Тимоти Фрек, Питер Ганди
ИИСУС И ПАДШАЯ БОГИНЯ

Глава II
Первые христиане

Многое из того, что написано в общих книгах, можно найти и в книгах божественной церкви. Ведь универсальны эти речения от сердца, а закон написан в сердцах.

Валентин. О друзьях (1)


Этот мир полон необъяснимого. В конце девятнадцатого века один влиятельный индийский гуру Вивекананда возвращался по Средиземному морю домой, в Англию. В пути ему приснился любопытный сон. Перед ним явился очень древний почтенный старец и сказал:

"Приидешь ли ты, чтобы возродить нас? Я принадлежу к древнему ордену терапевтов. Христиане выдали те истины, что проповедовали мы, за учения Иисуса; но человека по имени Иисус никогда не существовало". (2)

Эту выдержку из автобиографии Вивекананды любезно предоставил один из читателей нашей предыдущей книги, "Иисусовы Мистерии", потому что она подтверждает новые взгляды на зарождение христианства, о которых мы говорили.

После нескольких лет скрупулезной исследовательской работы мы пришли к выводу, что традиционная история христианства в лучшем случае безнадежно ошибочна, а в худшем - сплошная ложь. Доказательства потребовали того, чтобы мы вообразили невообразимое. Христианство было не культом Мессии первого столетия, а иудейской адаптацией древних религиозных языческих мистерий. Мы также не смогли найти никакого подтверждения тому, что Иисус когда-либо существовал, потому что история, описанная в Евангелии, оказалась переработкой архаичных языческих мифов об умершем и воскресшем Сыне Бога. (3) Мы осмелились предположить, основываясь на полученных сведениях, кто именно мог быть автором первоначального мифа об Иисусе, - секта иудеев-мистиков, которые называли себя терапевтами. (4)

Возможно ли, что Вивекананда интуитивно добрался до истины за столетие до нас? Психолог Карл Юнг полагал, что история человечества может быть всецело восстановлена из подсознания одного человека. (5) И все-таки, чтобы подтвердить такой скандальный пересмотр общепринятой истории, необходимы существенные доказательства. Их мы предоставили в книге "Иисусовы Мистерии".

Главной задачей той книги было раскрыть достоверную историю христианства. Главная задача этой - разгадать его истинный смысл. Однако прежде чем погрузиться в изучение евангелия Гнозиса, необходимо понять исторический контекст этого учения. Поэтому, в свете наших последних исследований, мы еще раз рассмотрим и уточним картину зарождения христианства, которую детально изложили в книге "Иисусовы Мистерии".

Традиционная история христианства выдержала испытание временем отчасти благодаря тому, что хотя она и не соответствует действительности, но довольно последовательна и легка для понимания. Мы пришли к выводу, что наилучший способ сделать людей более восприимчивыми к той мысли, что эта мнимая история не более чем выдумка, - предоставить более вразумительную и правдоподобную картину развития христианства и христианской мифологии. Именно это мы и попытаемся сделать в нашей книге.

По существу, мы всего лишь предлагаем прислушаться к потерпевшим поражение в гражданской войне, истерзавшей и сбившей с толку христианство в третьем и четвертом веках нашей эры, между Римской церковью и теми, кого она заклеймила еретиками, сделав все возможное, чтобы предать их забвению. Традиционная история была написана победителями, но мы пришли к выводу, что версия зарождения христианства, изложенная христианами, думавшими иначе, куда более близка к истине.

Гностики и буквалисты

Чтобы понять что-либо по-новому, зачастую необходимо воспользоваться новыми понятиями. Описывая духовную историю, ученые обычно классифицируют людей по их религиозной принадлежности - язычник, иудей, христианин, мусульманин и т.д. Мы хотели бы возразить, что такая точка зрения упускает из виду гораздо более важный принцип, различающий личности согласно уровню их духовного понимания, а не принадлежности к той или иной религии.

Наши исследования разнообразных духовных исканий показали, что религиозные движения имеют склонность заключать в себе два противостоящих полюса, которые мы называем "гностицизмом" и "буквализмом", а каждый отдельный индивидуум занимает определенное место в этом широком спектре. Такая классификация очень важна, ибо гностики разных направлений имеют гораздо больше общего друг с другом, чем с буквалистами внутри собственной традиции. В то время как буквалисты разных религий явно придерживаются несовместимых убеждений, гностики всех традиций используют различные понятия, чтобы выразить некое общее видение проблемы, которое иногда называют "вечной философией". (6) Это не значит, что все гностики согласны между собой. Разные школы неистово спорят друг с другом, но эти различия ничтожно малы по сравнению с основной точкой зрения, которую разделяют представители множества направлений.

Чтобы добиться правильного понимания развития духовных представлений, необходимо рассматривать гностицизм как опознаваемую духовную традицию, которая выходит за пределы общепринятого разделения на региональные религии. Те, кто принимает гностицизм, но родились в иудейской культуре, обыкновенно остаются верными традиции своего народа и становятся иудеями-гностиками, тогда как рожденные в других культурах становятся мусульманами-гностиками и т.д. Но всех гностиков необходимо рассматривать как части одной развивающейся традиции, к какой бы расе или культуре они ни принадлежали. (7)

Цель гностических духовных исканий - это Гнозис, знание Истины. Мы решили использовать термин "гностики", то есть "те, что знают", потому что в различных языках и религиях постигшие "Гнозис" или достигшие "Просветления" часто называются "теми, что знают": "гностики" (язычество, христианство), "арифы" (ислам), "гнаны" (индуизм), "будды" (буддизм). (8)

Гностики истолковывают предания и учения своей духовной традиции как знаки, направленные за пределы слов, к мистическому опыту невыразимой Тайны. Буквалисты, напротив, верят, что их писания фактически являются словами Бога, считая, что их доктрины, легенды и обряды - это действительная история. Они сосредоточены на словах как на буквальном выражении Истины. В силу этого мы и решили называть их "буквалистами".

Гностики заинтересованы во внутренней сущности традиции. Буквалисты связывают веру с ее внешними проявлениями: священными символами, писаниями, ритуалами, церковными лидерами и пр. Гностики видят себя на духовном пути личного преображения. Буквалисты - выполняющими предписанный свыше долг практиковать определенные религиозные обычаи в рамках национальных или культурных обычаев.

Буквалисты верят, что определенная духовная традиция, к которой они принадлежат, отличается от остальных и обладает исключительным правом на Истину. Они одержимо вырабатывают догмы, которые определяют принадлежность исключительно к их культу. (9) Они готовы силой навязывать свои взгляды другим, замалчивать тех, кто с ними не согласен, оправдывая свои действия утверждением, что выполняют волю Божью. Гностики же, наоборот, - свободные натуры, подвергающие сомнению основополагающие моменты собственной культурной традиции. Они следуют зову сердца, а не толпы. Они заняты личным поиском просветления, а не стремлением обратить как можно больше народа в свою веру.

Гностики желают освободиться от личностных и культурных ограничений и испытать единство со всем, что существует. Поэтому они очень охотно воспринимают мудрость иных традиций, если она чем-либо обогащает их учение. Буквалисты используют религию, чтобы сохранить отличительные черты собственной личности и культуры, противопоставляя и отделяя себя от остальных. Это неизбежно приводит к разногласиям с теми, кто не принадлежит их вероучению. Именно буквалисты различных традиций ведут религиозные войны друг с другом, утверждая, что Бог на их стороне. Враждебность буквалистов также распространяется и на гностиков внутри собственной традиции, которые подвергают сомнениям их фанатизм. История большинства духовных направлений омрачена жестоким угнетением гностиков нетерпимыми буквалистами. Любопытно, что примеров обратного не существует.

Мы отдаем себе отчет, что радикально меняем общепринятую терминологию и рискуем оскорбить приверженцев классических определений в христианской науке, но полагаем, что, рассуждая таким образом, мы сможем достовернее понять историю зарождения христианства. Так нам удастся обойти обреченный на провал поиск некоего единого начала, давшего миру христианскую религию. Несомненно, христианство переняло немало элементов иудаизма, что является общепринятой точкой зрения. Язычество также оказало на него немалое влияние, - и это получает все большее подтверждение. (10) Но правильнее будет не возводить христианство ни к одному из этих источников, но рассматривать его как протест против обоих.

Терапевты и ессеи

Мы склонны рассматривать учение первых христиан как часть не поддающейся описанию гностической традиции, охватившей всю территорию Средиземноморья, - учение, которое опиралось на широко распространившуюся мистическую философию и неприятие ограниченной буквалистской религии. Строго говоря, "первых христиан" как таковых не существовало вообще, здесь скорее можно говорить о гностиках всевозможных направлений, принадлежавших разным культурам и разным жизненным укладам; приверженцы каждого из этих направлений создавали собственные уникальные разновидности "вечной философии". Среди иудеев-гностиков зародилась школа, объединившая в себе иудейскую и языческую мифологию и на этой основе творившая новые мифы. Оглядываясь в прошлое, мы видим, что именно она положила начало тому, что теперь мы называем "христианством".

Вероятно, этими протохристианами были терапевты и ессеи, описанные как две части одной школы философии иудеем-гностиком Филоном, который, возможно, и сам был посвященным терапевтом. В том мире преобладали космополитические языческие цивилизации, которые торговали, воевали и смешивались друг с другом на протяжении веков. Еще в четвертом столетии до нашей эры языческий гностик Платон описал жителей Средиземноморья как лягушек вокруг маленького пруда. (11) Несколько десятилетий спустя император Александр Великий преобразовал древний мир в единую по сути культуру, и греческий стал международным языком. Языческие, иудейские и христианские гностики писали па греческом, делая свои идеи легко доступными друг для друга и провоцируя тем самым вспышку плодотворного эклектизма. Такая обстановка оказалась идеальной для процветания гностицизма.

К первому веку нашей эры огромное количество иудеев как в Иудее, так и в Средиземноморье были интегрированы в развитое языческое общество; особенно это касалось иудеев-гностиков, как, например, терапевтов, которые считали себя "космополитами" - "гражданами мира". (12) Филон Александрийский пишет о том, что являлся частью международного товарищества философов-гностиков, которые "пусть и малы числом, тайно поддерживают скрытую искру мудрости в городах по всему миру". (13)

Гностики-иудеи утверждали, что именно они являются преемниками тайного мистического знания, переданного их великим гностическим учителем, Моисеем. (14) Эти учения так схожи с языческим гностицизмом, что многие иудеи утверждали, будто великие языческие философы также получили свою мудрость от Моисея. (15) Это убеждение способствовало тому, что иудеи восторженно перенимали философию и мифологию язычников-гностиков, чтобы пополнить собственную традицию, порождая тем самым большое количество духовных трактатов, которые содержали в себе как языческие, так и иудейские мотивы. (16)

Духовность терапевтов и ессеев - один из примеров слияния иудейского и языческого гностицизма. Они были не только последователями иудейского учителя Моисея, но и великого языческого философа Пифагора, чьи ученики образовывали общины на территории Средиземноморья. Иудейский историк Иосиф Флавий сообщает нам, что ессеи сопоставимы с пифагорейцами, (17) утверждая, что "любой, кто отведал их философии, был пленен ею". (18) Филон Александрийский, последователь Пифагора, (19) пишет, что терапевты практиковали "созерцательную жизнь", хотя именно так обычно описывали пифагорейцев. (20) Он говорит, что мудрость терапевтов берет начало в Греции и "ее разновидность встречается во многих местах населенного мира". (21)

Следуя практике кинической школы языческого гностицизма, иудеи гностики называли свою духовную традицию термином "путь", который также переняли и первые христиане. (22) Живший в четвергом веке христианский историк-буквалист Евсевий видел так много схожего между "путем" терапевтов и христиан, что утверждал: терапевты были одними из первых приверженцев Христа. (23) Но Филон описал терапевтов задолго до того времени, когда Иисус должен был учить, поэтому он, очевидно, не мог писать об учениках исторического Мессии, как считал Евсевий. (24) Смешно сказать, но, возможно, он все-таки был прав, хотя и совершенно не так, как подразумевал. Ессеи и терапевты не были учениками Иисуса. Они создали его! (25)

Мысль о том, что какая-то секта могла "выдумать" Иисуса, в наше время может показаться странной, но только потому, что мы не воспринимаем мифы так, как воспринимали их наши предки. Для нас мифы - отвлеченная выдумка; однако жители древности считали их глубокими аллегориями, в которых содержится зашифрованное мистическое знание. Мифы олицетворяли собой философские принципы, содержали исходную терминологию. Новые мифы создавались для того, чтобы исследовать новые идеи.

Переработка и обобщение старых мифов с целью создания новых было важным занятием гностиков. Филон говорит о том, что терапевты были преданы "толкованию своих древних писаний с философской точки зрения, аллегорически, потому что считали, что слова, в буквальном смысле, являются символами скрытой природы, которую можно сделать явной только глядя глубже. (26) Поздние христиане-гностики также специализировались на художественной мифологизации. Один из критиков осуждает их за использование "аллегорической интерпретации", чтобы свободно "переписывать" иудейские писания и "греческую эпическую мифологию" (27) - именно этими двумя источниками воспользовались создатели мифов об Иисусе и Богине.

Начиная с терапевтов и ессеев в первом столетии нашей эры, христианская мифология постепенно развивалась, переживая различные стадии и преображения, когда различные школы христианства разрабатывали собственные мифы или собственные версии общеизвестных мифов. По существу, все эти мифы исследовали два главных вопроса человечества, оказавшегося в столь затруднительном положении: как нам удалось попасть в такую передрягу и как теперь из нее выбираться?!

Иудеи-гностики верили, что ответы на эти вопросы были зашифрованы в двух аллегорических мифах из Моисеева Пятикнижия: Бытие и Исход. Бытие описывало "происхождение". Под этим подразумевались зашифрованные учения о "нисхождении" души в физическое воплощение. В Исходе речь шла об "освобождении". Его воспринимали как зашифрованные учения о духовном пути посвященного обратно к Богу. (28) Первые христиане синтезировали эти иудейские мифы с языческими, которые также содержали в себе зашифрованные гностические учения о падении и спасении души, чтобы создать собственный цикл мифов, объясняющий как "нисхождение", так и "возвращение".

Христианский миф о "падении", или "происхождении" - это синтез и усовершенствование иудейского "Бытия", а также пифагорейского трактата "Тимей", написанного языческим гностиком Платоном. (29) В своем трактате "О сотворении мира" Филон утверждает, что, если рассматривать их аллегорически, в обоих трудах зашифрованы одни и те же доктрины. (30)

Христианский миф о "возвращении" - это убедительная аллегория, предназначенная для того, чтобы провести нас через стадии посвящения, которые ведут к Гнозису. Этот миф явился результатом синтеза иудейского "Исхода" с языческими мифами об умирающем и воскресающем Богочеловеке Осирисе-Дионисе. Изначально простой и абстрактный, он был подправлен и приукрашен в течение первого и второго столетий нашей эры, чтобы стать самым значительным мифом, когда-либо созданным: повествованием об Иисусе.

Источники мифа об Иисусе

Давайте рассмотрим различные элементы, которые легли в основу мифа об Иисусе, начиная с мифа об Исходе, как, несомненно, поступили и первые христиане.

Аллегория "Исхода"

Этот известный иудейский миф рассказывает о Моисее, который выводит свой народ из египетского плена, чудом (по велению Господа) разделяя Красное море. Затем следуют сорок лет скитаний в пустыне в поисках Земли Обетованной, в конце которых Моисей умирает. Его преемник, Иошуа бен Нун (Иисус Навин), приказывает водам реки Иордан расступиться и приводит евреев в предназначенную им землю. (31)

Само имя "Иисус" взято из "Исхода". (32) На греческом еврейское имя "Иошуа" превращается в "Иисус". Сегодня именем "Иошуа" называют Иошуа бен Нуна "Исхода", а имя "Иисус" носит действующее лицо евангелий, что исключает их сравнение (В русском языке Иисус Христос и Иисус Навин, в английском Jesus Christ и Joshua ben Nun. (Прим. перев.)). Однако в то время был очевидным тот факт, что имя у них было общим. И это не совпадение. Христианский Иисус - это мистическая эволюция Иисуса из "Исхода".

На иврите имя Иошуа/Иисус пишется с помощью букв Йод, Хе, Шин, Bay, Xe. Буквы Йод Хе Bay Xe, известные как тетраграмматон, были чрезвычайно важными для иудеев-гностиков, так как обозначали непроизносимое имя Бога, которое теперь обыкновенно переводится, с добавлением гласных, как Иегова или Яхве. Как поясняет Филон, когда добавляется средняя буква, Шин, известная как священная буква, имя означает "Спаситель Божий". (33)

Высокое именование "Христос" также связано с мифом об "Исходе". Павел говорит о том, что, как и Иисус, Моисей был "Христом Божьим". (34) "Христос", что значит "Помазанник", - это греческая интерпретация древнееврейского слова "Мессия", которое было эпитетом для правителя и употреблялось в отношении иудейских царей. И хотя сегодня имя "Иисус Христос" неразрывно связано с буквалистской трактовкой предполагаемого основателя христианства, в первом столетии нашей эры оно звучало как очевидно символическое и означало "Царь Спаситель".

