Тимоти Фрек, Питер Ганди
ИИСУС И ПАДШАЯ БОГИНЯ

Глава III
Церковь Антихриста

То, что теперь именуют христианской религией, существовало уже у древних и не отсутствовало также и в начале человеческого рода. Когда же Христос явился во плоти, то истинная религия, существовавшая и дотоле, получила название христианской.

Августин. Отречение (1)


Примеры того, как инакомыслящие раскольники гностики непреднамеренно влияют на возникновение авторитарной буквалистской религии, довольно распространены в истории духовности. (2) Религии, как правило, зарождаются, когда харизматические мастера делятся своим пониманием Гнозиса с небольшой группой духовных энтузиастов, проповедуя вечные философские истины на свой лад. Со временем количество учеников растет, пока их не становится слишком много, чтобы лично общаться с учителем. Продолжать существовать как кучке разрозненных анархистов-мистиков делается трудно выполнимой задачей, и тут энергичные авторитарные личности начинают наводить порядок. Оглянуться не успеешь, как рождается новая религия. Но чем более соотношение учителей и последователей-учеников выходит из равновесия, тем явственнее снижается уровень понимания. Тонкие аллегорические учения начинают трактоваться поверхностно, буквально. А за этим следует неизбежное вырождение незатейливых, но глубоких гностических учений в ограниченные, но запутанные, буквалистские. Именно это и произошло с христианством.

Буквалистская ересь

Стоило связать миф об Иисусе с историей, и оставалось только ждать, пока группа христиан не примется толковать его как летопись реальных событий. К середине второго века в Риме начала зарождаться буквалистская школа христианства, среди представителей которой встречались личности нетерпимые, как, к примеру, Ириней. (3) Гностическое толкование рассказа об Иисусе как аллегории посвящения, ведущего к спасению через Гнозис, было вытеснено буквалистской идеей о спасении через веру в исторического мессию. (4)

Буквалисты не утверждали, что христианские учения в корне отличаются от языческой философии, и хорошо сознавали сходство жизнеописания Иисуса с языческими мифами об Осирисе-Дионисе. Однако их религия обладала одним привлекательным свойством, бросавшимся в глаза: мифы других мистериальных культов могли ссылаться - а могли и не ссылаться - на реальные события древности, а христиане-буквалисты утверждали, что их миф об умершем и воскресшем Богочеловеке не так давно претворился в жизнь. Таким образом христиане-буквалисты заявляли приоритет на уникальность своего учения (о чем говорил, в частности, Августин). Он был последователем как язычника-гностика Плотина, так и христианина-гностика Мани, прежде чем стать католиком, и поэтому знал, что в римском христианстве не было ничего исключительного, кроме одной немыслимой идеи: «Христос явился но плоти».

Христианскому буквализму было суждено властвовать над западом в течение почти двух тысячелетий, но начало ему положила малозначительная секта, с мрачным воодушевлением ожидавшая неминуемого конца света. Гностический миф, повествовавший о явлении Иисуса в средоточье времен, был аллегорией, выражавшей идею о том, что когда все души сольются с Сознанием Божьим, все вернется в изначальное состояние Единства, и мировая драма подойдет к концу. Буквалисты восприняли этот миф дословно, развивая фантастическую идею, что Иисус вот-вот явится, чтобы разрушить мир, спасти небольшую группу христиан-буквалистов и приговорить остальных к вечным мукам в аду. К счастью, они ошибались. (5)

Однако замена принесенного в жертву мистического Богочеловека историческим мучеником привела к тому, что христианский буквализм превратился в «культ самоубийства», который, к ужасу гностиков, подталкивал его приверженцев подражать Иисусу в стремлении к мученической смерти. (6) В буквалистской версии истории христианства римские власти представлены так, будто они выбирали для жестокого преследования последователей именно этой религии. В действительности же их часто ужасало рвение христиан-буквалистов к страданиям. (7)

С буквализмом на место просветленных мудрецов-гностиков, окруженных небольшими группами людей, пришла иерархия епископов, вставшая во главе растущего фанатического культа. Цель гностического посвящения заключалась в том, чтобы привести посвященных к духовной зрелости, достигнув которой, они бы почувствовали себя совершенно свободными от любой власти извне и стали бы сами себе «Христами» или «Царями». (8) Буквалисты, напротив, хотели упрочить политическую власть и делали все возможное, чтобы крепко держать свою паству в узде. Несмотря на учения из Евангелия от Луки, что «усовершенствовавшись, будет всякий, как учитель его» (9) гностическое понимание христианства, и котором каждый может стать Христом, было заклеймено как богохульная ересь.

Цель гностического учителя заключалась и том, чтобы помочь посвященным избавиться от прежних взглядов и убеждений и слиться с Мистерией Жизни. Епископы-буквалисты с другой стороны, видели свою задачу в том, чтобы рассказать людям, во что верить, и наказать несогласных. Активно препятствуя свободным интеллектуальным рассуждениям, буквалисты возвеличили слепую веру как духовную добродетель (10) Пока повествование об Иисусе толковалось как миф, христиане были вольны трактовать и переделывать его так, как им заблагорассудится. Как только его начали воспринимать как биографию, развитие фанатичного догматизма стало неизбежным. На протяжении многих веков буквалисты неистово спорили, что именно Иисус сказал и сделал, - и поныне эти споры не утихают. Однако, поскольку речь идет о предположительно исторических событиях, все они сходятся в том, что правильная версия происходившего может быть только одна. А значит, все остальные версии - ложны. (11)

Поддельное родословие

Из большого количества существующих христианских текстов буквалисты выбрали четыре евангелия, чтобы признать их в качестве Священного Писания - Нового Завета. (12) Эти евангелия были объявлены единственными подлинными, а остальные христианские тексты - еретическими. Вначале четыре евангелия Нового Завета были вариациями мифа об Иисусе, которыми пользовались различные школы христианского гностицизма. Сведение их в единую книгу создало иллюзию существования четырех (пусть и противоречащих друг другу) рассказов очевидцев об одних и тех же исторических событиях. (13) Торжество буквализма впоследствии привело к искаженному представлению, будто эти евангелия всегда были наиболее широко известными христианскими текстами, но эго не так. По сути, о Матфее, Марке, Иоанне и Луке мы не слышим до конца второго столетия! (14)

Чтобы утвердить собственный авторитет, епископы-буквалисты сфабриковали родословие, которое связало их с вымышленными евангельскими апостолами. (15) Они превратили Павла из «Великого Вестника» христиан-гностиков в защитника буквализма, подделав и приписав ему послания, осуждающие их противников. Обыкновенное мошенничество, которое, тем не менее, сделало свое дело. (16) Лишь в течение последних веков развитие науки достигло достаточного уровня, чтобы увидеть это.

Буквалисты, также прибрали к рукам таких более поздних христианских философов, как Афенагор Афинский, Теофил Антиохский и Минуций Феликс из Африки. В действительности эти авторы проповедовали философское христианство, основанное на мистических понятиях Логоса и Софии. (17) Они не только не были буквалистами, но даже и не особенно интересовались фигурой Иисуса. Афенагор утверждает, что «ежеминутно вдается в подробности» христианской доктрины, однако не упоминает Иисуса ни разу. (18) Также не делает этого и Минуций Феликс, даже когда противник просит его назвать кого-нибудь, кто бы воскрес из мертвых. Вместо этого он приводит список чудовищных поверий и обрядов, приписываемых христианам, упоминая (наравне с употреблением крови принесенных в жертву младенцев и обожествлением гениталий священников!) «поклонение человеку, погибшему, как преступник, а также жалкому куску дерева». (19) Одновременно он замечает:

«Мы не желаем слышать ни эти, ни подобные им непристойности. Просто унизительно, что нам приходиться защищаться от таких обвинений. Приписывая нам поклонение преступнику и его кресту, вы очень далеки от истины». (20)

Минуций осуждает язычников-буквалистов, которые «выбирают для поклонения человека» (21), а Теофил высмеивает их веру в то, что Геркулес и Асклепий действительно воскресли из мертвых. (22)

Почему буквалисты попытались приписать себе писателей, которые так очевидно проповедовали нечто совершенно иное? Потому что ранних христианских авторов, которые защищали бы идею исторического существования Иисуса, попросту не было. Как и исторических апостолов. Как и ранних буквалистов. Всех их необходимо было придумать. Самым ранним христианином, который, судя по его текстам, принадлежал к буквалистам, был мученик Юстин, родившийся приблизительно в 150 г. н.э. (23) Но даже он воспринимал христианство как ответвление философии и основал собственную философскую школу в Риме. (24) После смерти Юстина его ученик Татиан отказался от буквализма, что наводит на мысль, что к этому учению относились как к некоему новшеству, и воспринимал повествование об Иисусе как нечто соизмеримое с греческими мифами, советуя своим читателям-язычникам:

«Сравните собственные предания с нашим повествованием. Посмотрите на свою историю и примите нас на том основании, что мы тоже рассказываем сказки». (25)

Универсальный христианский гностицизм

Согласно традиционной христианской истории, буквализм потряс мир, тогда как гностицизм оставался незначительным периферийным еретическим движением. Это вздор. Вначале буквализм был несущественной школой христианства, которая возникла в Риме в конце второго столетия. К этому времени христианский гностицизм был универсальным движением, охватившим большую часть Средиземноморья, процветая в таких «всемирных» городах, как Александрия, Эдесса, Антиохия, Эфес и Рим. (26)

Первыми египетскими христианами, известными нам, были гностики Валентин, Василид, Апеллес, Карпократ и его сын Епифан. В Египте не появляется никаких признаков христианства, подобного римско-католическому, до конца третьего иска, времени Епископа Деметрия. (27) В Антиохии в начале второго века гностики Сатурнин, Кердон и Менандер основали свои школы. Буквалист Юстин Мученик сетует на то, что в восточно-сирийской Эдессе быть христианином означает быть последователем Маркиона. В «Эдесской летописи» отмечено рождение Маркиона, Бардесана и Мани, прежде чем упомянут римский католицизм. Даже Рим был полон различных школ христианского гностицизма, включавших в себя последователей Марцелина и Маркиона, архонтиков и валентиниан, сетиан, барбелоитов, монтанистов и офитов.

