсаний сообщает: «Они опускают [убитых. — А.Л.] поросят-сосунков в так называемые «мегароны» (подземные залы)» (IX.8,1). Разложившаяся к сентябрю-октябрю субстанция поистине была неописуема. Аттические девушки, видимо предполагая увидеть в кувшинах змея-Эрихтония, заглянули туда, и разум их помутился. Смотреть на содержимое кувшинов не следовало. Перед нами — тайна октябрьского праздника Аррефорий, мистическим развитием которого предположительно являлись Великие элевсинские мистерии.

При этом возникает вопрос. Согласно элевсинским воззрениям, дочь Деметры Персефона родила сына Иакха. А согласно древнему публичному культу и по преданию, которое связывает Афину с Гефестом, Афина зачала — только для праздных зевак это якобы сделала Земля — от кузнеца сына Эрихтония. Если во II тысячелетии микено-ахейской эпохи Афина еще сама исполняла Деметрины плодотворящие волшебства, значит, в ту пору она могла играть и роль Персефоны. Обе богини, таким образом, имели дело с землей и огнем. Позднее, в начале I тысячелетия, плодотворящие функции сосредоточились в руках одной только Божественной Матери, душевное развитие тех же процессов вело к божественной дочери. Обе эти роли в раннюю эпоху принадлежали Афродите. Лишь она могла быть девой, выходящей из моря, затем стать воительницей, затем посетить подземный мир и зачать от тамошнего владыки сына, который в свое время станет в верхнем мире царем и ее возлюбленным Адонисом ( «моим господином») и умрет, чтобы вернуться к подземному отцу, «Богатому», и вновь сплавиться с ним воедино до той поры, пока вновь не придет богиня. Вот именно этой Афродите и поклонялся Тесей. Ее статуя — копия с древней скульптуры, в стиле Фидия — сохранилась в Афинах на исконном месте.

Поскольку же в Аркадии еще и в классическую эпоху была «Афродита Вооруженная», или «mechanitis»93, и поскольку не одна лишь Афродита вышла из моря, но и Афина именовалась Тритогенеей, то есть «рожденной Тритоном», а Тритон был водным божеством, мы можем сделать вывод: древнейшей богиней в Афинах была Афродита. В одной ипостаси она выполняла функции, которые Деметра и Персефона выполняли по отдельности.

Тогда Афина не была еще царицей и родительницей мысли, она была защитницей царской крепости — «вооруженной Афродитой». Именно ее устами прорицали мертвые, так же как и устами Персефоны. Гефест — особая ипостась владыки подземного мира, «Богатого», или Плутона, — всегда был оружейником, Афродита-Афина — оружейных дел мастерицей. Гомер считает связь Афродиты с Гефестом совершенно законной, то есть изначальной. На новом акрополе, сооруженном около 600 года до Р.Х. Солоном, Афина обитала в храме Гефеста и имела сына от бога-кузнеца — Эрихтония, первого царя города. Стало быть, более поздняя городская богиня Афина — владычица мыслей — выделилась из архаичной Афродиты уже после Тесеевой эпохи (после 1100 года до Р.Х.). В шутку можно утверждать, что эта богиня явилась из головы олимпийского Зевса лишь в IX—VIII веках до Р.Х.; в малоазийской Ионии это было скоро замечено и воспето Гомером; в Афинах и Элевсине сия новость стала достоянием народа только в VI веке.

Афина. Статуя на акрополе, работы Фидия

Афина. Статуя на акрополе, работы Фидия

История богини Афины позволяет подобным же образом взглянуть и на Элевсинские мистерии и предположить, что во II тысячелетии они существовали как некий культовый минимум — праформа, претворенная в танце Близнецов. Учитывая мифологическое иносказание, можно представить себе, что Отец присутствовал там незримо, ибо молитвы и гимны были обращены именно к нему.

Афина Парфенос. Статуя Фидия

Афина Парфенос. Статуя Фидия

В искаженном видимом образе он являлся как Золотой телец, как «царственное животное», или Минотавр и проч. По праву зримо выступали тогда Афродита, довольно смутно, и совершенно отчетливо, на переднем плане, — двое вооруженных куретов. Персонажей для обряда посвящения в любом случае достаточно, а тем более для посвящения совершеннолетнего юношества, которому предстояло впервые взять в руки оружие.