Иудеи-гностики, а затем и гностики-христиане, воспринимали "Исход" как аллегорию посвящения. Египет символизирует тело. До тех пор, пока посвященные отождествляют себя с телом, они находятся "в плену". "Изойти из Египта" означало оставить позади материю и открыть в себе душу. Невежественные египтяне символизировали тех, кто "не пришел к Гнозису" и все еще отождествляет себя с физической сущностью.

Пересечение Красного моря воспринималось как очистительное крещение, которое являлось первой стадией посвящения на пути к духовному пробуждению для тех, кто "обладает самосознанием".(35) Поясняя, что "Исход" необходимо истолковывать "аллегорически", Павел пишет:

"Отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море". (36)

Посвящение крещением становится началом процессу, в котором посвященным предстоит встретиться лицом к лицу со своими сомнениями и смятением, представленными сорокалетними страданиями евреев в пустыне. Следующая стадия - это "смерть" старого эго, представленная смертью Моисея. Он мистически перерождается как Иошуа/Иисус, который завершает путь в Землю Обетованную, представляя собой "перерожденного" посвященного, что постигает "Гнозис".

Основная структура аллегории "Исхода", которая представляет собой главные этапы посвящения в Гнозис, является остовом, на котором построен миф об Иисусе. Первый этап - очищение и борьба. В мифе об Исходе это переход через Красное море, который символизирует начало сорокалетних странствий в пустыне. В повествовании об Иисусе этот этап представлен крещением Иисуса, за которым следуют его сорок дней, проведенных в пустыне. Следующий этап процесса посвящения - это смерть старого эго, в которую повергает неофита Гнозис. Он представлен в мифе об Исходе смертью Моисея, а в мифе об Иисусе - его смертью на кресте. Постижение Гнозиса представлено в "Исходе" прибытием Иисуса в Землю Обетованную, а в Новом Завете - воскресением Иисуса из мертвых и вознесением на Небеса.

Основная структура "Исхода" и повествования об Иисусе как аллегории посвящения:

Процесс посвящения

Исход

Повествование об Иисусе

Очищение Пересечение Красного моря Крещение Иисуса Иоанном
Смерть старого эго Смерть Моисея Распятие
Постижение Гнозиса Земля Обетованная Воскресение

Воздавая должное аллегории Исхода, первые христиане разделяли людей на "пленных, призванных и избранных". (37) Те, кому еще предстояло пройти через посвящение и кто все еще оставался в ловушке телесного, уподоблялись евреям в египетском плену. Те, кто услышал зов пробуждения и ступил на духовный путь внешних мистерий христианства, были подобны евреям, "отозванным из Египта", чтобы начать путешествие к своему истинному дому. Те, кто прошел через процесс очищения и духовную борьбу, необходимую для подготовки себя к Гнозису, и был избран для посвящения во внутренние мистерии христианства, были аналогичны тем "избранным", которых Иисус переводит через реку Иордан к Земле Обетованной. (38) Посвященные, которые, наконец, постигли Гнозис, были известны как "те, что пересекли". (39)

Ранние христиане были хорошо знакомы с параллелью между их Иисусом Христом и Иисусом Христом "Исхода". Мученик Юстин, например, объясняет, что христианский Иисус приведет своих людей в Землю Обетованную так же, как это сделал Иисус "Исхода". (40) Юстин прослеживает мотив креста в "Исходе", где Моисей указывает на змею на кресте и говорит: "Ужаленный, взглянув на него [и уверовав], останется жив". (41) Этот источник отображен явно в Евангелии от Иоанна, где Иисус объявляет:

"И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому". (42)

Еще один неожиданный мистический отголосок мифа об Иисусе берет свое начало в "Исходе". Перейдя через реку Иордан, Иисус "Исхода" выбирает двенадцать мужчин - представителей двенадцати племен Израиля. После крещения в реке Иордан Иисус евангелий также выбирает двенадцать мужчин - своих непосредственных последователей. (43) Оба мотива соотносятся с двенадцатью знаками зодиака. (44) И эта ссылка не удивительна. Иудеи переняли астрологию у вавилонян, когда находились в изгнании, и со временем снискали известность в древнем мире как астрологи. Они даже утверждали, что изобретателем этой древней науки был иудейский патриарх Авраам. (45)

В мифе о Моисее говорится, как после его рождения жестокий фараон, испугавшись пророчества, что младенец станет причиной его низвержения, совершает массовое детоубийство. В евангельском мифе об Иисусе мы читаем об "избиении младенцев" жестоким царем Иродом, который, в страхе перед пророчеством о рождении истинного Царя Иудейского, предпринимает попытку лишить жизни ребенка-Иисуса. (46) Мария, сестра Моисея, становится Марией, матерью Иисуса, - эта аналогия была упомянута во многих христианских текстах, а также в мусульманском Коране. (47)

Как и евреи в "Исходе", Иисус призван из Египта, где его укрывали, подобно тому, как душа спрятана в теле. Евангелие от Матфея поясняет, что этим он выполняет пророчество "Из Египта воззвал Я Сына Моего". (48) Здесь, как и повсюду в евангелиях, "исполнение пророчества" следует понимать как зашифрованную отсылку к источнику символа и его аллегорическому значению. Это пророчество, обращенное в прошлое. Иисус выполняет иудейские чаяния, о которых говорится в Священном писании, именно потому, что повествование о нем было создано на их основе.

Составление нового текста из отрывков прежде существовавшего мифологического материала известно в еврейской традиции как мидраш. (49) Ученым давно известно, например, что повествование о Страстях Господних было создано на основе изложенного в Псалмах 22, 23, 38 и 39, а также рассказанного о "муже скорбей" в Книге Исайи. (50)

Ессеи утверждали, что в древние времена Иисус "Исхода" сокрыл тайное знание, распечатать которое предстояло только достойным в должное время. (51) Они создали современную им мифическую фигуру Христа, которого называли "учителем праведности" и отождествляли с Иисусом "Исхода". (52) Эта фигура со временем превратилась в евангельского Иисуса, мифическое воплощение персонажа самого главного из всех иудейских гностических мифов. Тайное знание, сокрытое Иисусом Христом из "Исхода", наконец стало общеизвестным благодаря видоизмененному образу Иисуса Христа евангелий. Это и есть та самая "тайна Христова, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих", а "ныне открыта", как пишет Павел в своих посланиях. (53)

Иудейский Мессия и языческий Богочеловек

Эти отголоски иудейской мифологии наложились на заимствования из обрядов посвящения в языческие мистерии. Все великие язычники-гностики, включая Пифагора, Сократа, Платона и Плотина, были посвящены в один или несколько тайных культов, распространенных по всей территории древнего Средиземноморья. (54) Каждая тайная традиция состояла из экзотерических, внешних мистерий, включавших в себя практики, доступные любому, и эзотерических, внутренних мистерий, к которым допускались только прошедшие через процесс посвящения. Во внутренних мистериях внешние ритуалы и мифы раскрывались как аллегории с зашифрованным в них мистическим знанием, которое могло привести посвященного к опыту обретения Гнозиса.

Главными действующими лицами этих аллегорических мифов посвящения были утраченная и обретенная Дочь Богини, а также умирающий и воскресающий Богочеловек. В древнем мире встречаются различные, в зависимости от местонахождения, вариации этих двух могущественных фигур. В Египте они были известны как Изида и Осирис, в Греции как Персефона и Дионис, (55) в Сирии как Афродита и Адонис, в Малой Азии как Кибела и Аттис, в Месопотамии как Иштар и Мардук, в Персии как Магна Матер (Великая Матерь) и Митра, а в окрестностях Иудеи как Ашера и Ваал. (56) Язычники-гностики трактовали различные ипостаси Богини и Богочеловека как два универсальных мифических архетипа, для которых существовало единое название: "Великая Мать" для обозначения Богини и "Осирис-Дионис" - для Богочеловека. (57)

Мифы о языческом Богочеловеке повествуют о "Сыне Бога", рожденном девственницей 25-го декабря, который умирает на Пасху через распятие, но воскресает на третий день. Он - пророк, который предлагает своим последователям возможность родиться заново с помощью обряда крещения. Он - чудотворец, который воскрешает мертвых и обращает воду в вино на брачной церемонии. Он - спаситель, который предлагает своим приверженцам избавление через участие в трапезе из хлеба и вина, символизирующих его тело и кровь. Эти и многие другие мифические мотивы, которые мы подробно рассмотрели в книге "Мистерии Христовы", были включены первыми христианами в миф об Иисусе.

Терапевты, которых Филон описывает как "посвященных в тайны Диониса", обитали в Египте, неподалеку от того озера, где на протяжении веков проводились грандиозные празднования мистерий, посвященных египетскому Богочеловеку Осирису. (58) Ессеи жили в Иудее, рядом с местом, где, по преданию, Иисус Навин вступил в Землю Обетованную. (59) С этих священных мест, овеянных легендами, иудеи-гностики вынесли иудейский миф "Исхода" о Христе Моисее-Иисусе, объединив его с языческим мифом о Богочеловеке Осирисе-Дионисе, и создали уникальный синтез, известный нам как евангельское повествование об Иисусе Христе.

Два несовместимых объяснения рождения Иисуса ясно указывают на оба источника. (60) С одной стороны, предлагается длинная генеалогия, отслеживающая предков его отца Иосифа, чтобы показать, что Иисус был потомком царя Давида, чего и ожидали от иудейского Христа/Царя; с другой, сообщается, что в действительности отец Иисуса - это Бог, а мать его - девственница. Эти сведения были почерпнуты из мифа об Осирисе-Дионисе. Помещая рядом две противоречивые версии, авторы евангелия проясняют для "тех, у кого есть уши, чтобы слышать", двойственную мистическую сущность Иисуса.

Соединяя иудейского Мессию с языческим Богочеловеком, иудеи-гностики, должно быть, полагали, что создают совершенного мистического сверхгероя. Одновременно они, как свойственно гностикам, открыто бросали вызов собственной буквалистской традиции. Иудеи-буквалисты с нетерпением ожидали прихода исторического Мессии, который должен был быть царем-воином, ниспосланным Богом племени, Иеговой, чтобы освободить их от господства римлян. Объединяя фигуру иудейского Мессии с языческим умирающим и воскресающим Богочеловеком, иудеи-гностики не только делали языческую мудрость более доступной для иудеев, но и создавали совершенно особый образ Мессии.

Гностический Иисус приносит не политическое спасение, а мистическое просветление. Он не ведет за собой победоносную армию, но погибает, как обыкновенный преступник, что для иудеев-буквалистов было оскорбительной ересью. Как и сами гностики, он вольнодумец, который нарушает правила, принимает отвергнутых обществом и высмеивает правящее духовенство за невежество. Создавая и популяризируя миф об Иисусе, иудеи-гностики делали то же, что и всегда, - противостояли существующим воззрениям и представляли собственные радикально альтернативные взгляды на жизнь как путь к Гнозису.

Царь-Спаситель

В самом сердце нестареющей философии гностицизма лежит простая, но убедительная мысль, которую мы будем исследовать на страницах нашей книги. Суть ее сводится к тому, что Бог - это Великий Разум, вмещающий в себя мир и осознающий самого себя через всех, кто осознал себя в этом мире. Цель гностического посвящения - пробудить в каждом из нас понимание нашей общей божественной сущности.

Язычники-гностики мифологически представляли единое Божественное Сознание, осознающее себя во всем, в образе "Царя". (61) К примеру, Плотин пишет:

"Сознание есть царь. Да и мы в самих себя имеем царя этого, если мыслим сообразно с сознанием". (62)

На основе этого языческого образа первые христиане создали образ "Христа", что, как мы ранее выяснили, означает то же, что и "Царь". Павел описывает Христа как "Дух Божий" (63) и учит, что все мы - Тело Христово. (64) Когда мы "одним Духом крестились в одно Тело" через гностическое посвящение, "иудеи или еллины, рабы или свободные, все напоены одним Духом".

Если в предыдущей цитате из работы Плотина заменить слово "Царь" его иудейским синонимом "Христос", подобие языческих и христианских учений становится очевидным:

"Сознание есть Христос. Да и мы в самих себя имеем Христа, если мыслим сообразно с Христом".

Языческие и христианские гностики считали пробуждение Царя в самом себе сутью пути посвящения. В языческих мистериях во время обряда посвящения новичка "возводили на престол", будто царя. (65) Язычники-гностики школы киников называли посвященных, достигших осознания, "Царями" в "Царстве Божьем". (66) Подобным образом христиане-гностики говорили, что когда мы постигаем Гнозис, то становимся царями "над самим собой" в Царстве Божьем и "царствуем над Всеми и Вся". Они представляли себе торжествующего посвященного христианина, увенчанного короной-нимбом, который провозглашает: "Господь над главою моею подобен венцу". (67)

Развитие мифа об Иисусе

Известная нам версия повествования об Иисусе не была создана в одночасье или одним человеком. Никто не окружал себя кипами книг по иудейской и языческой мифологии, чтобы сочинить из фрагментов новый миф о Царе-Спасителе. Миф создавался постепенно, по мере того, как гностики различных толков добавляли новое и совершенствовали уже существующее, творя все более и более сложную аллегорию, облекая ее в форму захватывающей истории. Позднее повествование об Иисусе попало в руки людей, более заинтересованных в политике, которые исказили и спутали его, однако лежащая в его основе аллегория посвящения осталась неизменной.

Самые ранние христианские тексты, дошедшие до нас, - это послания апостола Павла, написанные в первой половине первого века. Павел цитирует еще более ранние гимны Христу. Это говорит о том, что он совершенствует культ Иошуа/Иисуса, уже существовавший, возможно, на протяжении нескольких веков. В отличие от евангелий Нового Завета, написанных на 50-100 лет позднее, Павел не преподносит нам квази-историческое повествование об Иисусе. Иисус Павла - явно мифическая фигура, которая не принадлежит определенному времени или месту. Павел ни разу не цитирует Иисуса и не изображает его как недавно умершего иудейского учителя. (68) Более того, он вообще не рассматривает его как реально существовавшего. (69) Он пишет: "Если бы Он [Иисус] был на земле, то не был бы и священником" (В английском тексте Библии: "Heb 8:4 For if he were on earth, he should not be a priest". В русском Синодальном тексте Библии: "Евр. 8:4 Если бы Он оставался на земле, то не был бы и священником". (Прим. перев.)), а не "Когда Он был на земле, то не был священником". (70)

"Тайна" христианства, которую открывает нам Павел, не имеет ничего общего с историческим Иисусом. Тайна, возвещаемая им, это мистическое открытие "Христа в себе" - единого Сознания Божьего в каждом из нас. (71) Его Иисус - это мистическая фигура, чья история знакомит посвященных с путем, по которому следует пройти, чтобы осознать Христа в себе. Единственные повествовательные элементы мифа об Иисусе, важные для Павла, это крещение, смерть и воскресение Христа, символизирующие стадии посвящения. Отождествляя себя с Иисусом, принимающим крещение, посвященные очищаются от прошлого и начинают поиски Гнозиса. Мысленно разделяя смерть и воскресение Иисуса, они символически умирают для своего "старого эго" и воскресают "во Христе". (72)

Таким образом, в посланиях Павла мы находим основной миф об Иисусе - трехступенчатую аллегорию посвящения, которая, в свою очередь, является адаптацией трехчастной структуры "Исхода", мифа о Моисее-Иисусе: крещение (пересечение Красного Моря), смерть Иисуса (смерть Моисея), воскресение (вход Иисуса в Землю Обетованную). Позднее христиане добавили подробностей в этот простой аллегорический рассказ, чтобы создать полное повествование об Иисусе.

Начало написания христианских евангелий приходится на конец первого - начало второго веков. К ним относятся такие тексты, как "Премудрость Иисуса Христа", "Беседа Иисуса с учениками", "Евангелие от Фомы", "Пастырь" Гермы, "Толкование о душе", "Ипостась Архонтов", "Апокриф Иоанна", "Тайное Евангелие от Марка" и "Пистис София", (73) каждый из которых Римская церковь ныне отвергает как еретический.