Буквалисты жаловались на то, что в Персии все христиане принадлежали к маркионитской школе христианского гностицизма. (28) Тертуллиан горевал, что последователи Маркиона «заполонили всю Вселенную». (29) В начале третьего века гностический мудрец Бардесан посвятил в свою школу сирийского правителя, который сделал христианский гностицизм официальным государственным культом. (30) В сфабрикованном Втором Послании к Тимофею притворщик-буквалист Павел выражает недовольство: «Вся Азия обернулась против меня», - это говорит о том, что в позднем втором веке во «всей Азии» преобладал христианский гностицизм. В «Послании Поликарпа» выражается недовольство «большей частью» христиан, которые соглашаются с тем, что Иисус не существовал во плоти. (31)

В третьем веке школа Мани стала мировой религией еще при его жизни. (32) Со временем достигнув Испании на западе и Китая на востоке, манихейство процветало в течение 1000 лет. (33) Мани был великим эклектиком, который синтезировал гностицизм различных религиозных традиций, стремясь создать по-настоящему универсальную форму духовности, которую бы «приняло все человечество». Его последователи учили, что «иудаизм, язычество, христианство и манихейство - одна и та же доктрина». (34) Говорят, что сам Мани бывал в Индии и верил, что учил тому же, чему и Будда. Император Китая и правитель Монголии почитали его преемником как Будды, так и Лао-Цзы, основоположника даосизма. (35)

Развитие христианского буквализма

Несмотря на необоснованность заявления о том, что именно это течение было подлинно христианским, на протяжении третьего столетия буквализм становился все более популярным в Риме и на Западе, хотя восточное христианство в большей степени оставалось гностическим. В конечном счете упрощенческие заверения и предложение христианского буквализма искупить чужую вину так или иначе привлекли больше приверженцев, чем гностицизм с его приводящим в замешательство обещанием Гнозиса через мистическое преображение.

Буквалисты становились все более влиятельными, а их едкие нападки на остальные христианские школы - все более энергичными. Христиане-гностики в ответ осуждали их за учреждение «церкви подражания», которая больше не была проводником внутренних мистерий. Некоторые гностики, например валентиниане, молчаливо последовали за буквалистами, пытаясь залечить увеличивающийся разрыв. (36) Другие, как, например, Климент Александрийский и его последователь Ориген, приняли идею об историческом Иисусе, однако остались платониками и продолжали проповедовать Гнозис в своей христианской школе философии.

Своей популярностью христианство было отчасти обязано росту всеобщей заинтересованности в таких культах, как мистерии Митры. В течение 350 лет из малоизвестного персидского культа митраизм развился до уровня основной религии Римской империи и в конце второго века был принят императором Комодом. (37) Вслед за этим пришел иудейский культ Иисуса, чья популярность начала расти со времени его появления в начале первого столетия, а через 350 лет, в середине третьего столетия, он уже был широко распространен в Римской империи и принят императором Константином. А еще через 50 лет христианский буквализм стал политическим курсом тоталитарного государства, которое принуждало своих граждан исповедовать единственную дозволенную религию. (38)

Буквалисты часто спрашивали тех, кто считал Иисуса мифической фигурой: «А как вы объясните появление христианства, если его не основал харизматический лидер?» Митраизм предоставил нам ответ. Христианство стало преобладающей религией в античном мире без исторического существования Иисуса точно так же, как и персидский культ за несколько десятилетий до этого. Его основоположниками были харизматические лидеры, однако ни один из них не носил имя Митры. Также и среди вдохновителей христианства не было Иисуса. По сути, миф о нем был отчасти основан на мифе о Митре. Эти повествования настолько схожи, что христиане-буквалисты позднее обвинили дьявола в попытке запутать верующих: создать пародию на биографию Иисуса - до его рождения! (39)

Кажется невероятным, что римляне приняли учение своих врагов, персов и евреев. Однако подавляющее большинство жителей Римской империи не принадлежало к этой нации и мало в чем соглашалось с ней. Культы Митры и Иисуса получили такое широкое распространение именно благодаря недовольству завоеванных римлянами народов и являли собой форму приемлемого неподчинения. Римские императоры были более всего заинтересованы в объединении разрозненных колоний. Митраизм, христианство и другие распространенные мистериальные культы были приняты государством, невзирая на их происхождение, чтобы как-либо сплотить распадающуюся империю. Христианский буквализм идеально подходил для этого. Именно массовая авторитарная религия, свободная от радикально настроенных гностиков, и требовалась римскому деспоту Константину.

И хотя христиане-буквалисты отвергали гностические внутренние мистерии, они продолжали представлять христианство мистериальным культом. Они все еще повсеместно употребляли такие выражения, как «это известно посвященным», однако теперь это были не более чем слова. (40) Утверждаясь в своем влиянии и вытесняя буквалистов-язычников, они перенимали внешние атрибуты их религии. Их обрядовые процессии были такими же, как и в языческих культах. (41) Несмотря на то, что Иисус ясно сказал: «И отцом себе не называйте никого на земле», христиане-буквалисты скопировали митраическую традицию называть священников «отец». (42) Подражая епископам митраизма, христианские епископы одевались в «митры» и носили с собой пастуший посох. В конце концов, римский епископ принимает титул великого понтифика (Pontifex Maximus), которым в древности именовали верховных жрецов-язычников, а ныне величают Папу Римского. (43)

Подавление женщин

Подобием духовной декорации христианского буквализма стал иудейский Ветхий Завет с его патриархальным монотеизмом. Таким образом он решительно скрывал мысль о существовании христианской Богини. Но потребность людей в женском божественном начале была настолько сильной, что не обращать на нее внимания не представлялось возможным, и пробел был немедленно заполнен. В 431 г. н.э. в Эфесе, ранее главном месте поклонения языческой Богине, был проведен Вселенский собор, который даровал Марии, матери Иисуса, почести вытесненной ею Богини, величая ее «Царицей Небесной» и Theotokos, «Матерью Божьей». (44) Позднее протестанты-буквалисты осудят это возвышение Марии, хотя в принципе ее значение было снижено. Ведь для первохристиан Мария всегда представляла собой Богиню Софию, Царицу Небесную. (45) А для буквалистов она стала смертной женщиной, особенной только потому, что ее сын Иисус был Богочеловеком.

Буквалисты положили конец гностическим понятиям о равенстве полов. Они трактовали иудейское Бытие как реальную историю, что привело к страшным последствиям для женщин. Их перестали воспринимать как духовных партнеров мужчин, а стали считать потомками коварной Евы, из-за грехов которой «даже Сыну Божьему пришлось погибнуть». (46) Августин писал другу:

«Не имеет значения, жена это или мать: Евы искусительницы - вот кого мы должны остерегаться в каждой женщине». (47)

Буквалисты приуменьшали значение женщин в евангелиях, стремясь превратить их в людей второго сорта. (48) Отличительным символом полного изменения отношения к женщинам в христианстве стало переименование четвертого евангелия. Ныне оно известно нам как Евангелие от Иоанна, однако называть его следует Евангелием от Марии Магдалины. (49) В нем утверждается, что авторство этого текста принадлежит неназванному «любимому ученику». (50) Оно приписано Иоанну исключительно на основании утверждения буквалиста Иринея, который якобы помнил, как в детстве кто-то сказал ему, что евангелие принадлежит перу этого апостола. (51) Если верить гностикам, оно было написано гностическим мастером Керинфом в конце первого века. (52) Современные исследования говорят о том, что «любимым учеником», от лица которого он ведет повествование, был вовсе не Иоанн, а Мария Магдалина. (53) В других гностических источниках ее нередко называют «любимым учеником», «учеником, которого любил Иисус», «спутником Иисуса» и т.д. (54) Согласно наблюдениям ученых, это евангелие было исправлено, чтобы превратить «любимого ученика» Марию в мужского персонажа Иоанна, более приемлемого для женоненавистников буквалистов, что создало в тексте структурные изъяны. (55)

Нападки на гностицизм

Чем более самонадеянными становились буквалисты, тем более ожесточенными делались их нападки на христиан-гностиков, что порождало существующее и поныне искаженное представление о них. Классический случай перевертыша: гностики были ошибочно восприняты как дьявольские еретики, которыми, но сути, стали буквалисты. Буквалисты проповедовали ограничивающую религию и высокомерно отвергали все остальные верования, считая их злом, при этом именно они обвиняли гностиков в чванстве, а свою церковь назвали «кафолической» или «вселенской». И хотя гностическая философия учила, что «все едино», а буквалисты проповедовали непримиримую войну между Богом и дьяволом, именно они именовали себя «монотеистами», а гностиков - «дуалистами». (56) И хотя именно христианский буквализм зародился как культ самоубийства, учивший своих последователей, что путь к спасению лежит через настойчивые поиски мученической смерти, более поздние из них поносили гностиков как мироненавистников. (57)

Христиане-буквалисты обратили свои язвительные доводы также и против язычества, утверждая, что это варварский культ кровавых жертвоприношений. Как бы парадоксально это ни звучало, сами христиане-буквалисты верили, что их Бог пожертвовал собственным единственным сыном исключительно ради того, чтобы всем нам удалось избежать ответственности за свои поступки. Если толковать это буквально, то что-либо более варварское и представить сложно! И какими бы бесспорными дикарями ни были буквалисты-язычники, именно буквалисты-христиане, а не эти якобы первобытные варвары, привели западную культуру к упадку Средневековья, так верно называемого по-английски «темными веками». (58)

В конце четвертого столетия губительное разрушение было ускорено ожесточенной кампанией, которую развернула теперь единственная законная религия в Римской империи, христианский буквализм, чтобы полностью истребить своих давних соперников, гностицизм и античное язычество. В этом разгуле жестокости армии фанатичных буквалистов разрушили архитектурные шедевры языческого мира. Они сожгли на кострах собранные за многие столетия библиотеки духовной мудрости и научных знаний. Они подвергли ужасным пыткам и мучительной смерти философов, женщин-жриц, ученых - всех несогласных. Они не остановились, пока не срубили голову западной культуре, оставив ее блуждать в неведении, подобно человеку, потерявшему память. Они добились своего и вырезали сердце западной духовности, ее мистическое начало. Труп, оставшийся от религии, предлагал лишь надежду на лучшую жизнь после смерти в обмен на слепую веру в абсурдные утверждения и беспрекословное повиновение властолюбивым священникам. Эта деспотическая империя вторглась в святая святых каждого человека, лишая его права на духовную независимость, и принуждала всех либо молча уступать, либо отправляться на костер.

И все-таки, несмотря на безжалостные преследования, гностицизм уцелел. Его можно подавить, но искоренить - никогда. Это живое проявление природной пытливости и богатого энтузиазма человеческой души. Это неутолимая жажда истины и неоспоримое стремление к счастью. Это дух свободы, равенства, любви и понимания. Это сила жизни, которая всегда заявляет о себе вновь и вновь.

