Дитер Лауэнштайн
ЭЛЕВСИНСКИЕ МИСТЕРИИ

IV. Великие мистерии

Междворье: побивание камнями

Прежде чем покинуть первый двор, дадух кричит неофитам: «Мужайтесь, мисты!» и поет:

Оры, о дщери богини Фемиды и Зевса владыки!
Вы, Евномия и Дика с Эйреной, счастливые много!
Вешние и луговые, святые, в цветах бесконечных,
Благоухаете, пестрые, вы ароматом цветочным,
Ходите кругом, прелестные ликом и юные вечно,
Соткан из множества разных цветов ваш пеплос росистый.
Вы с Персефоной святой играете вместе в ту пору,
Как возвращают богиню на свет Хариты и Мойры,
Пляску ведя круговую свою, на радость Зевесу,
Равно и матери, щедро плоды приносящей богине.
О, явитесь же к тем, кто впервые на таинствах наших!
В должное время даруйте плодам уродиться на славу!
173

Три Горы входят снаружи и ведут хоровод вокруг пустого трона Матери полей, затем исчезают во внутреннем дворе, в направлении Дома посвящений. За ними шагают «мертвые», сатиры и, наконец, мисты. Поскольку волки кусают сатиров, те пятятся, отбиваясь копытами и когтями, что для идущих следом мистов и определяет образ этой процессии.

На выступе холма появляется мужчина в бело-красных одеждах, с мечом: Арес. Изображающий его жрец зовется «камнебросатель» — литофор, или литобол, потому что вызывает каменную лавину. Он подходит к избитому юноше, развязывает его и накидывает ему на плечи свой красный плащ. Юноша — образ нового божества, как прежде Ямба с эгидой Афины.

Мисты находятся на последнем участке Священной дороги, «между дворами»; здесь сообща властвуют Арес, Геката и Деметра Антея. До Ареса и его нового спутника мисты видели рядом со скелетом Гекату. Новым у нее была шляпа с тремя киверами. Кивера расположены друг за другом — над лбом, ушами и затылком.

На закате святилища император Марк Аврелий (170 год от Р.Х.) поместил в этом древнем пространстве храм императрицы Фаустины Младшей (130—176) как «новой Деметры». Если, отвлекаясь от злоупотреблений императорского культа, задаться вопросом, что составляло здешний праобраз, то ответ можно отыскать в орфическом гимне Деметре Антее, «призрачной», у которой в облике Гекаты на переходе во внутренний двор и ко Второй оргии меняется головное убранство: в междворье властвует метаморфоза, преображение.

Факелоносец воспевает шедшую впереди старуху:

Внемли, богиня, царица Антея, почтенная матерь
Всех — и бессмертных блаженных богов, и смертного люда,
Ты, кто некогда в муках бродила, ища и терзаясь,
Лишь в Элевсинской долине поста обретя разрешенье.
Ты и к Аиду пришла, к блистательной Ферсефонее,
Сопровождало тебя Дисавлово чадо святое,
Что донесло до тебя известье о Зевсовом ложе.
Ты родила Евбулея, богиня, средь мук человечьих,
Ныне молю, многочтимая наша богиня, царица,
К мисту, что свято тебя почитает, явись благосклонно!

У ворот внутреннего двора эта призрачная великая богиня оборачивается, привлекает к себе девушку Ямбу, распускает свою белую головную повязку и повязывает ее девушке так, что узел находится впереди и концы крылышками торчат над лбом. Ямба занимает место по левую руку от нее, старая же богиня как бы еще вырастает, быть может благодаря более высоким котурнам. При этом из-под, ее подола выбегает свинья, которую все гонят в первый двор и кричат, подхватывая крик сатиров: «Деметра, Деметра!» Их высокую силу вбирает Рея.

В воротах Горы избирают эту Рею своей владычицей. Под пестрым платьем этих трех мелькают черные одежды. Теперь в них можно узнать Мойр, бросающих жребий для всех живых существ. Ближе всех к ним стоит юноша под конской гривой, один из Близнецов. Геката в трехкиверной шапке отступает перед четырьмя великаншами в черном, остается у ворот; ее слуга Евбулей держится вблизи Гермеса. Прощаясь с Гекатой, Близнецы поют:

Ты, о Геката преддверная!
На страже стоишь ты рожденья и смерти!
Царица ночная со свитой собачьей,
Молим, Персея, веди мертвых и мистов
К священной Ферсефонее!
174

Четыре великанши — Рея и Мойры — оборачиваются внутрь двора; дадух светит им факелами. Мисты стройной чередой идут за ними, тут же толкаются волки, уже без сатиров. Иерофант меж тем испил разбавленного аконитового соку, чтобы истребить в себе силу сатиров, и благодаря такому напитку обретает на эту ночь необходимый по чину голос кастрата.

Конец промежуточной оргии.