Большинство современных ученых согласны с тем, что анонимные евангелия, позднее приписанные Матфею, Марку, Луке и Иоанну, которые превращают вневременный миф Павла о Христе в псевдоисторическую трагедию, также были созданы в упомянутый период. (74) Однако доказательства такому раннему датированию весьма неубедительны. Как только мы отбросим недоказуемую гипотезу, что эти тексты являются рассказами очевидцев, представляется вероятным, что ученые будущего будут датировать их все более поздним периодом второго века - и даже тогда без уверенности в том, насколько аутентичными были евангелия того времени в сравнении с известными нам. (75)

Считается, что Евангелие от Марка является самым ранним текстом Нового завета, однако ученые обнаружили, что он был создан из существовавших ранее фрагментов, содержавших в себе высказывания и рассказ об Иисусе, не привязанный к определенному времени или месту, которые позднее были снабжены географическим и историческим контекстом. (76) Матфей и Лука построили свои версии мифа об Иисусе на основе текста Марка, повторяя некоторые части порой с точностью до воспроизведения греческих приставок, (77) тогда как Евангелие от Иоанна представляет собой версию, которая значительно отличается от остальных. Все новозаветные евангелия противоречат друг другу во многих существенных деталях. (78) Это потому, что гностики рассматривали свои тексты как аллегорические описания посвящения и без сожаления перерабатывали их согласно собственным потребностям.

В течение многих веков язычники создавали пьесы на основе своих мифов. У иудеев не было драматической традиции, однако им принадлежит авторство первого греческого исторического романа - аллегорической истории, в которой иудаизм был представлен религией таинств. (79) Следовательно, ничего удивительного не должно быть в том, что 200 лет спустя аллегория об Иисусе, центральный миф христианского культа таинств, была также написана в форме квази-исторического романа. (80)

Иудеи славились своими историческими мифами. "Исход", аллегория посвящения, которая, очевидно, не основана на реальных фактах, была написана в форме псевдо-исторического повествования. (81) Когда иудеи-гностики создали свой новый миф об Иисусе, умершем и воскресшем Богочеловеке, в конце концов они неминуемо поместили бы и его в исторический контекст. Как и в случае с "Исходом", создатели повествования об Иисусе смешали таких мифических персонажей, как Иисуса и Марию, с некоторыми историческими личностями, которые также играли символические роли в аллегории посвящения. В отличие от "Исхода", новый миф об Иисусе не мог разворачиваться в далекой древности, потому что был представлен как откровение нового Мессии. Именно поэтому действие происходило в недавнем прошлом и включало в себя таких важных для иудеев личностей, как глубоко почитаемый Иоанн Креститель и всем ненавистный Понтий Пилат, римский правитель Иудеи.

В конце первого века нашей эры, когда первые христиане ввели в миф об Иисусе описание исторических событий, Израиль переживал тяжелый кризис. Иудеям требовалось найти объяснение несчастьям, что обрушивались на них. В 70 г. н.э. римляне разрушили Иерусалимский Храм, самое сердце иудейского буквализма. К 135 г. н.э. весь Израиль будет разорен и прекратит существование на две тысячи лет. Иудеи-гностики сознательно помещают повествование в годы начала кризиса.

Именно во время описанного здесь рождения Иисуса Рим облагает Иудею прямым налогом, тем самым навсегда лишая ее независимости, (82) а Пилат заявляет о бесполезности иудейской культуры, оскверняя Храм в Иерусалиме. (83) Ужасающей кульминацией этого определяющего периода иудейской истории стала трагедия, случившаяся в 70 г. н.э. Первый век казался Израилю и еврейской диаспоре "последними днями" и стал таковым для евреев как суверенной нации. Следовательно, у первых христиан не оставалось выбора, в какое время поместить миф об Иисусе. Если бы Мессия не появился тогда, когда в нем больше всего нуждались, он просто не мог быть Мессией.

Первые христиане изобразили своего гностического героя Иисуса как провозвестника беспокойных времен, принесшего мистическое освобождение как альтернативу тщетным попыткам освобождения политического, которое, как иудеям стало очевидно позднее, погубило их окончательно. Гностический Мессия Иисус дал побежденным и угнетенным иудеям смысл жизни и новое упование.

Христианская богиня

Правильно истолковать Миф о Богочеловеке Иисусе можно только сопоставив его с мифом о Богине Софии. После стольких веков патриархального христианства и поразительно, и утешительно обнаружить в самом его сердце Богиню. Она, как и ее сын/брат/возлюбленный Иисус, является персонажем, почерпнутым из иудейских и языческих источников.

София, чье имя означает "мудрость", на протяжении веков была Богиней философов-язычников. Да и само слово "философ", впервые упомянутое Пифагором, означает "возлюбивший Софию". (84) И хотя сегодня их часто представляют сухими учеными и мыслителями, эти блестящие интеллектуалы, как ни странно, были еще и мистиками, преданными Богине. Парменид, например, считается основателем западной логики, тем не менее, его шедевр - это фантастическая поэма, в которой он спускается в подземный мир, чтобы быть просвещенным Богиней. (85)

София также была важной мистической фигурой для таких иудеев-гностиков, как Филон. (86) И хотя позднее иудеи-буквалисты стали это отрицать, традиция иудейской Богини существовала всегда. (87) Когда-то израильтяне поклонялись Богине Ашере как супруге иудейского Бога Иеговы. (88) В пятом веке до нашей эры она была известна как Анат Яху. (89) В текстах, написанных между четвертым и первым веками до нашей эры, как, например, "Притчи Соломона", "Книга Премудрости Соломона", "Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова", она становится спутницей Бога, Мудростью-Софией и принимает участие в сотворении мира. (90)

Иудейская София-Премудрость была покровительницей и вдохновительницей мудрецов и праведников. Она была "посвященной в таинства Божественного Гнозиса", учившей своих последователей становиться "друзьями Бога" - название, повсеместно использованное язычниками-, иудеями- и христианами-гностиками. "Книга Премудрости Соломона" (91) уверяет нас:

"София светла и неувядающа, и легко созерцается любящими ее, и обретается ищущими ее; она даже упреждает всех, кто желает ее Гнозиса". (Перев. наш - Д.С.) (92)(Ср.: "...она есть неистощимое сокровище для людей; пользуясь ею, они входят в содружество с Богом, посредством даров учения. ... Она есть дыхание силы Божией и чистое излияние славы Вседержителя..." - Прем. 7:14, 25. (Прим. ред.))

Не называя никого конкретного, тексты о Софии-Премудрости также упоминают "Праведника" - посланника Богини на Земле. (93) Таким посланником был изображен Моисей. Согласно мифу об Исходе, когда он передает полномочия Иисусу Навину, тот также исполняется "духом Софии". (94) Для христиан-гностиков их Иисус также является посланником Софии, приходящим чтобы открыть мудрость, ведущую к Гнозису. Отсюда и "тайна", которую провозглашает апостол Павел: "Христос, в Котором сокрыты все сокровища Софии и Гнозиса". (95)

В текстах о Софии Праведник подвергается гонениям со стороны собственного народа за проповедование мудрости Софии и осуждается на "бесчестную смерть". Однако, оправданный впоследствии, он сталкивается лицом к лицу со своими гонителями как их судья на небесах, где он - один из "Сыновей Бога". (96) Попадая к христианам-гностикам, этот Праведник преображается в Иисуса, "Сына Бога", который, судя по словам первых христиан, приходит, "чтобы София была провозглашена", (97) и погибает от рук введенных в заблуждение сородичей, чтобы позднее быть оправданным через воскресение и вознесение на небеса, где он становится священным судьей.

Основывая свою версию мифа об Иисусе на Евангелии от Марка, авторы "Матфея" и "Луки" также заимствовали элементы утерянного ныне евангелия, которое ученые называют "список Q". Этот текст представляет как Иисуса, так и Иоанна Крестителя посланниками Софии. (98) В нем также содержатся изречения, приписанные Софии, которые в евангелиях вложены в уста Иисуса. (99) Многие из них не являются иудейскими по характеру, а находятся под сильным влиянием кинической школы языческой философии. (100) В Евангелии от Луки одно из этих изречений остается приписанным самой Софии (премудрости Божией - ред.). Ссылаясь непосредственно на миф о Софии и Праведнике, таким образом намекая на то, что он и сам является ее посланником на земле, евангелист приписывает ей следующее утверждение: "Пошлю к ним пророков и апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят". (101)

Филон описывает Софию как "мать Логоса". (102) Логос - это языческое понятие со множеством значений. Для Филона Логос это проводник на пути к Софии и ее Гнозису. (103) Он говорит о Моисее как о сыне Софии, заключающем в себе Логос. (104) Позднее христиане-гностики описывают своего Иисуса подобным образом. В их тексте "Деяния Иоанна." Иисус заявляет: "Познайте Логос Софии во мне". (105)

Наиболее известным источником понятия "Логос", обыкновенно переводимого ошибочным термином "Слово", являются первые строки Евангелия от Иоанна, в котором Иисус представлен воплощением Логоса. Этот отрывок, написанный в форме антифонического гимна, является очевидной цитатой из более раннего текста. (106) Все сказанное в нем об Иисусе, посланнике Софии, уже было сказано о самой Богине в текстах о ней. (107)

Филон обитал в египетской Александрии, культурном центре античного мира и эклектичном плавильном котле различных духовных традиций. Именно здесь, взяв за мифологический образец уже существующих языческих персонажей Осириса-Диониса и Великую Матерь, этот иудей-гностик создал собственных Логоса и Софию. (108) Немногим позднее они проявятся как Иисус и София, центральные фигуры мифов, изучаемых в преуспевающих школах христианского гностицизма, действовавших на всей территории Средиземноморья.

Школы христианского гностицизма

К первой половине первого века уже действовали три отличных друг от друга школы христианского гностицизма, что снова говорит о существовании той или иной формы христианства в тот период. Последователи этих школ называли себя симонианами, павликиане и евионитами (эбионитами). Вопросом, разделявшим их, было отношение христианства к традиционной религии иудеев. (109) Симониане были радикальными интернационалистами, отвергавшими иудаизм и его Бога Иегову как многословный буквалистский абсурд. Павликиане также были интернационалистами, желавшими освободить христианство от тесных связей с иудаизмом, однако они придерживались более умеренных взглядов, считая христианство самодостаточным, а значит, превосходящим иудаизм. Евиониты были националистами, видевшими в христианстве специфически иудейский культ и желавшими, чтобы христиане соблюдали традиционные иудейские религиозные обычаи.

Эти школы можно считать различными ветвями раннего христианства. Симониане были левыми революционерами, которые хотели свергнуть иудейский буквализм. Консервативные евиониты видели в христианстве движение, способное преобразить иудаизм изнутри. Павликиане, занимавшие промежуточную позицию, считали, что иудаизм уступает христианству и потому устарел.

Ни одна из этих школ не практиковала христианство в известном нам виде. Христианский буквализм, от которого произошли почти все формы современного христианства, начал появляться только в середине второго века.

Симониане

Человеком, которого более поздние христиане-буквалисты с презрением называли "отцом" христианского гностицизма, был самаритянин начала первого века, известный как Симон Маг. (110) Унаследовав версию мифа, в которой Иисус погибает в Иерусалиме, мы полагаем, что христианство сначала было исключительно еврейским культом. В действительности многие ранние христиане, как и Симон, были самаритянами, и не существует доказательств тому, что их миф о Христе был снабжен еврейскими атрибутами. На сегодняшний день уцелело лишь небольшое количество самаритян, но в то время численно они значительно превосходили евреев. (111) В Самарии существовали собственные самобытные религиозные традиции, также основанные на книгах Моисея, которые соперничали с культом Иудейского Храма в Иерусалиме. (112) И сам самаритянин по происхождению, Юстин Мученик в середине второго века писал, что к Симону "почти все самаритяне относились с благоговением". (113) Это поразительное свидетельство влияния Симона, исходящее из исключительно враждебно к нему настроенного лагеря.

Считается, что Симон был самым выдающимся учеником Иоанна Крестителя. Согласно преданию, во время смерти своего учителя Симон находился в Александрии, где получал греческое образование, поэтому Досифей, другой самаритянин-гностик, стал преемником Иоанна. (114) Тем не менее, вернувшись домой, Симон снискал славу признанного мастера. Иоанн, Симон и Досифей, вероятно, были посланниками либо основателями отколовшейся школы ессеев. Иоанн проповедовал неподалеку от нее, в пустыне. Судя по всему, Досифей также родился в этой местности. В учениях ессеев очевидно влияние персидского маздеизма, что объясняет прозвище Симона - "маг" в зороастризме означает "мудрец". (115)

Симон был также известен как "Фауст", или "Почтенный", (116) и называл себя "Христом". (117) Последователи считали его воплощением "Великой Силы", мужской ипостаси Тайны Божьей. (118) В странствиях его сопровождала духовная спутница Елена, в которой они видели воплощение Богини. (119)

Последователями Симона были многие из более поздних христиан-гностиков, включая самаритянского мастера Менандра, жившего в первом веке, александрийских Карпократа, Епифана и Василида, сирийца Кердона, проповедовавшего в Риме, а также Сатурнина Антиохейского во втором. Христианин-буквалист Ириней выражал недовольство тем, что "от Симона возникло множество барбелоитов". (120) Эти гностики были авторами мифов, центральным персонажем которых была Богиня, носившая имя Барбело. (121)

Симониане были увлеченными эклектиками, искавшими гностическую мудрость везде, где это было возможно. Буквалист Ипполит сообщает нам о том, что Симон занимался толкованием слов Моисея и языческих поэтов. (122) Его последователи также придерживались этой традиции открытого восприятия. Василид даже написал книгу об индуизме. У этих людей не было времени для националистического иудейского буквализма, ибо его запутанные религиозные правила и порядки они считали бесполезной чепухой. Вера и любовь были единственными необходимыми условиями спасения через гностический опыт. (123)

Симониане боролись с иудейским буквалистским представлением о Боге - завистливым и деспотичным человекоподобным божеством Иеговой, призывая посвященных отречься от этого ложного образа. (124) Эти иудеи-гностики выступали против персонификации Бога иудеями-буквалистами по той же причине, что и язычники-гностики высмеивали персонифицированных богов язычников-буквалистов. Для гностиков Бог - это Великая Тайна, которая является источником и сущностью всего. Любое представление о Боге - не более чем представление. Смешивать представления о Боге с истинной невыразимой Тайной - идолопоклонство. В этом случае образ ошибочно принимается за сущность. С точки зрения симониан, буквалистское толкование Ветхого Завета преподносит Тайну Бога в образе иудейского правителя, что есть нелепый националистский вздор. Кердон утверждает:

"Бог, прославляемый законами и пророчествами, не Отец Господу нашему Иисусу Христу. Ветхозаветный Бог известен, Отец Иисуса Христа - Непостижим". (125)

Павликиане

Среди ранних христиан гностики наиболее всего почитали Павла. Он был главным вдохновителем двух самых влиятельных школ христианского гностицизма, основанных в начале второго века философами Маркионом и Валентином. Христиане-гностики, называвшие себя "павликианами", вели дела "семи церквей", основанных Павлом в Греции и Малой Азии, главная из которых находилась в Коринфе. (126) Павликиане продолжали существовать до десятого века, их идеи продолжили возникшие позже богомилы и катары. (127)

Маркион сначала был учеником симонианина Кердона, однако, когда учрежденная им самим школа приобрела популярность, в центре внимания как "Великого Посланника" он поместил Павла. Даже более поздние буквалисты, критиковавшие его, признавали Маркиона "истинным мудрецом", а его влияние - существенным. (128)

Валентин сообщает, что получил тайные христианские знания от своего учителя Февда, который в свою очередь получил их от Павла. (129) Руководствуясь этими учениями, Валентин основал собственную влиятельную церковь христианского гностицизма, которая просуществовала как свободный союз духовных наставников до пятого века, пока не была принудительно закрыта буквалистской римской церковью. (130) Свидетельством значимости Валентина послужат многочисленные имена валентиниан второго и третьего века, дошедшие до нас: Александр, Амвросий, Аксионик, Кандидий, Флора, Гераклеон, Марк, Птолемей, Секунд, Феодот и Теотим. (131)

Павел был настолько важной фигурой в христианских кругах, что возникшая в конце второго века школа христианского буквализма не могла отвергнуть его как заблуждавшегося еретика и вынуждена была придать ему вид буквалиста. (132) Они сфабриковали (ныне полностью опровергнутые) "Пастырские послания", в которых Павлу приписано распространение антигностической пропаганды. (133) Однако в своих истинных посланиях Павел повсеместно пользуется характерным языком гностиков и преподносит гностическое знание - факт, сознательно утаенный переводчиками-буквалистами.