Гностическое наследие

К четвертому веку римская церковь на Западе осудила все, что имело отношение к гностицизму, как ересь, в то время как в Восточной церкви, центр которой находился в Константинополе, дух подлинного христианства уцелел немного дольше. Такие мудрецы, как Василий Кесарийский, Григорий Нисский, Григорий Назианзин, (59) Евагрий Понтийский и Диодох, епископ Фотики, (60) продолжали устно передавать «тайные учения для избранных» посвященным во внутренние мистерии христианства. (61) Они трактовали Библию аллегорически, поясняя, что тайны (Священного Писания могут быть раскрыты только «благодаря Гнозису«. (62) Они придавали особое значение почитанию Марии как олицетворению Софии и учили, что цель христианства - «стать Богом». (63) На Западе дух христианского гностицизма тайно проник в господствующую церковь благодаря мистическим текстам, приписанным Дионисию, приверженцу Павла. (64) Сегодня считается, что эти трактаты принадлежат перу неизвестного монаха шестого века, который намеренно назвался «Дионисием», чтобы заявить об авторитетности текстов, которые в ином случае были бы признаны ересью. Как нам известно, этот автор был учеником языческого гностика Прокла, последнего философа платоновой академии, которую император Юстиниан в 529 году принудительно закрыл, положив конец ее выдающейся тысячелетней истории. (65) Но исходя из утверждения, что первыми христианами были гностики, возможно, со временем эту точку зрения будут считать ошибочной, и тексты оценят как принадлежащие перу гностического мастера первого века, как о том в них и сказано.

Дионисию нет дела до исторического Иисуса. Его Иисус - символическое изображение Логоса. (66) Он считает, что существуют два евангелия: общедоступные учения церкви и тайное евангелие, которое «символично и предполагает посвящение» и «никогда не должно быть разглашено для непосвященных». (67) Дионисий восхваляет чудеса «божественного просветления, в которое нас посвятила тайная традиция наших священных учителей». (68) У повествований и символов христианства существует один смысл для посвященных и другой для непосвященных:

«Мы уверены, что символические сочетания придуманы не для них самих, но для неизглаголанного знания, которое по своей святости для непросвещенных недоступно, а открывается только испытанным его любителям, не увлекающимся при рассмотрении священных символов детскими мечтами, но простотой своего ума и силой созерцания возносящимся к простой и сверхъестественной истине их». (69) (Новозаветные апокрифы; редакция и коррекция специалистов Всероссийского Вестника «Русское Православие» (И.П.Х.).)

«Не думаю, что внешняя форма придуманных символов существует втуне. Это защитное одеяние, предохраняющее толпу от постижения Невыразимого и Невидимого. Только подлинные приверженцы святости знают, как прекратить ребячески толковать тайные символы. Только они наделены разумом, не ограниченным условностями, и умением чутко созерцать, чтобы прийти к простой, удивительной трансцендентальной Истине, которую эти символы олицетворяют». (69) (Перевод наш. - Д.С.)

Эти тексты имели огромное влияние на умы. Никакие другие труды не переводились и не комментировались так же часто, за исключением Библии и произведения Боэция «Об утешении философией», которому также удалось сохранить дух гностицизма даже в буквалистское Средневековье. (70) Боэций описывает, как в заключении, на которое он был осужден за ересь христианским императором Теодорихом, к нему явилась сама София, чтобы обучить его философии. Его труды были так популярны, что, хотя он видел Богиню и ни разу не упомянул Иисуса, христиане-буквалисты позднее стали утверждать, что он был из их рядов. (71) А самого Боэция Теодорих подверг пыткам, а затем приказал забить дубинкой до смерти за ересь.

Несмотря на неослабевающие попытки буквалистской церкви подавить «еретические» школы христианского гностицизма, некоторые из них продолжали действовать. Павликиане продолжали существовать до десятого века, манихейство - до третьего, а симониты - до четырнадцатого. (72) С десятого по четырнадцатый век на Балканах павликиане процветали как «богомилы», что означало «друзья Бога» (73) - традиционное имя гностиков, которым впервые воспользовались пифагорейцы. У них даже был собственный «гностический Папа». (74) А в 1211 году антибогомильский совет обвинил их в проведении «нечестивых таинств, наподобие эллинских языческих обрядов». (75) Один из их противников-буквалистов пишет с отвращением:

«Они отрекаются от богатства, испытывают неприязнь к царю, высмеивают старших по рангу, осуждают аристократов и запрещают рабам повиноваться своим хозяевам».(76)

В двенадцатом веке под влиянием богомилов возникли катары (от греч. katharos - чистый). (77) Это учение в течение многих лет было преобладающей формой христианства на землях Франции, Испании и Италии. (78) Катары также называли себя «друзьями Бога» (79) и осуждали буквалистскую церковь, называя ее «церковью антихриста». Они утверждали, что являются живыми преемниками подлинного христианского наследия, которое втайне продолжало существовать и у которого было множество сторонников «по всему миру». (80)

Как и первые христиане, катары были вегетарианцами, верили в перевоплощение и считали ветхозаветного Бога Иегову деспотом. (81) «Пистис София», раннее христианское евангелие, объясняет, что Христос учил «устами брата нашего Павла». (82) Катары придерживались этой традиции, утверждая, что Иисус никогда «не был в этом мире во плоти, лишь дух его был в теле Павла». (83)

Даже противники уважали катаров за их доброту и великодушие. Католик Бернард Клервоский пишет:

«Если спросить у них, то лучших христиан и не найти. Речи в высшей степени достойны порицания, а сказанное они подтверждают делом. Что же до их морали, то они никого не обманывают, не притесняют и ни на кого не нападают». (84)

Несмотря на это, буквалистская церковь учредила печально известную инквизицию специально для истребления катаров, чем та и занималась с беспощадным воодушевлением, заживо сжигая мужчин, женщин и детей. В 1139 году католическая церковь начала созывать соборы, которые выносили приговоры еретикам. Папа Римский Иннокентий III заявил: «любой, кто попытается обзавестись собственными взглядами и суждениями о Боге, противоречащими церковной догме, будет предан сожжению без сожаления». (85) Любому, кто согласится принять участие в этой кампании против катаров, он пообещал отпущение грехов и вечное спасение, а также земли и имущество, конфискованные у еретиков. Это положило начало ожесточенной тридцатилетней резне, опустошившей южную Францию. К примеру, в Сен-Назере было убито двенадцать тысяч человек, а в Тулузе - десять тысяч.

Инквизитор Бернард Гай учил, что никто не должен спорить с неверующим, а только «вонзить свой меч ему в живот как можно глубже». (86) Когда командующего легата Арно спросили во время осады Безье, как отличить, кто катар, кто - нет, он ответил: «Убивайте всех, Бог узнает своих». Не выжил ни один ребенок. (87) В 1325 году Папа Римский Иоанн XXII заметил, что многие катары бежали в Боснию, где благоденствовали богомилы, как будто в «Землю Обетованную». (88) Гротескным прообразом нацистского террора послужил указ, согласно которому катары, сменившие свою веру на католическую, должны были нашивать себе на одежду желтый крест, а также теряли гражданские права, (89) а в восточной Европе инквизиторы натирали еретиков жиром и запекали живьем в печах. (90) Если бы когда-либо потребовалось доказательство того, что гностики называли католичество церковью антихриста вполне оправданно, оно налицо. (91)

И все-таки, несмотря на преследования, свободный дух гностицизма невозможно было уничтожить. Он вдохновил немецкого мистика Экхарта, который писал о Софии и учил, что в сердце христианства, иудаизма и язычества лежат одни и те же мистические доктрины. (92) Он вдохновил ринеландских мистиков Таулера и Сузо, которые также называли себя «друзьями Бога». (93) Он послужил вдохновением для бесчисленных групп вольномыслящих, вроде «Братьев и сестер свободного духа» в Европе, которые учили: «Евангелие содержит поэтический вымысел, который не соответствует действительности». (94) В Англии он вдохновил левеллеров, рантеров, диггеров и квакеров. (95)

Он также воодушевил многих крупных деятелей западной культуры - Данте, (96) Леонардо да Винчи, Микеланджело, Пико делла Мирандоло и большинство великих умов эпохи Возрождения, которые основали новую Платоновскую академию; (97) протестанта-гностика Якоба Беме, которому София являлась в видениях. (98) поэтов - Блейка, Мильтона и Гете, создавших свой гностический миф; (99) ученых Галилея, Коперника и Кеплера, которые возродили пифагорейство; философов Декарта, Фихте, Шеллинга и Гегеля, которого порицали за принадлежность к гностикам-валентинианам. (100)

Карл Юнг, наряду с Зигмундом Фрейдом стоявший у истоков психоанализа, изложил христианский гностицизм понятным для двадцатого столетия языком. Он писал Фрейду, что София гностиков была «перевоплощением древней мудрости и может снова появиться в современном психоанализе». (101) Он также утверждал: «не остается никаких сомнений, что многие гностики были психологами», а причиной психических расстройств стал считать отсутствие посвящения. (102) Он писал:

«Всю жизнь я работал и учился, чтобы обнаружить то, что эти люди уже знали». (103)

Когда ему было за сорок, под псевдонимом христианина-гностика второго века Василида Юнг написал собственный гностический текст под названием «Семь наставлений мертвым». Это выдающееся произведение обращено к встревоженным умершим, ожидания которых были обмануты христианским буквализмом и которые являются перед рассказчиком, причитая: «Мы вернулись из Иерусалима, где не нашли того, что искали». (104) Юнг считал эту работу источником всех своих последующих открытий, но, хотя и распространил ее среди друзей, запретил публиковать ее до своей смерти, в страхе, что пострадает его репутация в научных кругах. (105)

Из обнаруженной в 1945 году библиотеки гностических текстов Наг-Хаммади институт Юнга приобрел коллекцию, известную теперь как «Кодекс Юнга». Переводы этих работ подтвердили, что многие из его догадок о христианском гностицизме были удивительно верны. На закате своей жизни он участвовал в телевизионном ток-шоу. Его знаменитый ответ на вопрос о том, верит ли он в Бога, был нестареющим гностическим утверждением: «Я знаю, что Бог существует. Мне не нужно верить, я знаю». (106)

Буквалистское наследство

Победа христианского буквализма была духовным и культурным бедствием, от которого мы все еще оправляемся. После того, как покрывало облагороженной снаружи «христианской» культуры было сорвано в двадцатом веке нацистами Гитлера, Юнг написал:

«Христианская цивилизация оказалась удручающе пустой; все только оболочка, а внутренне человек оказался нетронутым и поэтому не претерпел изменений. Да, все можно было найти снаружи - в образе и слове, в Церкви и Библии, - но ничего этого не было внутри». (107)