Коренной перелом внешне совершился в Аттике в XIII веке, в эпоху, когда Моисей пас стада в земле Мадиамской. Около 1250 года до Р.Х. древнейшая афинская крепость на западном склоне холма была разрушена, но открытое поселение у подножия холма уцелело, а возможно, возникло вновь. В XII веке легендарный основатель нового города, царь Тесей, призвав к себе окрестных жителей, расширил это поселение и укрепил его. Царя Тесея предание связывает с Кноссом, который в ту пору представлял собою уже не древнеминойский, а греческий город, хотя архаический культ там, возможно, еще не угас. Впрочем, не исключено, что предание отражает духовное господство Древнего Крита над побережьями материковой Греции, характерное для более поздней эпохи.

Тесей расположил свою агору — рыночную площадь — на гребне между акрополем и ареопагом, укрепил поселение впятеро большее, чем то, что было здесь прежде,, однако до «нового рынка» на западе еще не добрался — при нем там находился некрополь. Классическая рыночная площадь с храмом Гефеста и Афины на возвышении датируется лишь VII веком до Р.Х. Позднейшая богиня-дева в ту пору была женой кузнеца.

О древнейшей истории строительства Афин стоит сделать еще одно замечание, немаловажное с точки зрения Малых мистерий, происходивших за речушкой Илисс. Архаические Афины, отчасти оказавшиеся за пределами построенной Тесеем стены, находились — если не считать храм Диониса на Болотах — по ту сторону, то бишь между рекой и крепостным холмом.

Итак, древнейший город был разрушен, но открытое поселение у подножия холма продолжало существовать или возникло вновь. Городское предание гласит, что тамошним царем был Тесей, связывая его тем самым с XII веком.

О Тесеевом городе археолог Я. Травлос пишет следующее: «На агоре Тесея до конца VII века постоянно шло строительство. Этот комплекс включал: 1) святилище Афродиты Пандемос с особой оградой, в которой проходили Народные собрания, а кроме того, целый ряд других храмов: 2) Гермеса, 3) Деметры Хлои (зеленых всходов на Рождество), 4) Геи Куротропос, 5) Килонейон и, вероятно, 6) Бузигион. Однако знаменитый ареопаг — место на одноименном холме, где вершился суд, — лежал вне Тесеевой стены. Все упомянутые святилища (1—6) находились за пределами дотесеевой стены XIII века, а это лишний раз подтверждает, что Тесей застал нижний город неукрепленным. Классический рыночный холм и пространство Новой агоры вплоть до Солона использовались только для захоронений. А поскольку захоронения, кроме могил героев, всегда помещались за чертой древних эллинских городов, Тесеева стена, правда пока не обнаруженная, на севере не доходила до нового рынка, который в классическую эпоху был «той самой агорой»»94.

На юге и юго-востоке Тесеева города, ближе к Илиссу, но опять-таки вне стен, находятся архаические святилища из тех, что видел здесь еще Тесей: священный участок Аполлона Дельфиния с древним судилищем, затем священный участок Геи возле земляной расселины, куда во времена Девкалиона, по преданию, схлынули воды потопа. В эту щель 13 анфестериона (3 февраля) бросали пшеничную муку и мед — для умерших. На юге располагалось святилище Крона и Реи, далее — Диониса на Болотах Илисса; там стояла — сохранившаяся доныне в копии — герма «Небесной Афродиты, старейшей из сестер — вершительниц судеб (Мойр)», как гласила подпись. Еще была могила героя — древнеаттического царя Кодра, а также могила до-дорийского властителя Ниса из Мегары, изображенного в виде «царя с золотыми волосами»* — кносский царь Минос якобы убил Ниса во время военного похода, обрезав ему волосы. Дальше по берегу можно видеть место, откуда северный ветер Борей, по преданию, похитил царевну Орифию, одну из ипостасей Артемиды95.

Вполне вероятно, что аналогичным образом между 1600 и 600 годами до Р.Х., вплоть до Солона, развивался и самостоятельный и, пожалуй, не менее древний соседний город Элевсин; только здесь поселение и в I тысячелетии от Р.Х. оставалось на вершине холма, так как внизу была расположена уже тогда запретная священная территория «Матерей». Если в III дохристианском тысячелетии город тоже находился у подножия холма, значит, пещера, которая вплоть до последнего периода отчасти использовалась для таинств, была достаточно удалена от домов, так что в ней и перед ней можно было справлять простейшие таинства, где главную роль играли вооруженные Близнецы. «Обе матери», возможно, не старше вооруженной Афины, но много древнее Афины-девы; мы полагаем, что впервые они появились в XVII или XVI веке, и маленький храм «Владычиц» — Анакторон, воздвигнутый в 1550 году, соответствует этому допущению. Неизмеримо старше, однако, Афродита с сыновьями — Утренней и Вечерней звездой.