Как и более поздние христиане-гностики, Павел обращает свои учения к посвященным двух ступеней - психической (psychic) и духовной (pneumatic), описывая вторых как "постигших Гнозис". (133) О себе он пишет: "Хотя я и невежда в слове, но не в Гнозисе". (133) Своей миссией он видел пробуждение в посвященных осознания "Христа внутри" - единого "сознания Бога", - "вразумляя всякого человека и научая мудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе". (136)

Павел рассказывает о том, как Христос явился ему по пути в Дамаск сиянием яркого света. (137) "Дамаском" ессеи называли свою общину в Кумране. Это говорит нам о том, что Павел, как и Симон, имел связи с ессеями. (138) Он пользуется тем же языком, что и ессеи: например, рассуждая о человечестве, порабощенном силами судьбы, он представляет эти силы "вещественными началами мира", (139) "архонтами темной Вселенной", (140) от которых "Христос нас освободил". (141)

Павел, как и Симон, был интернационалистом, желавшим освободить христианство от балласта, унаследованного от иудейского буквализма. О традиционном иудейском законе Павел отзывается неодобрительно:

"Я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа, чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых". (142)

И снова, как и Симон, Павел непреклонен в том, что истинный Бог - невыразимое Единство, а не национальное еврейское божество:

"Неужели Бог Иудеев только, а не и язычников? Конечно, и язычников, потому что один Бог". (143)

С точки зрения Павла, иудейский буквализм отделяет иудеев от язычников. Это "напасть", которую можно исцелить с помощью объединенной фигуры иудейского Мессии/языческого Богочеловека Иисуса. (144) Он поясняет, что Иисус "разрушил стоявшую посреди преграду, упразднив вражду" между "иудеем и язычником", "дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом". (145)

Тем не менее, несмотря на свое желание отбросить иудаизм, Павел не осуждает его, как это делал Симон, а понимает уместность этой религии для тех иудеев, которые стремятся поддерживать традиции своего народа. Однако он настаивает на том, что это не касается посвященных иудеев и язычников, которые желают оставить старое позади. Павел считает, что Иисус исполняет законы и пророчества именно потому, что уводит нас за их пределы.

Среди более поздних его последователей валентиниане сохранили этот более либеральный подход. Маркион, однако, подробнее изложил критические мысли Павла об иудаизме. Он написал известный трактат под названием "Противоречия", в котором изложил различия между Богом Нового и Ветхого Заветов. Чтобы отделить Иисуса от Мессии Иисуса, маркиониты, а также все, кто разделяли их взгляды, утверждали, что являются последователями Иисуса Хреста (Иисуса Праведника), а не Иисуса Христа (Иисуса Мессии). (146) Самые ранние свидетельства о "хрестианах" (не "христианах") встречаются в середине первого века, самые поздние - в пятом. (147)

Евиониты

Еще одной школой христианского гностицизма в начале первого века были евиониты, или "бедняки". Их община, о посещении которой говорил Павел, располагалась в Иерусалиме. Евиониты хотели, чтобы христианский гностицизм сохранил связи с традиционным иудаизмом. Они подчеркивали, что христианство предназначено для иудеев и что если язычники желали принять его, они должны были совершить обряд обрезания и придерживаться Законов Моисеевых.

Павел неистово критиковал лидеров этой школы, называя их "злодеями" и "собаками" и сетуя на то, что они "проповедуют другого Иисуса". (148) Он высмеивал евионитов за то, что из-за собственной принадлежности к иудаизму они высокомерно считали себя "сверхпосланниками", и отвергал их как "остервенелых обрезанных", которые с тем же успехом могли бы "довести дело до конца и стать евнухами". (149) В своих посланиях, приписанных Клементию Римскому, евиониты отплачивают ему с не меньшей свирепостью, утверждая, что Павла вдохновляет сам Сатана. (150)

Интернациональное христианство Павла процветало среди язычников, однако было неприемлемым для иудеев. Он сообщает о том, что с ним сотрудничали лишь четверо христиан-иудеев, а остальные часто критиковали его за проповедование еретического взгляда на мистического Мессию Иисуса. (151) С другой стороны, вследствие своих связей с иудаизмом и настойчивого требования пройти обряд обрезания, гностицизм евионитов не оказал большого влияния за пределами иудейской общины, хотя просуществовал в течение многих веков и повлиял на формирование ислама (см. Приложение II: "Гностический ислам"). (152)

Поистине влиятельными оказались не сами евиониты, а более поздние измышления о них. Они обосновались в Иерусалиме, поэтому впоследствии христиане-буквалисты стали утверждать, что евиониты были учениками исторического Иисуса. Однако когда буквалист Мелитон Сардийский во втором веке отправился в Иерусалим на поиски потомков апостолов, то обнаружил лишь гностиков-евионитов, чье христианское мировоззрение вдохновлялось такими "еретическими" текстами, как "Евангелие евионитов", "Евангелие иудеев", "Евангелие двенадцати апостолов" и "Евангелие назареев". (153)

В своих посланиях Павел упоминает имена некоторых из них. Он называет чрезвычайно консервативного лидера Иакова "братом Господним", (154) что буквалисты позднее истолковали буквально. Это убедило их не только в том, что Иисус был исторической личностью, а еще и в том, что Павел был знаком с его братом. В действительности "братом Господним" христиане-гностики величали друг друга, а вовсе не только Иакова. (155) Гностический текст "Апокалипсис Иакова" категорично сообщает нам о том, что Иаков не был братом Иисуса в буквальном смысле. (156)

Павел также упоминает Кифу. Это древнееврейское имя означает то же, что и греческое Петр, поэтому буквалисты предположили, что Павел говорил о евангельском Симоне Петре, хотя в то время, когда он писал свои послания, евангелий в известном нам виде еще не существовало. Тогда Христос все еще был мистической фигурой вне времени, а не героем исторического повествования, действие которого происходило в Иудее. Персонажа по имени Симон Петр также еще предстояло придумать. Нет сомнений в том, что Павел описывает не евангельского Петра. Беспощадность, с которой он критикует Кифу, была бы неправдоподобной, если бы речь шла о ближайшем сподвижнике исторического Иисуса, - особенно учитывая тот факт, что Павел не был знаком с самим Иисусом. Он не упоминает ни евангельских эпизодов, в которых присутствовал бы Симон Петр, ни периодов, когда Иисус, согласно Писанию, относился к апостолу недружелюбно, хотя одного лишь упоминания было бы достаточно, чтобы навсегда разрешить спор о Кифе. (157)

Вольнодумцы

Какими они были, первые христиане? Многое из того, что нам известно, записано более поздними христианами-буквалистами. Если верить этим нелестным свидетельствам, все они, за исключением некоторых более консервативных групп, вроде евионитов, были эклектичными мятежными поборниками равноправия и вольнодумцами с фантастически непочтительным чувством юмора.

Их нападки на "священных коров" иудейского буквализма были дерзкими, но обдуманными. Некоторые школы занимались переработкой иудейской мифологии, перераспределяя роли, превращая "плохих" персонажей в "хороших", а "хороших" в "плохих". Такие традиционные библейские злодеи, как Каин, Исав и содомиты, делались бесстрашными героями, восстававшими против деспотичного Иеговы. Коварный змий-искуситель из "Бытия" становился "Змеем Света", воплощением Иисуса, который поддерживает Адама и Еву в их намерении отведать плод с Древа Гнозиса. (159) Насмехаясь над ханжеством буквалистов, Маркион пишет:

"Когда Иисус спустился в ад, грешники вняли словам его и были спасены. Святые же, как обычно, подумали, что их снова испытывают, отвергли слова его и были прокляты". (160)

Другие христиане-гностики избирали менее воинственный подход, что приводило буквалистов в ярость с еще большей силой. В понимании буквалистов они видели лишь стадию, через которую посвященным иногда необходимо было пройти на пути к Гнозису, а поскольку сам Гнозис все равно словами выразить невозможно, они не находили причин противиться тому, что говорили буквалисты. Ириней, один из сторонников буквализма, жаловался на то, что с этими людьми невозможно спорить: они соглашаются с ним во всем, хотя он уверен, что втайне они верят во что-то совершенно иное. (161) Когда буквалисты спрашивали у посвященных из мессалианской школы, верят ли они во что-либо, они всегда отвечали "Да", вне зависимости от вопроса. Епифан с ужасом записывает следующий разговор:

- "Вы патриархи?"
- "Да".
- "Вы пророки?"
- "Да".
- "Вы ангелы?"
- "Да".
- "Вы - Иисус Христос?"
- "Да".

Как не подивиться хотя бы их чувству юмора?

Эклектики

Христиане-гностики были увлеченными эклектиками. В учениях наассенской школы говорится и о том, что и основе мифологии всех религий лежит единая духовная система. (163) Эти христиане были также посвящены в языческие мистерии Великой Матери. (164) Они славили великого языческого поэта Гомера как своего пророка и приравнивали иудейского Богочеловека Иисуса к различным мифическим ликам языческого Богочеловека - Осирису, Аттису, Адонису, Пану, Бахусу и др. Сын Божий, по их мнению, был "многоименным" и был известен по-разному в разных культурах. (165)

Сетианская школа христианства практиковала языческие мистерии Орфея. (166) Во время визита в Александрию в первой половине второго столетия римский император Адриан столкнулся с христианами, которые устраивали местные языческие мистерии Богочеловека Сераписа, а также изучали математические и астрологические труды Пифагора. (167) Когда валентинианка Маркеллина прибыла в Рим, она привезла с собой "расписные иконы, украшенные золотом, с изображениями Иисуса, Пифагора, Платона и Аристотеля". (168) Буквалист Ипполит писал: "существует немало разновидностей гностических систем - симониане, валентиниане, система Пифагора, однако различаются они лишь именем". (169)

В Наг-Хаммади наряду с христианскими евангелиями были обнаружены труды Платона, а также тексты, приписанные египетскому мудрецу Гермесу Трисмегисту. (170) Языческий философ Плотин, учивший в Риме в середине третьего века, считал христианство конкурирующей школой философии, начало которой, как и той, которой принадлежал он, положили труды Платона. (171) К его ужасу, ученики его школы также были посвящены в мистерии христианского учения . Плотин пишет о "некоторых из наших друзей, которые присоединились к этому вероучению, прежде чем вступили в наши ряды, и почему-то до сих пор его придерживаются". (172)

Близость христианского и платонического гностицизма очевидна еще и потому, что влиятельный христианин-гностик Ориген и великий язычник-гностик Плотин вместе обучались у платоника Аммония в Александрии. (173) Несомненно, если бы христианский гностицизм восторжествовал над буквализмом, "Ветхим Заветом" наверняка стали бы труды Платона, а не весьма банальные иудейские тексты существующего ныне Священного Писания.

Гностики являются эклектиками потому, что воспринимают многообразные духовные традиции как различные понятийные языки, указывающие нам путь за пределы слов к постижению Гнозиса. Все философские идеи - относительно верные либо ложные выражения Абсолютной Истины, невыразимой в сущности своей. Цепляясь за слова, как буквалисты, мы принимаем само послание за его смысл и съедаем не обед, а меню. "Евангелие от Филиппа" предостерегает:

"Имена, которые даны вещам земным, заключают великое заблуждение, ибо они отвлекают сердце от того, что прочно, к тому, что не прочно, и тот, кто слышит (слово) "Бог", не постигает того, что прочно, но постигает то, что не прочно. Также подобным образом (в словах) "Отец", и "Сын", и "Дух святой", и "жизнь", и "свет", и "воскресение", и "церковь", [и] во всех остальных". (174)

Поборники равноправия

Следуя традиции таких языческих философов, как Антифон, Эпикур, Диоген и Зенон, христиане-гностики были политическими радикалами, которые проповедовали свободу, равенство и братство за много веков до французской революции. (175) Епифан, сын гностического учителя Карпократа, несмотря на раннюю смерть в 17 лет, стал автором выдающегося трактата под названием "О справедливости", в котором осуждает собственность и социальную власть и утверждает, что каждый обладает правами, предопределенными свыше, свободен он или раб. "Где кроется Справедливость?" - вопрошает он и отвечает: "В общине равных". Он предлагает мистический анархизм, который побуждает к раскрытию естественной доброты в каждом из нас и к жизни в соответствии с нашей истинной сущностью. Искусственно созданные законы, в рамки которых мы заключены, не позволяют нам жить в общности со священными Законами Жизни. (176)

Предугадывая девиз Прудона "Собственность - это кража", он утверждает:

"В тот день, когда человек забыл о том, что община предполагает равенство, и видоизменил ее с помощью законов, родился вор".

Проектирование социальных утопий всегда было частью гностической традиции. (178) Гностики - "идеалисты" как в философском, так и в политическом смысле слова. Пифагорейцы жили в равноправных общинах, в которых собственность была общественной, а женщины имели равные права с мужчинами, что послужило вдохновляющим примером для первых христианских монастырей. (179) Стоическая школа языческого гностицизма разработала идею "Политеи Зевса" или "Державы Бога", равноправной общины с естественным укладом жизни в гармонии со священным порядком вещей. (180) Христиане-гностики, начиная с Павла, также говорили о "Державе Бога" или "Царстве Божьем" как о совершенном государстве, к которому все мы должны стремиться. (181)

Христиане-гностики следовали за тем, что подсказывало им сердце, и отвергали любую внешнюю власть. Они называли себя "поколением, не ведающим тирании" и "поколением без царя", обращаясь друг к другу "брат" или "сестра". (182) Они не выработали четкой духовной иерархии, как буквалисты, а тянули жребий, чтобы выбрать лидеров: священника, смотрителя, чтеца и пр. (183) Они предотвращали средоточие власти в руках одного человека, как это произошло позднее в буквалистской Римской церкви, что привело к пагубным последствиям. (184)

К ужасу женоненавистников христиан-буквалистов, гностики осмеливались относиться к женщинам как к равным. Епифан пишет:

"Отец Вселенной дал нам глаза, чтобы видеть, а единственный закон его - справедливость, без различий между мужчиной и женщиной". (185)

Пифагорейские язычники-гностики также были известны своим отношением к женщинам как к равным. (186) В иудейской терапевтической школе пифагорейства к женщинам относились с особым почтением за их "любовь к Софии". (187) а христиане-гностики сохранили эту традицию. Некоторые школы были названы именами таких женщин, как Елена, Саломея, Мария, Маркеллина и Марта. По сути, языческий философ Цельс, описывавший христианство около 170 г. н.э., знаком с евангелиями, написанными исключительно женщинами, и с сектами, названными лишь женскими именами! (188)

Буквалист Ириней сожалеет о том, что христианский гностицизм особенно притягивал к себе женщин, и смятен тем, что гностик-мудрец Марк уговаривал именно их становиться жрицами и руководить обрядом причащения. (189) Религиозный фанатик Тертуллиан разъярен из-за того, что женщины-гностики осмеливаются "проповедовать и развертывать дискуссии", а также потрясен, узнав, что те позволяют себе совершать обряд крещения и вести себя как епископы. (190)

Павел рассказывает, что христиане-гностики мужского пола обыкновенно странствовали в компании духовной партнерши, которую они называли "сестрой-женой". (191) Он и сам путешествовал с женщиной по имени Фекла. (192) а также упоминал других женщин - Прииску, Юнию, Юлию и сестру Нерея, - которые работали и странствовали в миссионерских парах со своими "мужьями-братьями". (193) Другие известные нам гностические пары включают Симона и Елену, Досифея и Елену. (194) Апеллия и Филумену. (195), Зосиму и Теосебею. (196) Мудрец-гностик Монтан, известный своими восторженными поклонницами, путешествовал с двумя женщинами - Прискиллой и Максимиллой. (197)

"Распутники"

Гностики намеренно преступали общественные нормы, чтобы таким образом избавиться от образа, создаваемого человеком для приспособления к жизни в обществе, и познать свою подлинную духовную сущность. (198) Некоторые, как, например, приверженцы школы каинитов, добивались этого с помощью аскетического воздержания. Другие, как, к примеру, ученики школы Карпократа, - потакая своим желаниям. Иногда адепты одной школы следовали и тем, и другим путем. (199)

Карпократ учил, что наши представления о хорошем и плохом поведении - вопрос исключительно общественного мнения, а вовсе не Божественное указание. Он также призывал своих последователей наслаждаться жизнью, в том числе плотскими удовольствиями, которые так часто осуждаются религиозными буквалистами. Его сын Епифан пишет:

"Бог создал радости любви для всего человечества. Но люди отвергли именно то, что является источником их существования". (200)

Такие гностики воспринимали близость как прославление союза Бога и Богини, из которого проистекает жизнь. (201) До нас дошли сведения, что иногда во время таинств они практиковали наготу в церкви и даже ритуальное соитие. (202) Буквалист Епифан описывает собственный опыт, когда двадцатилетним юношей он познакомился с двумя молодыми и привлекательными женщинами-гностиками, пригласившими его на агапэс, или вечерю любви, которая оказалась оргией. (203) С характерным для человека с глубоко подавленной сексуальностью отвращением, он возмущен убеждением гностиков, что те "должны непрестанно приобщаться к таинству единения полов". (204)

Эти заявления, которые вполне могут быть преувеличены, привели к тому, что гностиков изображают как людей совершенно безнравственных. Карпократа обвиняли в распространении идеи о том, что мы должны сознательно совершить столько "грехов", сколько возможно. (205) Павел уже в первом веке сетует на такое ошибочное толкование гностической доктрины. Вероятно, ссылаясь на консервативных евионитов, он пишет: "Некоторые злословят нас и говорят, будто мы учим делать зло, чтобы вышло добро". (206) В действительности либералы-гностики учат, что законы морали - это излишние условности, придуманные обществом, потому что человек благонравен по своей природе. Тот же, кто, постигнув Гнозис, открыл в себе истинную сущность свою, может жить естественно, в гармонии со своей натурой, мотивируя поступки внутренним добром. С точки зрения консервативных буквалистов, как ранее, так и сегодня, такие учения считаются безответственными и исполненными разврата.