Изгнав гностические внутренние таинства, буквалистское христианство утратило свою душу. Оно стало пристанищем «лицемеров», над которыми насмехался Иисус в созданном гностиками евангельском повествовании; церковных деспотов, которые навязывали свои вероучения угрозами и удерживали власть с помощью жестокости; политиков, переодетых в священников, которые искали оправдания разорению континентов и порабощению миллионов людей. (108)

Считается, что буквалистское христианство способствовало позитивным социальным реформам в западном обществе. Однако в действительности побуждающий толчок к гуманным переменам исходил от гуманистов (Гуманист - представитель гуманизма, идейного движения эпохи Возрождения, направленного к освобождению человеческой личности и мысли от оков феодализма и католицизма. (Прим. перев.)) и вольнодумцев. Консервативные силы государственных церквей противились каждому шагу в сторону сочувствия, от уничтожения рабства до отмены смертной казни. (109) В течение последних десятилетий буквалистское христианство, уже неспособное угрозами принудить нас к подчинению, показало более мягкое и привлекательное лицо. И все-таки его темная сторона продолжает воздействовать на мир бесчестной подлостью. Согласно недавним подсчетам, по меньшей мере 8000 действующих «миссионеров» находятся сейчас в одной только Гватемале, многие из которых открыто сотрудничают с бесчеловечной тайной полицией и вооруженными силами, угнетающими туземное население. Будучи типичным представителем христиан-буквалистов, один проповедник из миссионерской группы Эль Вербо нашел этому следующее оправдание:

«Армия не истребляет индейцев. Она истребляет демонов, а индейцы одержимы демонами». (110)

Однако во многих европейских странах влияние буквалистского христианства наконец ослабевает. Количество прихожан сокращается, а церкви продаются как жилые помещения. (111) Наука стремительно становится преобладающим мировоззрением. Это вызвало два различных отклика у тех, кто не желает отправить христианство в мусорную корзину истории: «фундаменталисты» отчаянно стремятся вернуться назад, к былой уверенности, пока остальные пытаются перекроить фигуру Иисуса на новый лад.

Фундаменталисты

Фундаментализм - это протестантское продолжение фанатичной и догматичной традиции римского католичества. (112) Еретикам, слана Богу, больше не угрожает сожжение, однако нам все-таки пришлось вытерпеть ярость фундаменталистов по поводу того, что мы осмелились опубликовать собственные представления об истоках христианства. И хотя мы не подвергли себя смертельной опасности, многие пытались запугать нас «опасностью после смерти». Если верить этим фанатикам, Иисус обустроил вечный лагерь пыток именно для того, чтобы расквитаться с такими богохульниками, как мы.

Фундаменталисты категорически настаивают на том, что Библия - это в буквальном смысле слово Божье, которое нельзя подвергать сомнению. Такая позиция возвращает нас к истокам римско-католической церкви, в конец второго века, когда Тертуллиан включил «жажду знаний» в свой список пороков, предлагая заменить ее добродетелью слепой веры в Священное Писание. (113) Однако одержимость текстом писаний - это идолопоклонство. Она ошибочно принимает облачение за оголенную истину. Она не дает проникнуть в суть, ограничиваясь теоретическими построениями прошлого. Как сказал Павел, «буква убивает, а дух животворит». (114)

Фанатично обеспокоенные мнимым упадком моральных ценностей, фундаменталисты указывают на бесчеловечный Ветхий Завет как на ниспосланный свыше отчет о деяниях единственного и неповторимого Бога Иеговы. Давайте взглянем, какому Богу они поклоняются. В книге Бытия Иегова губит все живое на Земле потопом (115) и как-то умудряется найти время «умертвить» одного конкретного человека за то, что тот пролил семя на землю, «когда входил к жене брата своего». (116) В книге Исхода он насылает ужасные казни на египтян за то, что те не позволяют израильтянам покинуть их землю, хотя сам и «ожесточил сердце фараоново». (117) Он также лишает жизни египетских первенцев, помогает израильтянам истребить целое племя амаликитян, разрешает забивать рабов до смерти, а услышав, что израильтяне поклоняются Богу-конкуренту, приказывает тем из них, кто остался предан ему, убивать друзей и родных, что привело к смерти трех тысяч человек. (118)

Неудовлетворенный этим, в Первой книге Царств Иегова мстит жителям Гефа, смертельно поражая всех мужчин геморроем. (119) В книге Левита он потворствует человеческому жертвоприношению. (120) В книге Второзакония он приказывает израильтянам уничтожить всех людей в тех городах, которые он завещает им в «наследие», требуя «не оставить в живых ни одной души».(121) В книге Чисел он повелевает забить человека камнями за то, что тот собирал дрова в день субботний, и насылает «поражение», от которого умирает четырнадцать тысяч семьсот человек. (122) Он также помогает израильтянам поразить хананеев «так, что ни одного не осталось» и истребить мадианитян, советуя, как поступить с пленными женщинами и детьми:

«Убейте всех детей мужеского пола, и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте. А всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя». (123)

Теперь понятно, почему христианский гностик Маркион прозвал Иегову «истребителем». (124) И даже менее мрачные главы Ветхого Завета настолько неуместны и несвоевременны для нашей культуры, что выглядят просто глупо. Книга Левита говорит нам о том, что запрещены любые контакты с менструирующей женщиной. (125) зато покупать рабов из соседних государств - совершенно нормально. (126) А вот есть морепродукты - ни в коем случае, потому что они, оказывается, «скверны для нас». (127) Книга Бытия настаивает на умерщвлении каждого, кто работает в субботу, - значит, большинство людей заслуживают смерти. (128) Второзаконие предписывает, что если сын не повинуется своим родителям, «все жители города его пусть побьют камнями до смерти» за воротами города, так что если вы мужчина, а ваш отец - фундаменталист, и вы читаете эти строки, то считайте, что попали в крупную передрягу! (129)

Если вы и вправду буквально верите в то, что Бог написал или самолично способствовал написанию некоторых непогрешимых книг, как это делают фундаменталисты, то вот какой нелепой путаницей все это заканчивается. Теперь понятно, почему Павел считал Ветхий Завет как все «ветшающее и стареющее», «близким к уничтожению»! (130) Как досадно, что он оказался настолько неправ.

Фантазеры

Противоположную фундаменталистам позицию занимают те, кого можно назвать «фантазерами». Они очень хотят отбросить традиционные формы христианства как неправильно истолкованные, устаревшие и многословные. Они считают евангелия трудами людей, способных ошибаться, и поэтому без стеснения вырезают нелюбимые элементы повествования об Иисусе, заполняя пробелы плодами собственного воображения и создавая «мозаичного» Иисуса, подходящего им.

В последние десятилетия такие фантазии достигли масштабов эпидемии. Благодаря им, Иисус бывал в Индии и Тибете, женился и основал династию европейских монархов, (131) даже улетел в космос и оттуда повелевал нам совершить самоубийство, чтобы присоединиться к нему на огромном космическом корабле в небесах. Чего только не придумают, и кто-то в это верит!

Во время первой лекции, на которой мы представили доводы и предположения, изложенные в книге «Иисусовы Мистерии», (132) нас привела в замешательство одна молодая женщина: поднявшись со своего места на заднем ряду, она уверенно объявила, что, какими бы впечатляющими ни были наши исследования, они не могут быть истинными, ведь она отчетливо помнит, что была в прошлой жизни Марией Магдалиной. С тех пор мы познакомились еще со многими Мариями Магдалинами, с мужчиной, убежденным, что он живет в том самом доме, в котором остановился Иисус во время своего визита в Англию, а также с одним пожилым господином, чьи «духовные проводники» достоверно сообщили ему, что в действительности существовало пять Иисусов.

По сути, существуют тысячи Иисусов, потому что у всех он разный. Удивительно, что Иисус каждого человека подозрительно похож на него самого. У деспотичных и жестоких Иисус - беспощадный тиран. А у отзывчивых и либеральных пацифистов он участливый и миролюбивый, с широкими взглядами. Для иудеев Иисус - раввин. Для буддистов - буддист. Для индусов - аватара. Великий немецкий теолог Рудольф Бультман назвал это «эффектом глубокого колодца». В поисках «подлинного» Иисуса мы будто смотрим в глубину колодца - и каждый видит собственное отражение.

Это не только удел чудных последователей движения Новой Эры, но также применимо и к уважаемым историкам. В своей книге «В поисках исторического Иисуса» Альберт Швейцер пишет, что ученые будто практикуют пластическую хирургию на Иисусе, который после операции всегда оказывается похож на проводившего ее доктора. (133)

Докетизм

Докетизм (от греч. dokeo - казаться) - раннехристианская ересь, отрицавшая полноту человечества Христа. Поскольку материя рассматривалась как низшее по отношению к духу и принципиально злое начало, невозможно было допустить, чтобы Бог действительно сделался человеком, поэтому докеты считали, что Христос лишь казался человеком, и либо он воспринял человеческий образ при рождении, расставшись с ним на кресте, либо само тело его было небесной, эфирной природы. Тем самым отрицалось учение о воплощении, искупительной жертве и воскресении Христа. (Прим. ред.)

Не впервые в истории Иисус приобрел множество лиц. Судя по словам буквалиста Ипполита, у каждого гностика «был собственный Иисус». (134) Но это не вызывало противоречий и споров, потому что для гностиков Иисус был мифологическим персонажем, который являлся в воображении в подходящей для человека форме, соответствуя его уровню духовного сознания (135) Евангелие от Филиппа поясняет:

«Иисус овладел ими всеми тайно. Ибо он не открылся таким, каким он был [воистину]. Но он открылся так, как [можно было] видеть его. Так [им всем] он открылся: он [открылся] великим - как великий, он открылся малым - как малый, он [открылся] ангелам - как ангел и людям - как человек. Поэтому его Логос скрыт от каждого. Некоторые видели его, думая, что видят самих себя». (136)

В Деяниях Иоанна Иоанн с братом Иаковом вместе видят Иисуса, подающего им знак, но один из них видит красивого мужчину, а другой - маленького ребенка. Позднее для одного из них Иисус становится «безволосым с густой ниспадающей бородой», а для другого «юношей с едва пробившейся бородкой». (137) В Деяниях Петра, сам Петр рассказывает: «Я воспринял его в таком виде, в каком только и мог воспринять». Он учит вдов, как увидеть Иисуса:

«Сознанием вы увидите то, чего не сможете увидеть глазами. И хотя глаза ваши закрыты, позвольте им открыться внутри, в сознании вашем». (138)

От недоумения вдовы лишаются чувств, и к каждой из них Иисус является в своем обличье. Некоторые говорят, что видели «старика с неописуемой внешностью», другие - «растущего юношу», а третьи - «мальчика, который мягко прикоснулся к векам нашим, и они отворились». Петр замечает:

«Бог превыше наших мыслей, как мы узнали это от пожилых вдов, которые видели Господа в разных обличьях». (139)

Судя по словам Феодота, Павел понимал, что «каждый знает Господа по-своему и не у всех он одинаков». (140) Самому Павлу Иисус явился ярким светом. (141) В Апокрифе Иоанна Иоанн также видит Иисуса в луче света, но на этот раз с изменяющимся изображением внутри:

«Я увидел в свете юношу, который стоял предо мною. Но когда я смотрел на него, он стал подобным старцу. И он изменял свой облик, став как дитя, в то же время предо мною. Он был единством многих форм в свете, и формы открывались одна в другой. Будучи одним, почему он был в трех формах? Он сказал мне: «Иоанн, Иоанн, почему ты сомневаешься? Почему страшишься? Разве тебе чужд этот образ? Это так: не будь малодушным! Я тот, кто с тобою всегда». (142)

Гностическое вероучение о том, что Иисус - символический воображаемый персонаж, известно как докетизм. Это учение ошибочно истолковано христианами-буквалистами как странное утверждение, будто Иисус - это бестелесное привидение, которое чудесным образом произвело впечатление, будто прожило человеческую жизнь, описанную в евангелиях. Но это сумасшествие - лишь результат того, что буквалисты понимают слова гностиков буквально. Докетизм в действительности учит тому, что Иисус - это переменчивая фигура, которая представляет собой архетип личности и является в разных обличьях людям с разным уровнем понимания. В Евангелии от Филиппа об этом говорится с поразительной ясностью: «Некоторые видели его, думая, что видят самих себя». (143)

Трудности появляются оттого, что, когда люди впервые знакомятся с собственной версией Иисуса, они «узнают в нем своего брата, а других считают внебрачными детьми», как выразился Ипполит. (144) Их Иисус - подлинный, а все остальные - самозванцы. Но как только вера в исторического Иисуса останется в прошлом, противоречивые Иисусы больше не будут причинять нам трудностей. Любой сможет заглянуть в колодец, убедиться, что Иисус точь-в-точь похож на него, и не будет возражать, когда остальные сделают то же самое. У всех нас может быть свой Иисус. В этом и заключается суть мифологической фигуры - она может быть адаптирована под нужды разных людей и сменяющихся времен.

Что объединяет фундаменталистов и фантазеров, так это их одержимость историческим Иисусом. Мы предлагаем радикальную альтернативу: освободиться от бесполезной озабоченности историей и вернуться к первоначальному христианскому понимаю Иисуса - как героя аллегорического мифа, обладающего огромной преобразовательной силой.

Реальный Иисус - это плод воображения

Мы в полной мере понимаем, как сложно сомневаться в существовании того, кого миллионы людей считают самым значительным в истории человечества. Многие из нас с детства ярко представляли себе исторического Иисуса. Стоит произнести его имя - и перед глазами встает его образ в грубых белых одеждах, с длинными развевающимися волосами и бородой. Однако самые ранние художники изображали его без бороды, коротковолосым и в римской тунике. (145) Из недвусмысленного замечания Павла, что «если муж растит волосы, то это бесчестье для него», вполне очевидно, он не разделял нашего представления о Христе! (146)

Повсеместно принятый ныне образ бородатого и длинноволосого Иисуса утвердился лишь в восьмом веке, когда восточная церковь в Константинополе вдруг предъявила чудом появившийся «автопортрет» Иисуса на куске ткани, которым он утер лицо. (147) Римская церковь не желала уступать - у нее вдруг обнаружился портрет бородатого Иисуса, написанный Лукой, а позднее доработанный ангелами. Паломники в Ватикане до сих пор поклоняются этой абсурдной подделке в надежде, что она так или иначе приведет их ближе к Истине. А истина такова, что распространенный ныне образ Иисуса - не более чем плод воображения, как нашего, так и наших предшественников.

Существовал ли когда-либо «исторический Иисус»? Доказательства говорят о том, что нет. Но для нас этот волнующий вопрос вовсе не так уж важен. Что действительно важно, так это осознать, что Иисус, с которым мы общаемся в собственном воображении, - это мистический «архетип», посредством которого мы можем прийти к «сознанию Христа» внутри себя; ведь если не отдалиться на достаточное расстояние от наших фантазий и мнений и не увидеть, что наше представление об Иисусе - лишь плод воображения, мы никогда не познаем самих себя настолько, чтобы постичь Гнозис. Тем не менее, необходимо быть подготовленным духовно, чтобы воспринять это известие с радостью, а не с горечью, и понять, что оно преподносит нам именно то, что мы искали, а не лишает нас чего-то. Учение «Христа внутри» - открытая тайна, услышать которую может лишь тот, кто созрел.

Многим отчаянно хочется верить в сверхъестественного спасителя, который буквально воплотился в человеческий облик, чтобы прийти к ним на помощь. Это их право. Такой чудотворец - типичный персонаж античных мифов, служивший для того, чтобы вселять надежду на нечто большее, чем будничность, в тех, кто не видит, что вся жизнь - головокружительное чудо. Образ священного Богочеловека был обдуманно создан, чтобы привлечь духовных новичков, которым еще предстояло обнаружить, что этот мифический персонаж символизирует их собственную первозданную сущность. Те, кто еще не готов, цепляются за своего «настоящего» Иисуса, как за спасательный круг в бушующем море бытия. Предложение отпустить его кажется им сумасшествием. Но тайные учения христианства были созданы не для того, чтобы злонамеренно препятствовать комфорту простых верующих. Как ни странно, они предлагают нечто куда более убедительное, чем слепая вера в исторические события. Они предлагают Гнозис - непосредственное знание Истины на собственном опыте. Они не говорят: «Посмотрите, вы держитесь за иллюзию». Они говорят:

«Успокойтесь. Вы не утонете. Можете выпустить из рук свой круг, ведь жизнь совершенно безопасна. Испытайте Гнозис на себе, и ваше невежество рассеется. Знайте, кто вы есть на самом деле, и больше никогда вам не придется бояться. Откройте Христа в себе, и вы всегда будете едины с Богом».

краткие выводы

Христианский буквализм зародился в конце второго столетия и сначала был незначительным культом, единственным в своем роде, который утверждал, что Иисус в действительности существовал, а события, описанные в языческом мифе об умершем и воскресшем Богочеловеке, - его биография. Буквалисты сфабриковали родословие, чтобы связать себя с мнимыми апостолами, и подделали послания Павла, чтобы тот выглядел настроенным против гностиков.

В точности повторяя достижения мистериального культа персидского Богочеловека Митры, христианский буквализм становился все более популярным, а в четвертом веке обрел статус государственной религии Римской империи. Заручившись поддержкой могущественной державы, он вел варварскую войну против язычества и христианского гностицизма, разрушая храмы и библиотеки, сжигая книги и вольнодумцев, погружая западную цивилизацию в мрачное Средневековье.

Наследие христианского буквализма - одержимость заблуждением об историческом Иисусе. Однако первые христиане учили, что Иисус - это мифологический персонаж, которого каждый воображает по-своему, в зависимости от собственного уровня понимания.

Если повествование об Иисусе - аллегорический миф, «что он означает? Возможно ли отыскать утраченные внутренние таинства христианства? Рассматривая христианство как часть обширной гностической традиции, процветавшей в античном мире, мы сумели обнаружить подлинные его истоки. Теперь давайте исследуем христианские мифы и доктрины в свете языческой и иудейской гностической философии и посмотрим, сумеем ли мы возродить евангелие Гнозиса.

Примечания

3. Критика, высказанная в адрес гностиков Иринеем и в особенности римским судебным оратором Тертуллианом, иллюстрирует типично римскую неприязнь к экстазу, участию женщин в обрядах – всему что было связано с культами. Это противоречило рассудительной сдержанности, набожности и патриархату римской религии и считалось superstitio – буквально «чересчур увлеченной» религией. Например, когда культ Великой Матери пришел в Рим в начале второго века, главным жрецом в нем должен был быть мужчина, а не женщина, как было заведено ранее. Практика кастрации во имя Аттиса также была запрещена. В 186 г. до н.э. на вакхические мистерии был наложен запрет из-за того, что они практиковали оргии, пришли с Востока, а возглавляли их женщины. Это задало многовековую тенденцию выступать против иноземных мистериальных культов, таинств, а также collegia (собраний), похоронных сообществ и других групп.

4. См.: «Taking Things Literally» // TJM. P. 211 и далее. Пифагорейцы в шестом веке до н.э. толковали труды Гомера аллегорически. Эту технику также позаимствовали иудеи античной Греции. Ее широко использует Филон, зачастую очень изощренно, чтобы истолковать иудейское Священное Писание с точки зрения платоновской философии.

5. Пророчества Иисуса в Мт. 16:28 и Лк.21:12-36, что некоторые из слушающих доживут до Апокалипсиса, явно истолковывались неверно, воспринятые буквально. См.: TJM. Рр 143-144.

6. См. напр.: Тертуллиан. Апология. 50. И хотя Тертуллиан желал посредством мученичества получить от Бога полное прощение, он все-таки избежал такой участи.

8. По словам Иринея, последователи Карпократа считали себя и других учеников, например, Павла и Петра, «ничем не ниже Иисуса» (Ириней. АН. 1.25.2. Цит. по: Hanratty, G., 1997. P. 27).

10. Августин объявил победу буквалистского фундаментализма, когда написал, что отныне не будет принято ничего, что противоречит Писанию, потому что оно превыше всех сил и человеческого разума (см.: Fidler D. 1993. P. 180). Он также заявил, что не поверил бы евангелию, если бы его не принудила к этому католическая церковь (Там же. P. 320).

11. Ньюаркский епископ пишет о том, как разочаровался в буквализме: «На мой взгляд, буквальная трактовка Библии сначала поддерживала авторитет Писания, а потом принесла разочарование. Я был предан ей настолько, что погрузился в глубокое ее изучение, что сделало ее буквальное восприятие полностью невозможным. Буквально понятая Библия скорее приводит в недоумение, нежели дает ответы. Она предлагает мне такого Бога, которого я не могу даже уважать, не говоря о том, чтобы поклоняться... Тот, кто настаивает на библейском буквализме, невольно приближают смерть христианства, которое так любят» (John Shelby Spong. Цит. по: Leedom Т. С. 1993. P. 116).