Об этапах религиозной истории Аттики в I тысячелетии до Р.Х. можно лишь строить догадки исходя из более поздних сообщений Гомера и Гесиода в VII веке до Р.Х. В процессе становления Элевсинских мистерий каждый из этапов безусловно учитывался и частью входил в таинства, а частью подлежал исключению — вот как Зевс Олимпийский. Воспроизвести эти этапы в мистериях мы не в состоянии. Нам удалось только в самых общих чертах обрисовать раннюю фазу развития.

О религии древнего Элевсина и других городов той же культуры свидетельствуют таблички из Пилоса в позднейшей Мессении (Зап. Пелопоннес). Относятся они к эпохе постройки первого Анакторона. Найденные лишь после 1950 года таблички, числом около 600, с такими же письменами и на том же языке, что и в Кноссе, упоминают пять различных божественных «do-po-ta», по-аттически «des-po-tai», или «Владычиц». Не исключено, что речь идет об одной богине, которую в пяти разных культовых центрах называли по-разному. Ведь в горной Аркадии, куда во второй половине XIII века укрылось от вторжения дорийцев микенское население, сохранившее, как и на Кипре, древний язык и древние обычаи, — в горной Аркадии путешественник и историк религии Павсаний, побывавший в этих краях между 170 и 180 годами от Р.Х., застал широкое почитание богини Персефоны, или Персефатты, которую обыкновенно звали просто Владычицей; вероятно, люди избегали произносить ее имя96.

Табличка XIII века из Микен упоминает некую «Potnia situ» — «Владычицу зерна». В Аттике так обозначали Деметру; однако не надо забывать, что, согласно Павсанию, в древних, важных культовых центрах Аркадии отцом «Владычицы» (Персефоны) считался не Зевс, а Посейдон и что матерью Персефоны в Аркадии полагали не Деметру, а Рею.

Рассматривая алтарь Аполлона в Амиклах, мы видим, что там изображены те же боги, которые участвуют в Элевсинских мистериях, и обнаруживаем, что амиклейский Аполлон, связанный с летним солнцем — этим убийственным диском, — имел подземного двойника, какового мы, по желанию, вправе назвать Дионисом или Гиакинфом.

Из героев пилосские таблички упоминают Таланта (если это слово исконно греческое, он может быть или божественным великаном Атлантом (Атласом), или смертным Танталом) и Кастана, впоследствии звавшегося Кастором. Итак, Диоскуры были микенцам известны. Далее, здесь имеются некий Тесей и некий Гектор. Если пилосский Талант — это смертный злодей Тантал (а мы делаем именно такое допущение), тогда — и по формальным причинам тоже — можно считать позднейшее предание о нем, его деяниях, сыновьях и внуках микенским. О Геракле вообще нет речи.

сосуды — пифосы

Зерно, прежде всего ячмень, убирают в подземные хранилища в огромных, ростом с человека,
сосудах — пифосах. Так Гадес-Плутон — "незримый Богатый" похищает дочь Матери полей,
которая затем, в летнюю пору, когда нивы лежат под паром, находится в гневе

Самые старые, но возникшие уже в последнем дохристианском тысячелетии сказания об основателях микенских царских династий отражают, в частности, тот способ, каким ахейцы, пришедшие примерно в XVIII веке до Р.Х., вобрали в себя пеласгско-минойскую религию Восточного Средиземноморья. При этом они сохранили память о мужах с Востока, которые обеспечили им доступ к своим древним таинствам. Ибо «подвиги» этих градооснователей воспроизводили посвящение в таинства, точно так же как и запечатленные в надписях пирамид «деяния» фараонов, а отнюдь не военно-политические победы, о которых сообщают надписи I тысячелетия до Р.Х. из Ашшура.

Мать и дочь

Мать и дочь. В жертву Матери полей приносят, разделяя по лункам, лучшее из урожая семян и зерна

Тот же характер носит и сказание о Геракле, только оно, как нам думается, отражает более раннюю ступень, когда в XIII или XII веке складывалось самосознание ахейцев. Некий Тесей-«градооснователь» мог существовать где угодно. Аттическое предание о Тесее моложе, оно отражает переход уже к собственно греческому периоду и относится, скорее, к XII или XI веку. Затем следует переход к «геометрическому» периоду (1000—750) и далее, к «архаическому» (750—600) — такова периодизация, принятая в современной науке и основанная на тогдашней вазовой росписи. Ну а после — уже Солон (600 г.).