Отвергая гностическую идею "врожденной доброты", буквалисты проповедовали совершенно противоположное - разрушительную доктрину "первородного греха". Буквалист Тимофей с отвращением пишет о бесстыдной естественности христиан-гностиков:

"Они едят, когда голодны. Они пьют, когда чувствуют жажду, в любое время дня, не внимая предписанным постам. Они проводят время в праздности и сне. Летом, когда стемнеет, они ложатся спать на открытом воздухе, мужчины и женщины вместе, и говорят, что это все не имеет значения". (208)

краткие выводы

Первые христиане были иудеями-гностиками, которые принадлежали к общей гностической традиции, процветавшей на всей территории Средиземноморья. Как и остальные гностики, они зашифровали свои мистические учения, преподнося их в форме аллегорических мифов. Объединяя существовавшую ранее иудейскую и языческую мифологию, они создали христианский цикл мифов, в который входил также и миф об Иисусе.

Первые христиане синтезировали элементы иудейских аллегорических мифов о Христе Моисее-Иисусе с языческими мифами об умершем и воскресшем Богочеловеке Осирисе-Дионисе, чтобы создать миф об Иисусе. Наиболее ранняя его версия, которую апостол Павел записал в своих посланиях, является незамысловатой аллегорией посвящения. Автора посланий интересует не историческая личность, а мистический "Христос в тебе". Позднее миф об Иисусе был конкретизирован как более сложная псевдо-историческая аллегория.

Ни одна из ранних христианских школ не походила на буквалистское христианство, известное нам сегодня. Первые христиане, как правило, были эклектичными вольнодумцами и поборниками равноправия, которые относились к женщинам как к равным и отвергали организованную религию.

Что же произошло? Как группа разношерстных распутных анархистов создала религию, которая пришла к тому, чтобы силой господствовать над миром? Каким образом аллегорический миф, сотворенный мистиками с богатым воображением, был воспринят как буквальный отчет о самых важных событиях в истории?

Примечания

2. Vivekananda. Collected Works. V. 5. P. 348. Благодарим Дэвида за то, что он прислал нам эту цитату. Вивекананда (1863-1902) известен тем, что на Мировом Конгрессе религий в Чикаго в 1983 г. объявил, что "все религии – едины". Он глубоко повлиял на Теософическое Общество Е. Блаватской, также в результате его визита в Америку там были основаны несколько школ Веданты.<.p>

3. Частью тезиса нашей книги TJM было то, что евангелия – это мифы, а Иисуса как исторической личности никогда не существовало. Как мы писали, теория эта не нова. Как утверждает Ван Вурст, "некоторых читателей может удивить или шокировать то, что в течение последних двух столетий множество (по моим подсчетам, более сотни) книг и статей яро отрицали сам факт существования Иисуса" (Van Voorst R.E. 2000. P. 6). Лорд Болинброк высказал такую точку зрения в конце восемнадцатого века. В конце девяностых годов того же века Франсуа Вольней аргументированно доказал, что Иисус был персонажем солнечного мифа, повторявшего миф о Кришне. Шарль Франсуа Дюпюи обнаружил истоки мифа в Древнем Египте (Dupuis C.F. Origine de tous les cultes, ou la religion universelle (1795-1812)). В 1840 году Бруно Бауэр пришел к выводу; что Иисус был изобретением евангелиста Марка. Мифическим персонажем Иисуса также считали Карл Маркс, Аллард Пирсон, А. Ломан, В.К. ван Манен, Томас Уиттакер, Пьер Кушу, Джон М. Робертсон (Pagan Christs. 1903), Уильям Бенджамин Смит, Артур Дрюз (The Christ Myth. 1910), Альберт Кальтхоф, Питер Иензен, Г.А. Уэлс, Эрл Дэри. История теории обсуждается в следующих трудах: S.J. Case. The Historicity of Jesus. 1912; Arthur Drews. Die Leugnung der Geschichtlichkeit Jesu in Vergangenheit und Gegenwart. 1926; Maurice Goguel Jesus the Nazarene: Myth or History? 1926; Herbert G. Wood. Did Christ Really Live? 1938.

6. См.: Хаксли А. (1946). Хаксли пишет, что фразу составил Лейбниц (intro., 1); однако Agostino Stueco употребил ее в 1536 году, а другие исследователи обнаружили ее уже у неоплатоников. Copenhaver, В.Р. 1992, х 1 viiii.

7. Платон использовал греческое слово gnostikos как редкий философский термин, означавший "ведущий к знанию" или "способный к знанию". Плутарх употреблял его в следующем смысле: "Человеческие души способны к постижению видимого". (Layton, указ. соч. P. 8). Вскоре станет понятно, что в этой книге к традиционному значению слова "гностик" также прибавляется классическая эзотерическая традиция, с которой так очевидно связан иудейский и христианский гностицизм. Во главе нее стоит Пифагор, за ним следует его ученик Парменид, распространявший в середине пятого века до нашей эры это учение в Афинах, повлияв на молодого Сократа (Платон. Парменид, b-d). В своей поэме посвящения, написанной в 480 г. до н.э., Парменид описывает, как был ведом по прославленному пути Софии, которая проводит знающего через каждый город (Kirk, Raven. 1957. Р 266). Кингсли замечает, что "в Древней Греции именно так обычно говорили о посвященных" (Kingsley, P. 1999. P. 69). Лишь рассмотрев предшествовавший ей языческий гностицизм, можно понять детально проработанную иудейскую и христианскую гностическую мифологию из библиотеки Наг-Хаммади. Двигаясь в обратном направлении, мы соберем немало новый сведений о том, что представляли из себя языческие мистерии.

10. Как отцы церкви, так и языческие философы Плотин и Цельс обвиняли гностиков в заимствовании доктрин из греческой философии. Всерьез это не воспринималось, пока не были обнаружены гностические евангелия. На первой конференции специалистов по платонизму и гностицизму в 1992 г. в Нью-Йорке Дж.П. Кении назвал тексты из Наг-Хаммади "бунтом в пещере Платона" (см.: Платонизм в трехчастном трактате. БНХ, 1.5; Wallis, R.Т. 1992. P. 204). Нок также называет гностицизм "одичавшим платонизмом" (Nock A. D. 1972. P. 949).

11. Филон Александрийский описывает терапевтов и ессеев как иудейские эквиваленты поиска активного и созерцательного пути в более ранних языческих школах. Община, основанная Пифагором, также разделяла своих последователей на тех, что приходят, чтобы послушать учения, и тех, что вверили себя и свое имущество общине. Стоики и киники также считались двумя ветвями одной философской школы.

15. Традиция продолжалась и в средние века. Моше де Леон утверждает, что для написания сочинения "Зогар" в 1305 г. н.э. он воспользовался тайными учениями Шимона бен Йохайи, раввина из Галилеи, жившего во втором веке н.э., которые в свою очередь были позаимствованы из скрытой мудрости Моисея. См.: Campbell, J. 1949. P. 267. Труд Шолема не оставляет сомнений, что расцвет Каббалы в тринадцатом веке был воодушевлен традициями иудеев-гностиков, так или иначе сохранившимися с первых веков. См.: Scholem, G. 1987.

16. Гермипп был первым иудейским ученым, который в 220 г. до н.э. утверждал, что Пифагор почерпнул свою мудрость у иудеев (Иосиф Флавий. Против Апиона, 1.16). Позднее это повторил Аристобул в 150 г. до н.э., добавив, что Сократ и Платон также позаимствовали свои идеи из закона Моисея (Климент. Strom.. 1.72.4). Эвполем в 170 г. до н.э. утверждал, что сначала Моисей научил алфавиту иудеев, которые потом передали его финикийцам, а те, в свою очередь, грекам (Евсевий. Приготовление к Евангелию, 9.26.1; см.: Gruen 1998. P. 153). По словам Артапана. Моисей получил свое имя Музеус (согласно легенде, греческий учитель Орфея) от самих греков (Евсевий. Приготовление к Евангелию, 9.9.27, 3-4). Как показали многие ученые, ни одно из этих нелепых утверждений не соответствует действительности.

17. См.: "Адаптация прошлого" // TJM, 196. Филон Иудейский (25 г. до н.э. – 50 г. н.э.) является превосходным примером синкретизма иудаизма и платонизма и повторяет утверждения своих предшественников, что все благое, истинное и прекрасное у греков было получено Платоном от Моисея. См.: Martin, L.H. 1987. P. 105 и далее.

21. "Созерцательной жизнью" в языческом мире называли жизнь в пифагорейских общинах. Считается, что Парменид был обращен в "созерцательную жизнь" пифагорейцем (DL, 9.21-3; см.: Kirk и Raven 1957. P. 264). Филон Александрийский. О созерцательной жизни. 2.21.

23. Редактор издания "Loeb" "Истории" Евсевия пишет: "В наше время нет нужды спорить, что эта теория безосновательна". См.: Филон Александрийский. Книга IX, 107. Редактор издания "Penguin" категорически утверждает, что теория ошибочна: см.: Eusebius. 1965. P. 406. См. тж.: TJM, 184 и далее.

25. Многие современные ученые размышляли о связи между ранними христианами, терапевтами и ессеями. Хеллер исследует сходство между ессеями и гностиками (Hoeller, S.A. 1989. P. 42 и далее); Ринггрен называет ессеев "подготовкой к гностицизму, до- или прото-гностицизмом" (Ringgren, Н. 1995. Pp 119-120).

28. В основе языческих таинств лежит инсценировка нисхождения и возвращения души, поэтому не удивительно, что иудейские философы выбрали "Бытие" и "Исход" отправной точкой для аллегоризации своего Священного Писания. Неизвестно, задумывалось ли Пятикнижие как аллегория с самого начала, однако на эту мысль наводит то, что ученым не удалось отыскать исторического подтверждения большинству описанных в нем событий. Каким бы ни было его происхождение, аллегоризация "Исхода" позволила древнегреческим иудейским ученым доказать, хотя бы к их собственному удовлетворению, что языческие мистерии были действительно инспирированы Моисеевыми традициями. Позднее это оправдает поразительный уровень синкретизма в трудах Филона.

29. ""Тимей" – один из самых таинственных и мистических диалогов Платона. Он был составлен из пифагорейских текстов, купленных у пифагорейца из южной Италии по имени Тимей. Этот диалог глубоко повлиял на развитие гностической мысли. Как пишет Лейтон: "Гностические мифы создавались на основе платонических толкований мифа о сотворении мира в "Тимее" Платона, совмещенным с "Книгой Бытия". – Layton, указ. соч. Pp 7-8.

31. См.: Талмуд. Глава 1. Возможно, дохристианский культ Иешуа/Иисуса существовал за много веков до так называемого зарождения христианства. Как писал Дрюз в 1910 г., "многие факты говорят о том, что Иешуа, или Иисусом, величали ожидаемого Мессию в определенных сектах". Он цитирует книгу Ездры 3:2, где первосвященник Иисус возвращает иудеев домой после вавилонского плена (ок. 458 г. до н.э.), как и более ранний Иисус приводит израильтян в Землю обетованную. В кн. Захарии 3 Иисус посвящен в первосвященники "Ангелом Господа", а позднее увенчан Мессией (Захария 6:9-15). См.: Drews, A. 1910. P. 57 и далее. Мученик Юстин утверждал, что Ветхий Завет и Вавилонский Талмуд открывают "тайну Христа во притче" ("Диалог с Трифоном", 65). Также важно, что многие из лжепророков, которых критикует Иешуа, пытались повторить чудеса, сотворенные им, например разделить реку Иордан или разрушить стены римского гарнизона, как это сделал Иешуа со стенами Иерихона.

35. Ипполит пересказывает Ператику гностическое повествование мифа об Исходе: "Невежественные ... это египтяне. А это, утверждают они, уход из Египта, (то есть,) из тела". – Ипполит, Ref., 5.11. Для психологической интерпретации Юнга см.: Юнг К. 1957. P. 199, тж. 14, para 257.

37. Наассенских гностиков описывает Ипполит: указ. соч., 5.1-2 и далее. См.: Mead, G.R.S. 1906. Pp 199, 496. Ипполит называет три церкви гностиков "ангельской, психической и земной, а их имена – избранная, призванная, пленная". Эти термины явно позаимствованы из мифа об Исходе.

38. "Трехчастный трактат" поясняет, что человечество было сотворено в трех основных видах – духовном, психическом и земном, см.: Robinson, J.М. 1978. P. 94. Мани также проповедовал, что человеческие души разделяли три пути. Путь избранных приводит к райскому саду, путь слушателей, хранителей религии и защитников избранных ведет к ужасам этого мира, а третий, путь грешников, ведет в ад. См.: Stoyanov, Y. 2000. P. 113. Климент разделял христиан, идущих к Гнозису, на три типа, которые определялись их отношениями с Богом: рабов, верующих рабов и друзей, см.: Климент, Strom., 3. Гностик Феодот описывает эффект, который производило священное писание на каждого из этих типов: "Читая писание, один приходит к вере, другой к нравственности, а третий освобождается от суеверия, постигая Гнозис". (Извлечения из Феодота, 28. См.: Foerster, W. 1972. Pp 222-33). В другом месте Климент пишет: "Существует три душевных состояния: невежество, мнение и знание. Невежество есть удел простонародья, знание есть достояние Церкви, временными же мнениями живет ересь". (Климент, указ. соч., 7.16). Августин пишет: "Третий уровень души – самый высший, называемый духом, в котором преобладает разумность: эту часть мировой души Варрон называет богом, а в нас – гением". (Августин, "О граде Божьем", 7.23).

40. Мученик Юстин в "Диалоге с Трифоном", в главе 113, пишет: "Вот что я думаю: Иисуса, как я несколько раз говорил прежде, того самого, который назывался Авсием и был послан с Халевом для обозрения в землю Ханаанскую, Моисей назвал Иисусом. Ты не ищешь причины, почему он это сделал, не сомневаешься, не расспрашиваешь; поэтому от тебя сокрыт Христос; и читая ты не понимаешь, и даже теперь, когда слышишь, что Иисус есть Христос наш, ты не рассуждаешь, что это имя дано ему не напрасно и не случайно". Иисуса Юстин упоминает 38 раз, пытаясь убедить иудея Трифона, что его священное писание полно ссылок на него.

41. Числ. 21:8. См.: Мученик Юстин. Апология первая, гл. 60 под названием "Доктрина Платона о кресте". Следуя древней традиции иудейских обвинений греков в плагиате, Юстин утверждает, что Платон позаимствовал идею "Сына Бога", распятого в космосе, у Моисея.

44. Там же, 4:20. После пересечения реки Иордан Иешуа приказывает установить 12 камней, по одному на каждое племя, в месте под названием Гильгале – "колесо" или "круг" на иврите. Мы подозреваем, что в более позднем мифе об Иисусе Гильгале истолковывалось как зодиак, а Иордан – как Млечный Путь. Саллюстий пишет, что Аттис родился у реки Галл, которая символизирует "Галактику, или млечный круг, из которой пассивное тело спускается на землю" (Саллюстий. "О богах и о мире", 4). В мистическом иудаизме перевоплощение до сих пор называют гильгуль. Появление Иисуса в Галилее (что восходит к тому же корню), где он выбирает 12 учеников, повторяет более ранние деяния ветхозаветного Иисуса. См.: Drews, A. 1910. P. 240.

45. Евполем считает, что Абрахам открыл астрологию, которую преподавал финикийцам и египетским жрецам в Гелиополисе. (Евсевий. Приготовление к Евангелию, 9.17.3 и 9.17.8). См.: Gruen. 1998. P. 148.