12. Барнстоун замечает: «Со всей категоричностью можно сказать, что Библия, которая не содержит в себе ни текстов всего периода между заветами, ни более поздних христианских апокрифов, ни гностических трактатов, с коротким и повторяющимся каноном Нового Завета, явила нам сокращенную цензурой и искаженную картину древней религиозной литературы. Создается впечатление, будто христианство появилось само по себе, как нечто божественное, без прошлого или исторического контекста» (Barnstone W. 1984. xviii). Мэк пишет о новозаветном каноне: «Поразительно, как такое количество духовной литературы было сокращено до малого набора евангелий и посланий» (см.: Mack В.L. 1993. P. 228).

13. Это убеждение было развеяно открытием, что Лука и Матфей воспользовались Евангелием от Марка в качестве источника. Возможно, то же сделал и Иоанн, чья независимость от Марка находится под вопросом.

14. Имена Матфея, Марка, Иоанна и Луки ни разу не появляются в дошедшем до нас труде Мученика Юстина, написанном в середине второго века. Однако поколением позже Ириней подчеркивает авторитет этих евангелий: «Невозможно, чтобы Евангелий было числом больше или меньше, чем их есть. Ибо, так как четыре страны света, в котором мы живем, и четыре главных ветра» (Ириней АН. 3.11.8). Люденманн пишет, что «надуманные аргументы» Иринея по крайней мере доказывали, что идея эта была нововведением, и ее требовалось защищать» (Ludenтапп G. 1995. P. 196). Юстин также никогда не слыхал о Деяниях (или о Павле, герое большей части книги, которого он также не упоминает ни разу), а первым о нем говорит Ириней ок. 175 г. н.э. Широко распространено мнение, что это имеющее авторитет писание Маркиона побудило католиков-буквалистов установить собственный канон (см.: Price R.M. 2000. P. 80).

16. Из тринадцати посланий Павла в Новом Завете обычно лишь семь считаются большей частью подлинными. Из оставшихся шести «Пастырские послания» – 1-е и 2-е к Тимофею, а также к Титу, повсеместно признаются подделкой. Их неожиданное появление в конце второго века у Иринея легко объяснимо, потому что они превращают Павла в агрессивно настроенного противника гностицизма. Подозрительно, что его огромное сочинение «Обличение и опровержение лжеименного знания [Гнозиса]» опирается исключительно на одну цитату из 1 Тим. 6:20. См.: Ludenmann, указ. соч., P. 135.

17. Как замечает Доэрти: «По сути апологеты исповедовали веру, более всего похожую на религию Логоса. В ее основе лежит платонизм, требования религиозного участия в котором доведены до максимума, совмещенный с иудейской теологией и этикой». См.: «The Apologists as Platonic Philosophers» // Doherty E. 1999. P. 276 и далее.

18. Афинагора Афинского интересует лишь Сын Божий как Логос, а исторического Иисуса в 37 главах своего труда «Прошение о христианах» он не упоминает ни разу. См.: Doherty E. указ. соч., P. 279.

23. И все же, за исключением повсеместного «распят при Понтие Пилате», Юстин не описывает практически никаких подробностей жизни Иисуса. (указ. соч., P. 284).

24. Мученик Юстин. Первая апология, 20: «...мы иное утверждаем согласно с уважаемыми у вас поэтами и философами, а другое – полнее и достойнее Бога, нежели они». В «Диалоге с Трифоном» Юстин пишет, как был отвергнут пифагорейской и платоновской школой, прежде чем организовал собственную.

25. Татиан. Речь против эллинов, 21. См.: Doherty E., указ. соч. P. 282. Позднее Татиан отказался от буквализма своего учителя и стал гностиком, как и отец церкви Тертуллиан.

26. Несмотря на попытки христиан-апологетов умалить значение гностиков, очевидно, что в большей части Средиземноморья именно гностицизм был первым христианством. Как пишет Гиббон в книге «Упадок и падение Римской империи», гностики «обитали в Азии и Египте, обосновались в Риме, а иногда даже проникали в западные провинции». Гиббон пишет со свойственным ему остроумием: «В большинстве своем они возникли во втором веке, достигли расцвета в третьем и были подавлены в четвертом и пятом силой вошедших в моду разногласий» (Gibbon E. 1796. P. 458).

30. Бардесан родился в 135 г. н.э. в Сирии. Он обратил местного правителя в гностическое христианство, и между 202 и 217 годами в одном из районов Сирии оно было официальной религией. Позднее римский император Каракалла истребил его. См.: Hoeller S.А. 1989. P. 81.

31. Роберт Прайс приводит полезное обсуждение о расширении гностицизма на Восток. См.: Price R.M. 2000. P. 24 и далее.

32. «Живое евангелие» Мани начинается словами, намеренно повторяющими слова Павла: «Я, Мани, Апостол Иисуса...» В его труде идет постоянная борьба между «новым человеком» и «ветхим человеком», термины, явно позаимствованные у Павла. См.: Lieu, указ. соч., P. 18.

33. Несмотря на то, что к четвертому веку н.э. манихейство распространилось на Западе (Августин, например, был манихейцем в течение девяти лет, до обращения в буквалистское христианство в 386 г. н.э.), оно терпело жестокие гонения во время правления Феодосия в конце четвертого века. К шестому его придали анафеме, его предводителей обезглавили, а последователей убили или изгнали (см.: Lieu, указ. соч., viii). Однако на Востоке манихейство продолжало распространяться вдоль Шелкового пути и стало государственной религией Уйгурской империи (восточный Иран) в 762 г. Манихейские апостолы являлись в китайском имперском суде в 694, а также, по свидетельству португальцев, религия все еще существовала в южном Китае в XVII веке. Находки в Туркестане в 1902 и в Египте в 1930 большого количества ранее неизвестных манихейских текстов на коптском, иранском, турецком и китайском языках перевернули представления о манихействе.

37. Митраизм на европейской территории впервые появился в Тарсе в середине второго века до н.э. По словам Плутарха, римляне были впервые посвящены в этот культ его последователями, которых римский полководец Помпей захватил во время кампании против Митридата (обратите внимание на имя) ок. 64 г. до н.э. (Плутарх. Жизнь Помпея. 24). После того, как Коммодий (император 180-192) также принял его, по всей империи началось строительство митраистских святынь (см.: Cumont F. 1903. P. 83). Примерно за такой же промежуток времени культ Иисуса проделал похожий путь от верования преследуемого меньшинства до религии имперского покровительства.

38. См.: TJM. P. 246 и далее. Для Феодосия христианство и гражданство были сходны по смыслу, и любой, кто отвергал Христа, автоматически становился изгоем римского общества. Как замечает Кэмпбелл, «во время правления Константина христианство было наделено равным статусом с имперским язычеством, но половиной века позднее, во время правления Феодосия (379-395), оно стало единственной разрешенной религией; таким образом, начало периода темного средневековья было отмечено имперским декретом». См.: Campbell J. 1964. P. 389; Lieu S.N.C 1985. P. 112.

39. Тертуллиан пишет: «Спрашивается, наконец: кем же внушается знание того, что пригодно для ересей? Разумеется, дьяволом, дело которого – извращать истину, который даже самим священным таинствам подражает в идольских мистериях. И он сам крестит некоторых – тех именно, кто верит в него и верен ему: он обещает взамен снятие грехов в этой купели. И если я еще помню, Митра чертит там [т.е. в царстве дьявола] знаки на лбах своих воинов, празднует он и приношение хлеба, представляет образ воскресения <...> не будет ли ясно, что дьявол подражает мелочному ритуалу иудейского закона? И уж конечно, тот, кто с такой притворной подражательностью стремился выразить в делах идолослужения самые средства (res), при помощи которых совершаются таинства Христовы, вне сомнения, так же и с тем же замыслом стремился и мог приноровить божественные тексты и сочинения святых мужей к чуждой и подражательной вере» (Тертуллиан. DP. 40). Мученик Юстин обвиняет митраистов в подражании евхаристии вплоть до слов: «Это делайте в Мое воспоминание, это есть тело Мое... Это есть кровь Моя» (Мученик Юстин. Первая Апология. 1.66).

40. Фразы «Таинства внушают благоговейный трепет» и «Это известно посвященным» часто повторялись в греческих церемониях, написанных в IV и V веках. См.: Campbell J. 1955. P. 367. Когда язычество перестало быть помехой, христианство могло в открытую воздавать должное таинствам.

41. Христианские посвященные обнаженными шли креститься, затем облачались в белые одежды, а на лбу у них маслом рисовали крест. Процессия возвращалась в базилику, и каждый из посвященных нес в руках свечу, а в литургии александрийского обряда на голове у него была надета корона. Как утверждает деАльвиелла, «именно во время элевсинской процессии на мистах белые одежды, на голове корона, в руках факел, и вместе они поют гимны на пути в святилище» (D'Alviella G. 1981. P. 114). Описания этих процессий у Иоанна Златоуста, Кирилла Александрийского и Дионисия Ареопагита можно поставить в один ряд с таковыми языческих писателей Клавдия, Темиста и Плутарха.

43. См.: Gruber, Kersten. 1985. P. 230. В культе Митры были еще шесть таинств, полностью аналогичных таинствам католической церкви.

44. В Эфесе находился храм Артемиды, Великой Матери Богини Малой Азии, самый большой храм, когда-либо построенный греками, одно из семи чудес света. Неудивительно, что Феодосий II созвал Вселенский собор в городе, в котором всего несколькими годами ранее поклонялись языческой «Матери Божьей» (см.: Campbell J. 1964. P. 410; Matthews; С. 1992. P. 193). Вскоре после собора начали создаваться легенды, что Мария и Иоанн уехали в Эфес после распятия (см.: Pelican]. 1996. P. 207).

45. Титул «Царица Небесная» уходит корнями к арманским таблицам (Огромный клинописный архив, включавший деловые документы и лит. произведения (мифы и др.). найденный итальянскими археологами (1974-75) под руководством Паоло Маттиэ в районе Алеппо (Армана), в развалинах крепости Эбла, древнего города-государства, существовавшего на территории сев. Сирии в 3-м – нач. 2-го тыс. до н.э. (Прим. ред.)) и правлению Эхнатона, см.: Gray J. The Queen of Heaven // IDB III. P. 975. Тж. Scott M. 1992. P. 42.

48. И снова поддельные «Пастырские послания» служат против Павла, на этот раз чтобы сделать из него женоненавистника. См.: 1 Тим. 2:11: «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью»; 1 Тим. 2:12: «А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии».

49. Скотт пишет: «Вся сфера отношений между четвертым Евангелием, женщинами, Софией и гностицизмом, несомненно, заслуживает пристального внимания в ближайшем будущем» (Scott, указ. соч.. P. 252). Мы надеемся, что данная книга стала откликом на этот призыв.

50. Личность «ученика, которого любил Иисус» из «Евангелия от Иоанна» долгое время оставалась загадкой. В Ин. 21:20-24 сказано, что Евангелие написано учеником, которого любил Иисус и который воочию видел происходившее, однако имя его не называется ни разу.