46. Мф. 2:2-16; ср. с мифом о рождении Зевса. Кронос уничтожил всех детей Реи из-за предсказания, что будет свержен одним из них. Она скрывается в тайной пещере и родит Зевса, который позднее занимает место отца.

52. Hoeller. P. 40. Авторы свитков Мертвого моря считали "Учителя праведности" новым Иешуа, а его учения "второй Торой". См.: Allegro, J. The Dead Sea Scrolls and the Christian Myth. P. 170.

55. Или Деметра и Дионис. Богиню часто изображали в двух ипостасях, как в шумерском мифе об Инанне, которая спускается в подземное царство своей сестры-близнеца Эрешкигаль, а также в греческих таинствах как Деметру, Богиню Земли, и ее дочь Персефону, Богиню подземного мира. В Египте Богиня Нейт также была представлена двойственной. В своем небесном образе она сводом нависает над миром и усеяна звездами. Ее подземная ипостась каждую ночь поглощает солнце, которое проходит через ее тело и снова рождается следующим утром из ее лона.

56. Schaup, S. 1997. P. 3. Шумерские Инанна и ее сын-возлюбленный Думузи были замещены ассиро-вавилонскими Иштар и Таммузом. В Малой Азии главной богиней была Кибела, которой в Риме поклонялись как Великой Матери вместе с ее сыном-возлюбленным Аттисом. Великой Богиней финикийцев, филистимлян и Моава была Астарта, или Иштар, которая в греческом мире стала Афродитой.

59. Кумран, где в 1947 году была обнаружена ессейская библиотека Свитков Мертвого Моря, находится всего в нескольких милях от того места, где Иешуа пересек Иордан, повторяя переход Моисея через Красное Море. См.: Hoeller, указ. соч. P. 29.

61. Как подчеркивает Юнг, "Царь" – это вездесущий символ собственного "я" (цит. по: Segal, R.А. 1992. P. 69). Это очевидный образ мудреца, который подчиняется только самому себе.

65. "Возведение" посвященного "на престол" было ритуалом в языческих мистериях, см.: Harrison, J. 1922. P. 514. Дион Хризостом (Златоуст) утверждает, что во время таинств посвященные восседали будто на троне, а их учителя танцевали вокруг. Аристофан пародирует этот ритуал в своей комедии "Облака", 254-255:

Сократ: Природу дел божественных желаешь ты узнать?
Стрепсиад: Да, Зевс свидетель, по возможности.
Сократ: Вступить в беседу с облаками хочешь ты, которых почитаем за богов?
Стрепсиад: Ну да.
Сократ: На эти козлы сядь тогда священные.
Стрепсиад (садится): Вот видишь, сел.
Сократ: Прими теперь из рук моих венок.
Стрепсиад: Зачем венок мне. ой. боюсь, Сократ! Как Афаманта, вы меня зарежете!
Сократ: Нимало, то же с каждым посвящаемым мы делаем.

Платон также намекает на этот ритуал в своем сочинении "Евтидем", 277d.

68. Павел намекает (но не цитирует) на некоторые высказывания, которые позднее были приписаны Иисусу в евангелиях. Стэнтон замечает: "Павлу не удается сослаться на высказывания Иисуса даже тогда, когда именно этим он сумел бы выиграть спор" (Stanton, G. 1995. P. 130).

69. Большинство ученых согласны, что евангелия были созданы между 70-м и 100-м годом нашей эры, а это значит, что послания Павла, написанные в 50-м году, являются самыми ранними христианскими текстами, имеющимися в нашем распоряжении. Однако Павел сообщает ничтожно мало из того, что можно было бы отнести к историческому Иисусу, за исключением рассказов о его рождении от женщины, крещении и воскресении, – каждый из этих фактов язычники могли посчитать описанием жизни Осириса-Диониса, не утверждая при этом, что тот был исторической личностью. Павел не упоминает об очищении Храма (что, по словам Марка и Луки, было причиной решения первосвященников и книжников убить Иисуса), в его посланиях нет столкновения с властями, нет мучений в Гефсиманском саду, суда, распятых с ним разбойников, оплакивающих женщин, ни слова о месте и времени, об Иуде или Пилате, о Марии или Иосифе, о Нагорной проповеди или о чудесах, сотворенных Иисусом. Дж. А. Уэллс цитирует нескольких новозаветных ученых, которые находят "скудость традиции Иисуса у Павла" – "удивительной", "шокирующей" и "озадачивающей". Стэнтон замечает, что "неспособность Павла чаще и больше ссылаться на дела и учения Иисуса приводит в замешательство" (указ. соч., P. 131). Уэллс также обращает внимание, что умалчивание Павла об историческом Иисусе "остается проблемой лишь для тех, кто настаивает, что существовал тот, о ком Павел якобы умалчивает" (Did Jesus exist? P. 21). По сути, автор посланий довольно конкретно говорит нам, что с историческим Иисусом он знаком не был, что в видении его посетило существо, сотканное из света. Как мы отмечаем в TJM. P. 167, в своем послании к Колоссянам Павел утверждает, что был призван Богом, чтобы "исполнить слово Божие", открыть "Тайну, сокрытую от веков и родов, ныне же открытую святым Его". Что же это за великая тайна? "Благая весть", которую можно ожидать от правоверного апостола, о том, что Иисус буквально спустился на землю, творил чудеса, умер за наши грехи и воскрес из мертвых? Нет. Павел пишет: "Тайна ... есть Христос в вас" (Кол. 1:26-28).

73. Рудольф уверен, что эти гностические тексты были написаны в начале второго века и частично в первом. См.: Rudolf, К. 1987. P. 307. Считается, что "Послание Варнаввы" и "Пастырь" Гермы также были созданы в первом столетии, хотя как гностические тексты они также были исключены из канонического Нового Завета.

75. Несмотря на распространенное утверждение, что евангелия были написаны около 70-110 гг н.э., единственным "доказательством" этого являются неясные намеки Папия и Поликарпа, чьи свидетельства в свою очередь были пропущены через "мельницу священной фальсификации" Иринея и Евсевия. Мы предполагаем, что в действительности тексты, которые мы называем евангелиями, были написаны во втором веке. Глубоко подозрительным является тот факт, что мученик Юстин во всех сохранившихся до наших дней трудах, созданных в середине второго века в Риме, ни разу не упоминает Матфея. Марка, Луку или Иоанна, а лишь поколением позже в той же части света Ириней утверждает, что евангелий всего четыре, и канон на этом завершен. Цельс, который писал около 170 г. н.э., ничего не знает о Матфее, Марке, Луке или Иоанне, но ссылается на Евангелия от Елены, Мариам, Саломеи и массы других женщин, а тексты, известные Плотину в Риме в начале третьего века, копии которых были обнаружены в библиотеке Наг-Хаммади, являются гностическими. Археологические "вещественные" доказательства также не поддерживают датирование евангелий первым веком. В 1992 г. Карстен Тайд (Carsten Thiede) в своей книге "The Earliest Gospel Manuscript" заявляет, что три фрагмента, долгое время хранившиеся в Колледже Магдалены в Оксфорде, датированы серединой первого века. Однако выдающийся специалист по рукописям (папиролог) ясно показывает, что эти фрагменты написаны "библейским унциальным" шрифтом, который появился лишь в конце второго столетия (Stanton, указ. соч. P. 13). Вдобавок эти крошечные отрывки ничего не могут поведать нам о текстах, из которых они взяты, а целиком они являются лишь нам в четвертом веке, что само по себе подозрительно.

76. По словам Климента Александрийского, Марку сначала приписывали три Евангелия – одно из них стало частью Нового Завета, другое. Тайное Евангелие от Марка, дошло до нас лишь отрывками, а третье было слишком глубоким для записи и потому передавалось из уст в уста от мастера к мастеру. См.: Тайное Евангелие от Марка // Barnstone, W. 1984. P. 341. Профессор университета в Бреслау Вильям Вреде (1859-1906) впервые показал, что так называемое "примитивное" Евангелие от Марка было подвергнуто всесторонней теологической переработке и редактированию. В 1919 Карл Людвиг Шмидт продемонстрировал, что это евангелие было составлено из ранее существовавших фрагментов и что Марк придумал, как их связать.

77. См.: Wells, G. Л. 1996. P. 95. Понимание, что Матфей и Лука подражали Марку привело к открытию, что оба они также воспользовались еще одним текстом, который ученые называют "список Q". С.Л. Дэвис (1983) демонстрирует, что как Q, так и Евангелие от Фомы связаны между собой и зависят от высказываний Мудрости.

79. "Иосиф и Асенефа" – история обращения египетской девушки в иудаизм, написанная во втором или нервом веке до нашей эры, считается Момиглиано первым греческим романом. См.: Momigliano, A. 1971. P. 117. Она также получила широкую популярность среди христиан в период поздней античности.

80. См.: "Cruci-Fiction" // Price, R.М., 2000. P. 213 и далее. Прайс обращает наше внимание на близость евангельского повествования к жанру античного любовного романа. Излюбленные лейтмотивы, которые встречаются в обоих, включают возлюбленных, разлученных трагическими событиями (ср. с гностическим мифом об Иисусе и Софии, их трагической разлукой и воссоединением), пустые могилы и героев, переживающих распятие. Бикерман пишет об иудейской литературе Древней Греции и ее склонности к модернизации библейских историй: "Ввиду того, что в то время художественной литературы еще не существовало, для выражения новых идей автору необходимо было видоизменять факты в уже существующем повествовании" (Bickerman 1988. P. 206).

81. Несмотря на все попытки библейских археологов доказать, что события, описанные в "Исходе", происходили во время правления Рамсеса (Бытие 47:11), доказательств, что у этого мифа есть историческое основание, по-прежнему нет. Как пишет Rohl: "Связь между Рамсесом II и рабством израильтян – иллюзия, не имеющая археологического основания" (Rohl, D.М. 1995. Pp 115, 138).

82. Лука (Лк. 2:1-7) сообщает, что Иисус родился во время переписи населения при правлении Квириния, которую ученые датируют 6 г. н.э. К сожалению для так называемой непогрешимости евангелий, Матфей (Мф. 2:1) утверждает, что Иисус родился во время правления Царя Ирода, который умер десятью годами раньше, в 4 г. до н.э.

83. Согласно Иосифу и Филону, особое отвращение к Пилату питали иудеи (см.: Brandon, S.G.F. 1969. P. 292). Пилат был прокуратором в течение десяти лет, с 26 по 36 год, когда он был отправлен в Рим и привлечен к ответственности за резню. Его ненавидели настолько, что он был единственным прокуратором, имя которого упомянули Иосиф Флавий и Филон Александрийский в период с 6 по 41 г. Он нарушал иудейские религиозные запреты множество раз и был первым римлянином, который осквернил Храм в Иерусалиме. Иосиф Флавии пишет: "Ночью Пилат втайне переправил в Иерусалим изображение Цезаря, известное как сигма. Когда наступило утро, оно вызвало волнения среди иудеев: те, что были рядом, были поражены зрелищем, ведь это означало, что их законы были попраны – они не разрешают устанавливать в городе скульптуру" (Josephus, 1959. P. 126).

85. Как замечает Кингсли, "каждая фигура, с которой Парменид встречается в своей поэме, женского рода, и уроки ему преподает Богиня. Описываемая им Вселенная также женственна, и если его сочинение олицетворяет отправную точку для западной логики, нечто очень странное должно было произойти с ней, чтобы она превратилась в то, во что превратилась" (Kingsley, P. 1999. С. 56). В трактате "Тимей" Солон, египетский мудрец, говорит Сократу, что и египетскую, и греческую цивилизации основала "Богиня", и выражает благодарность "богине, что получила в удел, взрастила и воспитала как ваш, так и наш город" (Платон. Тимей, 23).

86. Филон называет Софию "Путем" и царской дорогой, ведущей к Богу, – Deus Imm. (Почему Бог неизменен) 142-4, Somn (О снах) 1.66, Quaest in Genesis (О происхождении мира) 2.12, 4.46. Полезная дискуссия "София и Филон" есть в Scott, M. 1992. P. 58 и далее.

87. Многие уверены, что иудеи яростно противились поклонению Богине, однако археологи обнаружили множество надписей, посвященных "Яхве и его Асират" (Armstrong, К. 1993. P. 58-59/ Карен Армстронг. История Бога: Тысячелетние искания в иудаизме, христианстве и исламе. Перев. К. Семенова под ред. В. Трилиса и М. Добровольского. К.-М.: "София", 2004. ). Манассия и Амон, ранние цари Израиля, поклонялись изображению Асират в Храме (там же, P. 64; см.: Scott, указ. соч. P. 37 и далее, "Sofia in the Context of Ancient Near Eastern Goddesses"). Из Иез. 8.14 становится ясно, что даже в самом Иерусалиме существовал культ Фаммуза и Иннаны (см. тж.: Jaroslav, P. 1985. P. 902). Ветхий Завет полон упоминаний о том, как израильтяне отступали от собственных верований, чтобы присоединиться к культам соседей, например Числ. 25.3-5 (где Господь повелевает Моисею публично распять предводителей культа), Втор. 23:18; 1 Цар. 15:12; Пс. 28, 105, 106; Иер. 16:5; Ос. 4:14; Амос 7:9 и Прем.12:3, 14:5.

88. Следы культа Иштар и Мардука сохранились в ветхозаветной Книге Есфири как повествование об Есфири и Мардохее. (Есф. 8:2).

89. Иудеи, обитавшие в пятом веке до нашей эры на Элефантине в Египте, поклонялись Иегове и его богине Анат-Яху. См.: Hoeller, S.А. 1989. С. 66.

90. Ветхозаветные и апокрифические тексты Премудрости включают "Притчи", "Песнь Песней", "Премудрость Иисуса, сына Сирахова", "Екклесиаст", "Варух" и "Премудрости Соломона". Многочисленные упоминания в Новом Завете и гностических евангелиях ясно говорят о том, что традиция иудейской премудрости имела большое значение для ранних христиан. Мудрость (слово женского рода как в древнееврейском, так и греческом языках) находится рядом с Богом во время мироздания (Притч. 8:22-31), но согласно Варуху она также спускалась на Землю и жила среди людей (Вар. 3:37). Она – проводница израильтян (Прем. 10) и, что еще более важно, учитывая гностическое толкование этого ключевого текста, она также вывела их из Египта в Исходе (Прем. 9:4; ср. с мистической богиней правосудия, которая восседает у трона Зевса). Премудрость – возлюбленная Бога (Прем. 8:3), и вся история спасения протекает под ее покровительством (Прем. 7:10-19). Она – спасительница, дарящая бессмертие (Прем. 6:18, 8:17); см.: Rudolf, К. 1987. P. 281 и далее; тж. Matthews. С. 1992. P. 97 и далее. Как замечают несколько ученых, иудейская фигура Премудрости обладает многими качествами, приписанными также Изиде в александрийских культах. См.: Kloppenborg, HTR 75. 1982. P. 57-84. Ее сходства с египетской Матт также подробно описаны, см.: Scott, указ. соч., P. 67 и далее. Это неудивительно, если учитывать египетское влияние на Притчи, locus classicus иудейских "книг премудрости". См.: Pritchard, J. В. (ред.) 1955. Pp 421-424.

93. Первые главы "Премудрости Соломона" отображают судьбу "праведника", идеального представителя Премудрости, чье страдание и смерть показывают его полное послушание, которое приводит к вознесению после смерти. См. дискуссию у Wells, G.A. 1975. P. 38.

95. Колос. 2:3. См. тж.: Кор. 1:24, где Павел называет Христа "Божьей силой и Божьей премудростью". Как пишет Джордж Уэллс, "влияние иудейских книг премудрости на Павла неоспоримо... высказывания о премудрости в них повторяются в посланиях Павла, только об Иисусе". См. Wells, G. А. 1999. P. 97; тж. 1975. P. 38.

99. См.: 269.173 и далее. В Лк. 13:34 Премудрость говорит о том, что посылает пророков и глашатаев. То, что Лука сохраняет фигуру Премудрости, наводит на мысль, что он оставался верным евангелию Q, источнику ее высказывания. Однако Матфей (Мф. 23:37) вкладывает эти слова в уста Иисуса, хотя образ птицы, собирающей птенцов под своими крыльями, раскрывает их происхождение. Прайс предполагает, что, возможно, вначале все высказывания из евангелия Q принадлежали Премудрости, которую позднее "устранили". См.: Price, R.М. 2000. P. 163. Доэрти приходит к такому же выводу, см.: Doherty, E. 1999. Pp 169 и 91, где он замечает, что высказывания Премудрости Павлом приписаны Сыну Бога, который "вобрал в себя как Логос, так и персонифицированную Премудрость". Что касается Евангелия от Фомы, почти треть высказывания в котором повторяет евангелие Q, Дэвис замечает: "Иисус говорит как мудрый человек, форма его высказываний также мудра, но он не просто мудр; иногда он говорит как сама Премудрость. Наместник Бога, участник мироздания, открыватель тайн, свет, в котором сокрыт Образ Бога – все это характеризует Иисуса как Премудрость в Евангелии от Фомы. В целом христология (иисусология) Евангелия от Фомы – простая, но радикальная софиология". См.: "Christology and Sophiology" // Davies, S.L. 1983.