51. Большинство ученых сегодня согласны, что Иоанн не писал Евангелия, которое носит его имя. Единственным основанием приписать его именно ему являются детские воспоминания Иринея (Ириней. АН. 2.22.5).

53. См.: сайт Ramon K. Justino . Justino приводит убедительные аргументы, чтобы приписать это евангелие Марии Магдалине. Это немедленно наполняет смыслом роль любимого ученика в евангелиях. Естественно, что она возлежит у него на груди во время Тайной Вечери (Ин. 13:23-26). Она – голос Утешителя-Параклета (16:7), потому что для гностиков Мать – это Святой Дух. В современной интерпретации евангелий Иисус передает свою мать в попечительство Иоанну (19:26-27), что совершенно нелогично, особенно учитывая, что это было последним его деянием, после которого он знал что «уже все совершилось» (19:28). Но в гностическом мифе (см.: A. Valentinian Exposition) возвращение Софии (Марии) к Матери и было конкретной целью спасительной миссии Иисуса См. тж.: Price R.M. 2000. P. 58. Томас У. Батлер также утверждает, что Мария была как учеником, которого любил Иисус, так и рассказчиком четвертого евангелия (Butler. 1998). Вмешательство в этот текст привнесло ряд несоответствий и противоречий, самое явное из которых находится в Ин. 20:1-11. В первом стихе Мария приходит к гробу и обнаруживает, что тот пуст. Во втором она убегает оттуда и приходит позвать Петра и «другого ученика» Иоанна. В третьем они оба идут к гробу, а Мария остается. В одиннадцатом она вдруг снова оказывается у гроба без объяснений, как она туда попала.

54. См. Евангелие от Филиппа // БНХ. 2.3.63.25-35 (где Мария Магдалина упоминается в контексте, приравнивающем ее к Софии) и 2.3.59.6-11. В Евангелии от Марии Петр говорит ей: «Сестра, ты знаешь, что Спаситель любил тебя больше, чем прочих женщин» – и просит ее поведать ему «слова Спасителя, которые ты вспоминаешь, которые знаешь ты, не мы, и которые мы и не слышали». См. тж. Евангелие от Марии // БНХ, Кодекс Брюса, 1.1-8. В Пистис Софии Мария задает 42 вопроса, 39 из которых адресованы воскресшему Иисусу (Mead G.R.S. 1921. xxxii).

56. Гностиков нередко приписывали к «радикальным дуалистам», однако апологетика настолько испортила эти рассуждения, что теперь воспринимать их можно как не более чем «битву ярлыков». См.: Lacarriere J. 1989. P. 99. Stoyanov Y. 2000. P. 287 и далее.

58. См.: TJM. P. 249 и далее. Работая над книгой «Упадок и падение Римской империи», Гиббон сначала планировал завершить ее 410 годом, когда Аларих, король вестготов, со своим полчищем «варваров» разрушил Рим. Когда же он узнал, что тот был христианином, что «варвары» были не кем иным как христианскими монахами, которые преследовали и убивали язычников, в то время как их единоверцы спокойно пережидали в церквях, он сменил планы. Вместо этого он продолжил свое сочинение до падения Священной Римской империи во время Реформации.

59. Величайшие мистические мотивы, разработанные Оригеном, позднее встречаются в трудах каппадокийцев Василия Великого (329-379), его брата Григория Нисского (335-395) и его друга из Назианы Григория Богослова (329-391). Григорий Нисский впервые назвал Бога «пресветлым мраком», подчеркивая, что любое представление о нем становится фальшивым идолом, неспособным передать самого Бога (Григорий Нисский. Против Евномия. 3). Василий Великий (Кесарийский), подобно Филону, проводил черту между сущностью Бога (ousia) и его деяниями во вселенной (energias): «Мы утверждаем, – писал он Амфилохию Иконийскому – что познаем Бога нашего по действованиям (energias), но не даем обещания приблизиться к самой сущности (ousia). Ибо хотя действования Его до нас нисходят, сущность Его остается неприступной» (Свт. Василий Великий. 234.1. Ad Amphil. PG 32. 869А-В. Цит. по: Г. Флоровский. Тварь и тварность.. Август 2005). Как замечает Армстронг, это легло в основу всей последующей теологии в православной церкви. См.: Armstrong К. 1993. P. 135.

60. Евагрий (умер в 399 г.) и Диодох (начало пятого века) были православными исихастами-мистиками, чьи сочинения продолжали традицию Климента и Оригена. Как и Климент, который пишет, что «истинный христианин» – это гностик (Климент. Strom. 7.1), Евагрий утверждает, что тайны священного писания могут быть открыты только благодаря Гнозису (Selecta in Psalmos. Комментарий стиха 16, Псалма 138). Еще категоричнее он заявляет, что Гнозис исцеляет разум (см.: Bouyer L. 1990. P. 219).

61. «Не из этого ли необнародованного и сокровенного учения, которое Отцы наши соблюдали в непытливом и скромном молчании, очень хорошо понимая, что достоуважаемость таинств охраняется молчанием? На что непосвященным непозволительно даже и смотреть, прилично ли было бы учение о том выставлять на показ письменно?» (Василий Великий (Кесарийский). О Святом Духе к Амфилохию Иконийскому. Гл. 27). Нетрудно отыскать подобное отношение к своим таинствам у язычников.

62. Selecta in Psalmos, указ. соч. Как и Аристотель, который писал, что посвященные посещают таинства для того, чтобы не узнать (mathein), а испытать (pathein) нечто новое, Василий проводил различия между публичными учениями церкви и более глубоким значением библейских истин, постичь которые можно только на собственном опыте, а выразить лишь символически. См.: Armstrong, указ. соч., Рр 133-134.

63. См.: там же, P. 255. Поклонение Марии ярче всего проявилось в византийской литургии. Восточная мариология оказала решительное влияние на Западе в эпоху средневековья. См.: Pelikan J. 1906. P. 105. Также важно, что величественный храм, построенный в новом христианском городе Константинополе, был назван именем Святой Софии.

65. В 529 году император Юстиниан закрыл старинную школу философии в Афинах. Последним великим учителем в этой школе был Прокл (412-485 гг.), ревностный последователь Плотина. Однако уже четыре года спустя неведомо откуда появились четыре мистических трактата; считалось, что написаны они были Дионисием Ареопагитом (см.: Armstrong, указ. соч., P. 147). По словам Доддса, связь между ним и Проклом является доказанной. С минимальной маскировкой под христианство Дионисий воспроизводит структуру афинского неоплатонизма и по отношению к Христу и Святому Духу употребляет эпитеты, которыми Прокл украшал свои монады (или генады; см. discussion in Priclus. xxvi и далее). Очевидный подлог обернулся абсолютным успехом – труды не только избежали запрета, хотя по тем меркам, несомненно, должны были быть признаны ересью, а еще и были наделены авторитетом, в котором уступали лишь сочинениям Августина, и стали вдохновением для практически всего последующего христианского мистицизма. Труды Дионисия оказали огромное влияние на Эригену, Альберта Великого (фон Больштедта), Фому Аквинского, Данте, Николая Кузанского, Мейстера Экхарта, Пико делла Мирандолу, Марсилио Фичино, Эдварда Спенсера, С.Т. Колриджа и т.д. (см.: Прокл, указ. соч., P. xxx и далее). Однако в свете тезиса «Тайн Иисуса» стоит рассмотреть возможность того, что в этих трудах могут прослеживаться мысли христианского гностика первого века. Позднее они были отвергнуты, потому что во времена протестантской Реформации, когда ученые впервые начали осознавать, что многие из древних текстов были сфабрикованы, их посчитали более поздней подделкой. Однако целью этих трактатов было вернуться к тому, что считалось «подлинным» христианством, и избавиться от всего, что казалось более поздним языческим влиянием. Таким образом, явно языческие/гностические труды Дионисия были отвергнуты как подложные – и это действительно весьма вероятно. Но книги иудейского писателя Филона в то время постигла та же участь, тем не менее, позднее их снова признали подлинными. Может быть, труды Дионисия тоже стоит пересмотреть?

66. Адольф ван Харнак писал, что для Дионисия «исторический Христос был символом вселенского очищения и освящения Логосом и немногим больше» (цит. по: Pseudo-Dionysius, 1987. P. 20).

67. Послание 9 (Титу иерарху). Перевод Г.М. Прохорова. Цит. по: Дионисий Ареопагит. О церковной иерархии. Послания. СПб., 2001. С. 255-257. Полезный конспект в Armstrong, указ. соч., P. 147.

70. См.: Псевдо-Дионисий, указ. соч., P. 33 и далее. «Книга, которая спасла средневековую мысль» (Ker W.P. 1923. P. 107). Альфред Великий и королева Елизавета I переводили ее. Дж. Чосер и сэр Томас Мор подражали ей. Она повлияла на самую раннюю английскую поэзию до завоевания Англии норманнами в 1066 г. и отразилась в сочинениях Дж. Чосера, Дж. Гауэра, Э. Спенсера и многих других, более поздних поэтов. В Италии, в «Божественной комедии» у Данте Фома Аквинский указывает на Боэция в Раю. По сути, в основе его «Божественной комедии» лежит неоплатоническое представление о вознесении души к Богу, и заканчивается это сочинение упоминанием Боэция: «Любовь, что движет солнце и светила» (Рай. 33.145).

71. Как замечает Уоттс, «был ли Боэций христианином, а если и был, то почему в его «Утешении» отсутствуют упоминания веры, которая должна была быть его величайшим утешением во время заточения и в ожидании смерти?» (Watts V. E. Предисловие // Boethius. The Consolation of Phylosophy. P. 14).

72. См.: Rudolf К. 1987. P. 374. См. Stoyanov Y. 2000. Pp 39, 338 – о том, как выжил Гнозис со времен античности до ереси катаров. Тойнби пишет, что «существенная тождественность веры павликиан, богомилов и катаров несомненна. Общие черты слишком похожи и многочисленны, чтобы можно было отбросить это сходство как простое совпадение, и совершенно ясно, что перед нами единая религия, которая скрывается иод разными именами в разных местах» (Toynbee A. 1939. P. 624).

73. Павликиане величали Павла «апостолом», исповедовали христианский докетизм и поклонялись Марии не как матери Христа, а как Небесному Иерусалиму. См.: Stoyanov, указ. соч. P. 105. Считается, что богомилы произошли от малоазийской секты павликиан, которые ок. 872 г. были вынуждены осесть в Македонии. Несмотря на жестокие гонения, богомилы сохраняли влияние в Сербии и Боснии до пятнадцатого века. См.: Rudolf, указ. соч., P. 375.