100. В основе Q нет никаких признаков Иисуса, а сам текст обладает удивительно не-иудейскими характеристиками. Его происхождение многие толкователи относят к древнегреческим киникам. См.: Doherty, указ соч., P. 162.

102. Филон Александрийский. Fug. 19. В гностической литературе Премудрость также неоднократно называют "Матерью". В "Тексте без названия" 2.16 Мать производит на свет "Сына Первородного". См. тж.: "Текст без названия", "Поучения Силуана" 91, 115. Ириней утверждает, что гностики также называли ее "Осмерицею [Огдоадой] и Премудростью, и Землею, и Иерусалимом, и Святым Духом, и Господом в мужеском роде; занимает же она место в средине: выше Демиурга, и ниже или вне плеромы". См.: Ириней АН, 1.5.3; тж. "Наставление Клементину", где созидательная сила Бога называется "Премудростью, Матерью всего" (2.12).

106. Бультманн считал, что оригиналом был гимн гностическому Спасителю (см.: Bultmann, К 1971. Pp 25-31, 61-65), а также что высказывания Премудрости в основе Пролога были написаны в гностическом контексте (23, прим. 1). См.: Scott, указ. соч., 88; тж. The Original New Testament, 479.

107. См.: Ringgren, H. 1947: "Все, что в Прологе сказано о Логосе, в поздней иудейской литературе сказано о Премудрости". См. тж.: Grant, R.М. 1966. P. 167. Впечатляющие параллели проведены в Dodd, С. Н. P. 1970. Pp 274-277. См. тж.: Ashton, J., NTS. 32, 1986. Pp 161-186: "Логос в Прологе – не что иное, как София". См.: Scott, указ. соч., P. 113.

108. Как замечает Энгельманн, София Филона "сильно отличается от Софии из Притчей, которая стоит на улицах Израиля, взывая к мужчинам отречься от блудницы и обедать за ее собственным столом". См.: Engelsmann, J. С. 1972. P. 102. Тем не менее, для Филона София все же является воплощением неограниченного знания Бога. См.: Migr. Abr. 40z41; Leg. .411. 1.77-78.

109. Исследователь Нового Завета Ф.Ц. Баур (1972-1860) был первым, кто заметил, что понять Новый Завет можно лишь в том случае, если помнить о конфликте между конкурирующими ветвями христианства, иудейской, которую возглавлял Петр, и языческой, возглавляемой Павлом. См.: Price, R.М. 2000. P. 23.

110. Отец церкви Ириней назвал Симона "отцом всех ересей" (АН, 3.1). Мученик Юстин написал свою "Вторую апологию" только лишь с целью отречься от своего соотечественника: "Что же касается до нечестивого и ложного Симонова учения между соотечественниками моими, то я оставил его без внимания. Если вы сделаете надпись на этом сочинении моем, то я сделаю его известным всем, чтобы, если можно, переменили свои мысли: с этою единственною целью я написал это сочинение" (Вторая апология, 15). Незадолго после этого была сфабрикована "Книга деяний", отчасти как нападение на Симона; см.: Деян. 8-9. Безусловно, Юстин не был знаком с этим трудом, иначе цитировал бы ее. Ее появление в руках у Иринея поколением позже кажется глубоко подозрительным.

111. См.: Wellburn, A. 1994. P. 155. Естественно, что когда римляне сделали Палестину частью империи, они расположили административный центр в Самарии.

112. Иудеи считали, что самаритяне нарушили Завет, когда отказались участвовать в реформах Ездры и отстройке Второго Храма ок. 450 до н.э. Самаритяне поклонялись Богу на горе Геризим и почитали Тору Моисея, но ни одну из последующих книг Ветхого Завета.

121. О Барбело см.: "Аллоген", "Апокриф Иоанна", "Мелхиседек", "Марсан", "Три стрелы Сифа" и "Пистис София". В "Троевидной протенойе" Барбело говорит о себе: "Я – Образ Невидимого Духа, и это через меня Все получило форму, и (я) Мать (а также) Свет, который она назначила как Дева ... непостижимое Лоно, несдерживаемый и непостижимый Голос" (БНХ, 13.1.38).

113. Мученик Юстин. Первая апология. Гл. 26: "И почти все Самаряне, а некоторые и из других народов признают его за первого бога и поклоняются ему". См.: Mead, G.R.S. 1906. P. 164.

115. Касательно аналогий между ессейским "Уставом общины" и зороастрийской "Авестой", Бургманн пишет: "Параллелей между ними столько, что, должно быть, этот ирано-зороастрийский текст, написанный намного раньше, должен был послужить основой для кумранского" (См.: Welburn, A. 1994. P. 51). Ученые нередко спорят о зороастрийском влиянии на гностицизм, особенно его "дуалистических" доктрин. Однако это влияние также могло передаться и через платонизм. Колот (280-250 гг до н.э.) утверждал, что Платон позаимствовал свои учения у Зороастра (Прокл. In Rpubl. 2.109). Аристоксен также полагал, что Пифагор был учеником Халдея Зараты (fr. 13 Wehrli). См.: Momigliano, А. 1971. P. 143.

116. Имя Фауст снова появляется в истории как имя манихейского гностика, который приходит, чтобы полемизировать с Августином, который ранее был последователем этого культа [О1](см.: Contra Faustus)

117. Отцы церкви утверждали, что Симон считал себя Христом. Сдержанное заявление в Деян. 8:9, что тот выдавал себя за "кого-то великого", говорит о том, что в действительности его величали "Христом" (см.: Ипполит. Книга 10; Тертуллиан. Против всех ересей, гл. 1; и т.д.). Симон в своем "Великом Благовещении" утверждал, что является воплощением "Великой безграничной силы", или "Стоящего", а ученики считали его богом. Шмитхальц распознает в имени "Стоящий" намек на Христа. См.: Welburn, указ. соч. P. 159.

119. Ириней АН, гл. 23: "Этот Симон самарянин, от которого произошли все ереси, образовал свою секту следующего содержания. Он, выкупив в Тире, финикийском городе, некоторую женщину, по имени Елену, водил ее всюду с собою и выдавал за первую Мысль (Ennoia), мать всех вещей". См. тж.: Ипполит. Ref., 6.14. В "Наставлении Клементину" сказано, что "Симон ходит в сопровождении Елены и до сих пор вызывает волнения в толпе. Он говорит, что принес эту Елену с наивысших небес мира; что она Царица, потому что она – Мать всего и Премудрость (София)". Цит. по изд.: Grant, R. 1961. P. 27.

123. Именно этому учили александрийский платоник Карпократ и его сын Епифан. Ириней сообщает, что последователи Карпократа считали, что души должны наслаждаться радостями жизни, чтобы, уходя, не испытывать недостатка ни в чем, и что свободу необходимо обрести через полное ее проявление еще на Земле (Ириней указ. соч., 1.25.4). См. тж.: Rudolf, К. 1987. P. 256 и Климента Александрийского, который называет Епифана основателем школы (Strom. 3.5.2). Ее приверженка Маркеллина распространяла учение Епифана в Риме, где процветала секта "маркеллиан" ок. 130 г. н.э.; см.: Rudolf, указ. соч., P. 299.

124. Pagels, Е. 1979. P. 62. В другом месте Василид пишет: "Те, что признают Иисуса распятым, все еще находятся в рабстве у иудейского Бога. Тот, кто это отрицает, освободился и познал замысел нерожденного Отца" (Barnstone, W. 1984. P. 626 и далее).

126. Исторически павликиан можно отнести к середине седьмого столетия. В свою очередь они могли позаимствовать учение у массалийских гностиков из Сирии четвертого века. См.: Stoyanov Y. 2000. Pp 128-129.

127. См.: Stoyanov, указ. соч. 289 и далее, где дано подробное описание павликиан, манихейцев, массалийцев и других групп "еретиков", а также их участие в появлении богомилов на Балканах и в Болгарии и катаров на юге Франции и Италии. Английский археолог Артур Эванс называл богомилов первыми протестантами западной Европы, последователями "гностического пуританства".

129. Климент Александрийский, указ. соч. 7.17. Валентин утверждал, что Иисус пользовался метафорами, когда говорил публично, но полностью сообщал учение лишь своим ученикам, и что именно таким является подлинное значение сказанного в Евангелии от Луки (Лк. 8:9-10): "Вам дано знать тайны Царствия Божия, а прочим в притчах, так – что они видя не видят и слыша не разумеют" (Ириней АН, 1:3:1). Эта тайная традиция является ключом к полному пониманию послания Иисуса, как сказал один из его учеников: Писания "неправильны, не имеют авторитета, различны по изложению ... из них истина не может быть открыта теми, кто не знает предания" (Там же, 3.2.1). Валентиниане утверждали, что тайные учения могут быть понятны лишь тем, кто духовно созрел (пневматическим посвященным), "потому что о сем [надобно] судить духовно" (1 Кор. 2:14). Павел и другие апостолы раскрывали тайное знание лишь "между совершенными" (там же, 2:6).

131. См.: список в Layton В. 1987. P. 267. Валентинианское движение делилось на две ветви: итальянскую школу, основанную Птоломеем и Гераклеоном, и восточную, основанную Феодотом и Марком.

132. Пейджелс предполагает, что церковные христиане, возможно, предпочли бы исключить послания Павла, но "было уже поздно, его уже считали важнейшим апостолом и относились к нему с большим уважением" (см.: Pagels, E. 1975. P. 161). К концу второго столетия буквалисты решили подойти к этому по-другому. Деяния апостолов, Пастырские послания, 2-е Фессалоникийцам, 3-е Коринфянам и другие документы были подделаны, чтобы опровергнуть определенные гностические доктрины от имени самого апостола. См.: Ludemann, G. 1995. P. 201.

134.1 Кор.2:14-16. Гностик Феодот сообщает, что Павел учил "двумя способами одновременно", чтобы его поняли и психические, и пневматические христиане (Климент Exc. Theod. 23.3-4). См.: Pagels, указ. соч.; полное истолкование различных уровней учения Павла.

137. В Деян. 9:3 Савл отправляется в Дамаск, вооружившись письмом первосвященника, чтобы подвергнуть гонению последователей "Пути". Маловероятно, что Павел направлялся в сирийский Дамаск, потому что он тогда был частью римской провинции, над которой Иерусалим не имел власти. Однако Кумран, с его общиной иудеев, настроенных резко против Иерусалима, легко мог быть целью путешествия Павла (см.: Baigent М., Leigh, К 1999. P. 144 и далее). Ессеи называли свою веру "Путем", а свитки Мертвого Моря упоминают "Тайну", которая долгое время была скрытой, а теперь стала доступной избранным, о чем говорит Павел в 1 Кор. 2:7, Рим. 16:25 и Еф. 3:3-9. См.: Rinngren H. 1995. P. 62 и далее; Allegro J. 1956. P. 145.

138. "Дамасский документ", найденный среди свитков Мертвого моря, рассказывает о том, как "учитель праведности" привел "оставшихся праведников" (ессеев) в пустыню, где они вошли в "новое соглашение в земле Дамасской" (6.19; 19.33).

139. Иосиф Флавий говорит о том, что ессеи считали "судьбу (heimarmene) госпожой всего сущего" (Иудейские древности, 13:174). В Гал. 4:3 Павел ссылается на то, что мы "порабощены вещественным началам мира", ta stoiceia tou kosmou, фраза, эквивалентная астрологическому значению слова heimarmene. См.: Martin, указ. соч. P. 106-107.

140. Еф. 6:12: "Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств [arche], против властей, против мироправителей [kosmokrator] тьмы века [aion] сего, против духов злобы поднебесной".

147. Некоторые гностические группы называли Иисуса не Христом, а Хрестом, "Праведником" (Mead, G.R.S. 1906. P. 249). По словам Светония (Жизнь Клаудия, 25), в тексте, в котором речь идет о беспорядках, которые устроили христиане в Риме в середине первого века, говорится, что евреи были последователями Креста (Crestus). Надпись, обнаруженная в сирийской церкви маркионитов, датируемая 318 г., гласит: "Господь и Спаситель Иисус Праведник" – Хрестос, а не Христос. В трех отрывках Синайского кодекса из наиболее раннего Нового Завета, дошедшего до нас – Деян. 11:26, 26:28, 1 Пет. 4:16 – христиан называют "хрестианами". Возможно, гностики избрали это название вследствие сильного влияния Платона, который таким образом называл высшую ипостась Бога. След этого сохранился в евангелиях, когда Иисус повторяет слова Пифагора, который, будучи назван "мудрым", ответил: "Почему вы называете меня мудрым? Никто не мудр, один только Бог". В евангелиях Иисуса называют "благим", на что он отвечает: "Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог" (Мф. 19:17).

150. Обсуждение полемики Псевдо-Климента против Павла см.: Ludemann, G. 1995. P. 56 и далее. Павел считается "врагом", а для поправки его "ереси" необходимо выпустить новое евангелие. (Псевдо-Климент. Hom. 2.17.4). По словам Епифания, в тексте Вознесение Иакова сказано, что Павел сначала был греком, а потом сменил веру на иудейскую, потому что пожелал взять в жены дочь первосвященника. Когда та отвергла его, он стал писать против иудеев и высмеивать их традицию (Ludemann, указ. соч., P. 62).

151. Кол. 4:10-12. Павел пишет: "...из обрезанных. Они – единственные сотрудники для Царствия Божия, бывшие мне отрадою", – и называет Марка, Аристарха, Варнаву и Иисуса Иуста. Павел призывает неиудеев, а нападают на него иудеи в Антиохе (Деян. 13:25 и далее), в Иконии (14:1 и далее), в Фессалонике (17:1 и далее) и в Македонии (18:4 и далее). Лишь в Эфесе его атаковали только разгневанные язычники (19:19).

152. Епифаний ок. 375 г. н.э. пишет, что евиониты все еще существовали в Сирии за два века до зарождения мусульманства. Некоторые ученые предполагают, что в нем евионитство получило дальнейшее развитие и распространение. Фон Харнак определил мусульманство как "трансформацию иудаизма, преображенного гностическим иудео-христианством, на арабской земле" (Von Harnack. A. Dogmengeschichte. П. 537. Цит. по: Corbin H. 1983. P. 66).

153. Ириней называет евионитов "гностиками" (АН. 1.26). Евсевий отмечает, что Мелитон уже опоздал с реабилитацией иерусалимских христиан, потому что все они "стали" еретиками-евионитами (НЕ. 4.26.14). Мы предполагаем, что они и были ими всегда (см.: Ludemann, указ. соч. P. 31, 247, note 111; TJM. P. 172 и далее). По мнению Кляйна, во втором веке существовало три иудеохристианских евангелия: евионитов (восток от P. Иордан), назареев (Бероя в Сирии) и евреев (Египет). См.: Robinson J. М. 1978; Boardman J., Griffin J., Murray О. 1986. P. 10. О следах Евангелия евионитов см.: Barnstone W. 1984. P. 336 и далее.

155. Слово "брат" нередко употребляется Павлом в его посланиях. Очевидно, что так христиане обращались друг к другу. Марк наделяет Иисуса четырьмя братьями, а в 1 Коринфянам 15:6 их упомянуто 500.

156. "Я дал тебе знак..., Иаков, мой брат. Ибо не без причины я назвал тебя своим братом, хотя ты не мой брат в материи" (БНХ. 5.3. Цит. по: Robinson J.М. 1978. P. 260).

157. См.: Wells G. А. 1975. P. 124 и далее. Как замечает Уэллс: "В посланиях Павла нет ничего, что подтверждало бы мнение, будто у Кифы, которого он упоминает, был род занятий или связь с Иисусом, которые приписаны евангельскому Петру". В обнаруженых недавно Посланиях апостолов Кифа и Петр – разные ученики (см.: "The curious differentiation of Cephas and Peter" // Metzger B. M. 1987. P. 181. Note 43. Тж.: TJM. P. 153). Странно, что в евангелиях 156 раз упоминается Петр, которого до того, как Иисус переименовал его, звали Симоном (Мк. 3:16). Отождествление Кифы с Петром основано лишь на одном упоминании в Евангелии от Иоанна 1:42. Здесь Петра переименовывают в Кифу, однако больше ни разу так к нему не обращаются! Павел упоминает Кифу пять раз, однако ни разу не называет его Петром. И лишь однажды, в послании Галатам 2:11, он говорит о Петре: однако если рассмотреть этот отрывок подробнее, становится неясно, зачем в одном предложении называть одного и того же человека разными именами.

159. В тексте "О происхождении мира" змея называют "тот, кто мудрее их всех" (БНХ. 2.5). Другие гностики утверждали, что София стала змеей и таким образом принесла человечеству Гнозис (Ириней, указ. соч. 1.30.7).

161. "...они ... упрекают нас за то, что тогда как они думают сходно с нами, мы без причины удаляемся от общения с ними, и тогда как они говорят то же самое и содержат то же учение, мы называем их еретиками" (Ириней, указ. соч. 3.15.2).

163. Греческая поэзия, Элевсинские и Самофракийские мистерии, а также иудейские мифы выражали одну и ту же философию. Ипполит, указ. соч. 5.3. См.: Mead G. К S. 1906. P. 200.

164. Ипполит пишет, что гностики-наассены постоянно посещали мистерии "Великой Матери", полагая, что посредством церемонии понимали смысл всего таинства (Указ. соч. 5.4).

165. Наассены называли Сына "множеством имен. Ассирийцы величали его трижды желанным Адонисом, весь Египет называл его Осирисом... греки именовали Мудростью; самофракийцы – преподобным Адамом; аммонеи – Корибом; фригийцы – Отцом... Аттисом, Паном, Бахусом... пастырем сияющих звезд" (Ипполит, указ. соч. 5.4. См. тж.: Mead (указ. соч., P. 203).

166. Ипполит, указ. соч. 5.1. Сетиане... наворовав суждений у мудрецов греческих, состряпали собственное учение – из лоскутов знания, заимствованных у Мусея, Лина и Орфея. По словам Ипполита (указ. соч. 5.2), наассены ассоциировали Христа с сакральной свадьбой", устраиваемой в Элевсине: "Се Христос, говорящий, что во всем, что было порождено, есть представимый Сын Человеческий от непредставимого Логоса. Сие есть великое и невыразимое таинство Элевсинских мистерий: Ийе, кийе" (там же, 5.2; см. тж.: Mead, указ. соч. P. 216). Возгласы "Ийе, кийе" ("орошай, зачинай") становились все громче к концу церемонии, когда опорожнялись два сосуда: один в сторону востока, другой – запада. Посвященные же просили у неба дождя, а у земли – плодородия.

167. Адриан писал к Consul Servianus. В то время, ок. 130 г. н.э., в Александрии преподавали некоторые из самых известных гностиков: Валентин, Василид и Карпократ. См.: Lacarriere, указ. соч., P. 59.

169. Ипполит, указ. соч. 4:51. Плотин критикует гностиков подобным образом: "...тут нет ничего нового, такого, о чем бы не говорили еще древнегреческие мудрецы... И тогда весь этот громоздкий, надуманный жаргон – не более чем попытка скрыть полное отсутствие собственных идей" (Enn. 2.9.6) Науке понадобилось невероятно много времени, прежде чем она начала воспринимать эти ранние свидетельства всерьез.

170. Библиотека Наг-Хаммади демонстрирует широкое разнообразие верований, которые легли в основу раннего христианства. Для тех, кто считает гностицизм радикальной формой платонизма, приведены отрывки из трудов Платона. Для тех, кто видит в нем общее с герметизмом, – отрывки герметических трактатов. Для тех, кто отслеживает в нем иранские корни, существует апокалипсис Зостриана (он же Заратустра/Зороастр). Для ищущих его истоки в иудаизме есть традиции, приписанные Сету, Мелхиседеку и Адаму. Как замечает Прайс, "гностицизм был не "многоголовой ересью", как называли его отцы церкви, но доктриной со множеством корней" (Price R.M. 2000. P. 32-33).

171. Плотин, указ. соч. Т.2. Гл.9, обычно называемая "Против гностиков". Сам Плотин не называет своих оппонентов ни так, ни по имени, но Порфирий подтвердил, что ими были "приверженцы христианской и других сект". Плотин обвиняет их в том, что они "отказались от античной философии" в пользу откровений Зостриана, Аллогена и прочих, чьи труды теперь были обнаружены в Наг-Хаммади (Wallis R.Т. 1992. P. 112). Поразительно, что несмотря на существование разнообразных гностических сект: сетиане, архонтики, валентиниане и др., в Риме ок. 250 г. (Плотин, Порфирий и другие писали против них, а это говорит о том, что они представляли существенную угрозу "истинной доктрине"), буквалисты в известном нам виде (т.е. в таком, когда история воспринимается буквально и не сопровождается Гнозисом) не упоминаются вообще. Как замечает один ученый, "на мой взгляд, в "Эннеадах" нет ни одной четкой ссылки на негностическое христианство". См.: Wallis указ. соч., P. 475.

173. Аммоний Саккос, fl. (floruit – был наиболее популярен) ок. 200 г. н.э., языческий философ из Александрии. Был учителем Оригена и Плотина, однако не писал книг, и сведений о нем сохранилось крайне мало.

175. Со времени нахождения евангелия Q, было ясно, что огромное влияние на раннее христианство оказала киническая/стоическая философия. И хотя основатель стоицизма, Зенон из Кития, что на Кипре (350-260 гг. до. н.э.), всю жизнь жил и учил в Афинах, он был семитом, которому так и не удалось избавиться от акцента, за что его прозвали "Финикийчиком" (Афинагор. Deispnos; Цицерон, Fin. 4.20.56). Его отец бывал в Тирах, Сидоне и Афинах, откуда привозил много сократических книг, которые и привлекли Зенона в Афины. В Афинах он искал "людей, подобных Сократу" и был направлен из Фив к Кратету, последователю Диогена (DL. 7.31-32). Зенон принадлежал к школе киников и написал радикальный трактат "Politeia", или "Государство", борющийся за равноправие и против авторитаризма и описывающий идеальное устройство государства. Он отвергал власть того времени, считая ее бесполезной. По его убеждению, в обществе не должно быть судов, училищ, денег, храмов и изображений богов. Институт брака следует упразднить в пользу открытых отношений, чтобы мужчины питали бы отцовские чувства ко всем детям. Также не надо делать различий между мужской и женской одеждой, она должна быть исключительно функциональной, чтобы ее можно было бы сбросить за ненадобностью без стеснений. Вполне приемлемым был бы и гомосексуализм. Учитывая притесненное положение востока после правления Александра, неудивительно, что учения стоиков и киников оказались наиболее привлекательными для масс. Киники создали учение, особенно притягательное для тех, кто чувствовал себя угнетенным простолюдином, что Гомперц точно назвал "философией пролетариата греческого мира". См.: Arnold Е.V. 1911. P. 49; тж. превосходное исследование: Erskine. The Hellenistic Stoa: Political Thought and Action. Cornell University Press, 1990. Неудивительно, что основой для евангелия Q ученые посчитали собрание высказываний стоиков и киников, приписанных Иисусу. См.: Downing, Francis Gerald. Cynics and Christian Origins. T & T Clark, 1992.

176. Утопия Епифана явно повторяет "Государство" Зенона. См. о сочинении Епифана "О праве": Rudolf К. 1987. P. 269. О его сочинении "О справедливости": Lacarriere J. 1989. Pp 73-76.

178. Начиная с "Государства" Платона, за которым следовало ныне утерянное сочинение Антисфена "Политейя" (см.: Arnold, указ. соч. P. 66), которые сформировали основу для "Государства" Зенона. Киник Кратет в шутку предложил идеальный город – Пера, что означает "котомка философа", которая символизировала самодостаточность, autarkeia (DL. 6.85; см.: Erskine A. 1990. P. 29). Во время Ренессанса платоническую традицию возродили, и появилось целое множество утопий, среди авторов которых были Джордано Бруно, Кампанелла, а также Томас Мор, чья "Утопия" является наиболее известной и посвящена визионеру Пико делла Мирандоле, протеже М. Фичино.

179. Последователи Пифагора основывали религиозные общины, посвященные "орфической жизни", в южной Италии в VI веке до н.э. Мужчины и женщины были равными в правах, собственность была общей, неофиты принимали пятилетний обет молчания. Пифагорейцы поднимались на рассвете, чтобы поклониться восходящему солнцу, посвящали день философской науке и религиозным обрядам, а за общей вечерней трапезой слушали чтение священных рукописей. Они были строгими вегетарианцами, одевались в белое и воздерживались от сексуального общения (практиковали целибат, обет безбрачия). Эти обычаи, несомненно, напоминают обычаи в средневековых монастырях, что вовсе не случайно. Антоний (Антоний Великий, преподобный (250(?) – 356) – раннехристианский подвижник и пустынник, основатель отшельнического монашества), основатель первого христианского монастыря, был пифагорейцем и построил собственную монастырскую общину, следуя модели пифагорейских общин в Кротоне, южной Италии. См.: Lietzmann H. 1961. V. 4. P. 136 и далее.

181. В евангелиях "Царствие Божие" упоминается 32 раза и называется "Царствием Небес" (ouranos). Однако когда о нем говорит Павел (Флп. 3:20), он называет его не basileia (от basileus, "царь"), а politeuma, государство или республика, управляемая его гражданами. Таким образом, он придерживается представления гностиков о самих себе как о "поколении без царя".

184. Гностики в принципе были против культов. Ириней пишет, что валентиниане отвергали любые обряды, утверждая, "...что не должно таинство неизреченной и невидимой силы совершать при помощи тварей видимых и тленных, и таинство недомыслимого и бестелесного; и что совершенное искупление есть самое познание неизреченного величия. Ибо недостаток и страсть произошли от неведения, а знанием разрушается все, что составилось от неведения" (Ириней. АН. 1.21.4; тж. см.: Martin L.Н. 1987. P. 42; Willis R.Т. 1992. P. 254). Как замечает Лакарьер, "противоестественность, которую проповедовали гностики, контр-жизнь, которой они жили на всех уровнях, в свою очередь предполагала некую систему, или антисистему, которая не смогла выжить именно потому, что отказывалась "существовать" и учредить самое себя как организацию" (Lacarriere, указ. соч. P. 72).

186. Как замечает Кингсли, "одной из самых поразительных – по классическим стандартам – характерных черт античного пифагореизма было равенство положения женщин и мужчин". См.: Kingsley P. 1995. P. 162.

188. Как замечает Хоффман, "нельзя не удивиться количеству сект, основанных женщинами, которые известны Цельсу" (Hoffman]. 1987. P. 42).

189. Ириней признает, что Марк увлек за собой многих "бессмысленных и выживших из ума" женщин, не обойдя стороной и жену одного из его диаконов, но утверждает, что это потому, что тот был "весьма искусен в чародейских проделках". Однако позднее он также признает, что последователи Марка поклонялись женскому божественному началу, "прежде всего сущей", поощряли женщин-прорицательниц и женщин-жриц, что, очевидно, и были истинной тому причиной (Ириней, указ. соч. 1.13.5, 1.13.1-2; Ипполит Ref. 6.35. См.: Pagels, указ. соч., P. 80).

190. "...А сколь дерзки сами женщины – еретички! Они осмеливаются учить, спорить, изгонять духов, обещать исцеление, а может, даже и крестить" (Тертуллиан. DP. 41).

192. См.: Barnstone W. The Acts of Paul and Thecla. 1984. P. 445. Спутница Павла Фекла, которая крестила и учила, о чем гласит твердо установившаяся устная традиция в Сирии. В апокрифических Деяниях описаны многие женщины, которые, как и она, отказались от богатства и супружеской жизни, чтобы последовать за апостолами. Как и ее предшественница, афинянка Гиппархия, Фекла была аристократического происхождения, но оставила свою семью, жениха и богатство, чтобы последовать за Павлом.

193. Рим. 16:3, 7, 15. Павел рассказывает, что Прииска и ее муж подвергли собственную жизнь опасности, чтобы спасти его. Он восхваляет Юнию, которая прославилась как выдающийся апостол и стала узницей за свою деятельность. Мариам и Персиду он также хвалит за то, что они "много потрудились" с ним (Рим. 16:6, 12). Еводию и Сентихию он также называет "сотрудницами в благовествовании" (Флп. 4:2-3).

195. Ипполит. 10.15. Эти ранние гностики также следовали кинической традиции. Когда киник Кратет (в IV в. до н.э.) завоевал любовь аристократки Гиппархии, она бросила все свое имущество "оделась так же, как и он, и стала сопровождать мужа повсюду" (DL. 7.96-97; Ardonld E.V. 1911. P. 65). Она с презрением относилась к афинским обычаям и нарушала их, сопровождая мужа во время застолий, а также гордилась тем, "что стала тратить время не на станок и челнок, а вместо этого – на воспитание" (DL. 6.97-98; Baldry H.С. 1965. 106-107).

196. Труд алхимика Зосимы (fl. ок. 300 г. н.э.) полон гностических идей и образов. Юнг называл его связующим звеном между алхимией и гностицизмом (см.: Jung С.G. 1957. P. 437). В более поздней средневековой алхимии sorror mystica, таинственная сестра, продолжала быть необходимым условием для успеха "труда". См.: Jung С.G. 1983. P. 134.

197. Монтан (fl. ok. 170 г. н.э.) утверждал, что являлся воплощением Параклета (Святого Духа: несколькими годами ранее то же говорил Мани), и считал экстаз единственным истинным христианством. Несмотря на предпочтение экстатическому поклонению, по словам современников, у монтанистов было "бесконечное количество книг" (Ипполит. указ. соч. 8.12. Armstong K. 1993. P. 124). К сожалению, единственные сведения об этом движении дошли до нас через полемические источники отцов церкви. Рукописи монтанистов были сожжены по имперскому указу в 398 г. н.э. См.: Scott M. 1992. P. 252; тж. Lane-Fox, Я 1986. P. 409.

198. Лакарьер называл такое устранение приспособленности "самым сердцем гностической доктрины" (Lacarriere J. 1989. P. 79 и далее).

199. Как замечает Йонас, с виду противоречащие друг другу аскетический и "развратный" пути происходят от одной философии. Первые были уверены, что Гнозис обязывал их избегать "грязи мира", а вторые – что Гнозис наделял их привилегией абсолютной свободы. См.: Jonas H. 1958. P. 46, 275.

201. Мистический союз лежал в основе как школ языческих таинств, так и гностицизма. "Брачный чертог" упоминается в текстах "Евангелия от Фомы", "Подлинного учения", "Поучения Силуана", "Второго трактата великого Сифа", "Диалога Спасителя", "Трехчастного трактата" и более 25 раз в "Евангелии от Филиппа". Ссылки на него также обнаружены в евангелиях – Мк. 2:19 и еще значительнее в Ин. 2:1-11, где Иисус "явил Славу свою" на брачном пире в Кане. В Ин. 2:39 Иоанн Креститель называет себя "другом жениха". Павел именует стих из Бытия 2:24 ("прилепится к жене своей; и будут одна плоть") "великой тайной" для христиан.

202. См.: Wallis R.T. 1992. P. 262. Августин рассказывает об адамитах, которые молятся, слушают проповеди и совершают евхаристию обнаженными, и поэтому "их церковь – рай" (см.: Lacarriere J. указ. соч. P. 86). В "Евангелии от Фомы" ученики спрашивают Иисуса: "В какой день ты явишься нам и в какой день мы увидим тебя?" Иисус отвечает: "Когда вы обнажитесь и не застыдитесь и возьмете ваши одежды, положите их у ваших ног, подобно малым детям, растопчете их, тогда (вы увидите) сына того, кто жив, и вы не будете бояться" (Евангелие от Фомы, 42).

203. Епифаний. Pan. 26.17.4 и далее. Епифаний немедленно донес епископу о том, что встретил гностиков в Египте, и 80 человек были тотчас же изгнаны из города (Там же, 9. См. тж.: Lacarriere J. указ. соч., P. 86).

205. Последователи Карпократа учили языческой доктрине перевоплощения (реинкарнации), а также сопутствующему ей представлению о карме. См.: Ипполит, указ. соч. 7.20. Они также утверждали, что именно это и имел в виду Иисус в Мт. 5:26: "Ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта". Ириней пишет, что душа "до тех пор переселяется из тела в тело, пока не испытает всякого рода дела в этом мире; и его душа возносится потом, когда она не имеет более никакого недостатка, свободно к Богу" (Ириней, АН. 1.25.4). См. Mead G. Я S. 1906. P. 229.

207. Как пишет Гераклит: "У Бога все прекрасно, и хорошо, и справедливо, люди же одно считают несправедливым, другое справедливым" (Гераклит. Фрагменты. Пер. В. Нилендера. М., 1910. С. 102. Цит. по: о. Александр Мень. История религии. Т. 4.).