74. Католическая церковь была под влиянием антипапы еретиков альбигойцев, который якобы жил на Балканах. Рим истребил «гностическую ересь» в Италии и Франции, однако Босния слыла землей, что погрязла в ней безнадежно. Папа Урбан V (1362-1370) назвал ее выгребной ямой ереси со всех частей света. См.: Stoyanov, указ. соч., Рр 190-191.

75. Патриарх Герман (1220-1240) предостерегал жителей Константинополя против «темных таинств сатанинской ереси богомилов» (там же. P. 184). По некоторым сведениям, в Болгарии до сих пор тайно выжила гностическая школа. См.: Hollroyd S. 1994. P. 82; Hoeller S.А. 1989. P. 92.

77. Слово «катар» происходит от греческого слова katharos, «чистота». Посвященных так называли еще во время написания орфических «Золотых скрижалей» («Золотые скрижали» – золотые доски, на которых было записано учение Заратустры (Зороастра). Во время захвата Александром Македонским Персии тексты были переведены на греческий язык. (Прим. ред.)) ок. 400 г. до н.э., согласно которым абсолютно чистые души, katharai, избегали перевоплощения и попадали прямо на поля Персефоны, чтобы стать богами. (Gold Leaves, A2-3, lines 6-7. См. тж.: Zuntz G. 1971. Рр 337-338). Манихейцы также называли себя «чистыми». (Stoyanov Y. 2000. P. 116). Самым ранним упоминанием о средневековых катарах является разоблачение еретической общины в Колоне в 1143 г. Сектанты утверждали, что имели множество сторонников по всему миру, особенно среди духовенства и монахов, и что их религия сохранилась в секрете со времен мучеников. См.: Stoyanov Y. 1994. Рр 155-156.

78. Идеи богомилов проникли в Италию и Францию к середине одиннадцатого века (о сходствах между ритуалами славян и лионских катаров см.: Stoyanov Y. 1994. P. 193). Между 1150 и 1300 катарство было доминирующей религией в Южной Франции и Северной Италии (где ее последователи были известны как патарены).

79. В традиции платоников «друзьями Бога» называли посвященных (см.: Питон. Тимей. 24; Плотин. Enn. 2.9.9). Теодор из Смирны (Математика, 18) объявил, что высшим уровнем посвящения является «дружба с божественным». Киник Кратет писал, что все принадлежит Богу, у друзей все имущество общее, поэтому мудрые – Богу друзья. См.: Price R.M. 2000. P. 152. Тж. Исх. 33:11: «И говорил Господь с Моисеем лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим».

81. Raynaldus. Annales // Maitland S. К 1832. Рр 392-394. См. тж.: Raynaldus. On the Accusations Against Albigensians (Об обвинении против альбигойцев) . По словам Райнальда, катары были вегетарианцами, принимали обет безбрачия и верили в реинкарнацию. Как Симон и Маркион, они считали Бога Иисуса и Нового Завета милостивым, а ветхозаветного Бога – тираном.

87. Lea Н. С. 1888. P. 75. См.: Mead, указ. соч., P. 74 и далее. Кульминацией истребления катаров-гностиков стало 16 марта 1244 г., когда после падения Монсегюра, их последней цитадели, 200 «Совершенных» взошли на костер. Джеральд Даррелл назвал это событие «Фермопилами гностической души» (Фермопилы в переводе с греческого – «Теплые ворота»).

91. «Последователи этой веры считали католическую церковь антихристом или дьяволом...». См.: Nicole Brogan. The Catars. . Тж.: Raynaldus. On the Accusations Against Albigensians: «Они говорили, что почти вся католическая церковь это логово воров и та самая блудница, о которой написано в Апокалипсисе».

92. См.: Мейстер Экхарт. Selected Writings. Penguin, 1994. xxii. Экхарт (1260-1327) называл Платона «величайшим священником», а вдохновлял его неоплатонизм Эригены и Дионисия. См.: Inge W. Я 1899. P. 78. В 1329 папская булла прокляла его труды, но Экхарт предчувствовал это и умер двумя годами ранее.

93. Иоганн Таулер (1300-1361), Генри Сузо (1295-1365) и Ян ван Рёйсбрук (1293-1381) были ведущими вдохновителями великого неформального сообщества «друзей Бога». Зародилось оно в Страсбурге, а затем распространилось по Рейнской провинции и за ее пределы в Швейцарию и Баварию. В 1350 г. один из «друзей» написал анонимную «Немецкую теологию» во Франкфурте. Именно этот трактат вдохновил молодого Мартина Лютера, который впервые опубликовал его в 1518 г. Некоторые исследователи считают движения свободы духа предвестниками Реформации. См.: Underbill Е. 1993. Рр 464-465. В Вютемберге, протестантском анклаве Южной Германии, швабские отцы, которые называли себя «свободные духаи», предугадывали философию романтизма, которая распространилась позднее, благодаря трудам Гёте, Новалиса, Гёльдерлина, Шеллинга и Гегеля. Готфрид Арнольд, один из самых радикальных швабских священников, написал ок. 1700 г.: «Победа ересей, осужденных церковными соборами и канонами церкви, над ортодоксальной системой веры была бы благом как для нас, так и для всего человечества». См.: Hanratty G. 1997. P. 89. Практически дословно это повторил Гегель в своем письме Шеллингу, который как раз закончил работу над тезисом о гностике второго века Маркионе. См.: там же. P. 103.

94. Текст, современный «братьям и сестрам сообщества свободного духа и добровольной бедности», цит. по: К. Юнг. Исследования феноменологии Самости. Собрание сочинений. 9.И.139. «Новая Эра» «Свободного Духа», объявленная Иоахимом из Фьоры (ум. в 1202 г.), вдохновила многочисленные еретические движения – Апостольские братья, вальденсы, Бедняки Лиона, бегарды, бегины, Братья свободного духа и т.п. См.: Hanratty, указ. соч., P. 47 и далее.

95. Кон утверждал, что экстремистские секты семнадцатого века в Англии были ничем иным как возрождением ереси «свободного духа» четырнадцатого столетия (Cohn N. The Pursuit of the Millenium, Revolutionary Millenariam and Mystical Anarchists of the Middle Ages. London. 1957. См.: Armstrong K. 1993. P. 367).

96. Данте был ключевой фигурой в передаче «сокровенного знания». Его учителем алхимии («как человек восходит к жизни вечной») был Брунетто Латини. См.: Ад. 15.85. В «Божественной комедии» Данте указывает на фигуру Вергилия, проводника по преисподней, как на источник своего вдохновения. Этот римский поэт зашифровал многочисленные орфические/пифагорейские учения в своих сочинениях, перелагая греческую эзотерическую традицию для римской аудитории. Данте так же поступил с унаследованной им эзотерической традицией, вплетая ее в повествование эпической аллегории, доступной его современникам. Его путешествие через преисподнюю многим обязано шестой книге «Энеиды», а кроме этого каждая из трех частей «Комедии» многое позаимствовала у суфиев, особенно из рассказа Ибн аль-Араби о Мирадже (mi'raj), восхождении Мухаммада на небеса (см.: Merkur D. 1993. P. 242). В этот классический период мусульманской цивилизации Данте и подобные ему авторы находились под глубоким влиянием таких арабских философов, как Аверроэс и Авиценна. Испанские мавры снова познакомили Запад с целым рядом давно утерянных традиций: неоплатонизмом, алхимией, гностицизмом и другими.

97. После падения Константинополя в 1453 г. многие ученые бежали на запад и уносили с собой древние книги из византийских библиотек. Одним из них был Георгий Гемист Плифон (1355?-1452), который объявил удивленным флорентинцам, что с возрождением платонизма пришел конец религиозным измышлениям о Моисее, Иисусе и Мухаммеде. Среди его слушателей был богач Козимо Медичи. В течение семи веков никто во Флоренции не говорил по-гречески, а всего через несколько лег все сочинения Платона, Плотина, Ямвлиха и Порфирия, греческих историков и драматургов, халдейские пророчества и Герметика были собраны и переведены учеными при дворе Медичи. Марсилио Фичино основал «Новую платоновскую академию», где сам преподавал возрожденные науки античности. Академия стала главным вдохновителем флорентийского Ренессанса (см. прежде всего: Cronin V. 1967. P. 110). В 1509 г. Рафаэль написал знаменитую фреску «Афинская школа», на которой Платону придал черты Леонардо да Винчи. Также на ней изображены Платон, Аристотель, Сократ, Пифагор, Евклид, Алкивиад, Диоген, Птолемей, Зороастр и, конечно, сам Рафаэль.

98. Традиция мудрости Софии сильно повлияла на алхимическую теософию Якоба Бёме (1575-1624), для которого она была зеркалом воли Бога. «На земле и на небе нет ничего такого, что сначала не отразилось бы в этом зеркале». См.: Matthews C. 1992. P. 268 и далее. «Госпожа Алхимия» – так стали называть софистическую традицию. Бёме оказал большое влияние на Генри Мора, Исаака Ньютона, Уильяма Блейка и Уильяма Ло.

99. Иоганн Вольфганг Гёте был самой яркой фигурой немецкого романтизма. Он черпал вдохновение в трудах Экхарта, в работах «друзей Бога» и в языческих учениях, возвращенных к жизни итальянским Ренессансом. Лучшее его произведение, «Фауст», является гностической фантазией, которая для Юнга олицетворяла идеальное выражение алхимического поиска.

100. Теолог Фернанд Кристиан Баур был первым, кто утверждал, что система Гегеля являлась современной версией раннего гностицизма, а именно, системы Валентина. См.: Hanratty, указ. соч., P. 81 и далее: «The Gnostic Synthesis of G. W. F. Hegel».

105. Она была написана в 1916 г. и распространялась среди друзей, включая Германа Гессе, который под ее влиянием написал «Дамиана». По просьбе Юнга ее не включили в его собрание сочинений.

108. Инквизиция, созданная специально для подавления катаров, в 1252 г. получила официальное разрешение церкви пытать еретиков (Stoyanov Y. 1994. P. 187; Ellerbe H.E. 1995. P. 83 и далее), что привело к ужасающим последствиям в Испании и на испанских землях Нового света. В 1570 г. она также была учреждена в Перу и Мексике, и местные жители, которые не пожелали принимать христианстве), были сожжены, как и любые другие еретики (см.: Ellerbe, указ. соч., P. 88). В индийском штате Гоа в XVI и XVII веках инквизиторы истребили 4000 человек. В некоторых странах инквизиция продолжала действовать до середины XIX века.

109. См.: Potter H. 1993. Поттер демонстрирует, что англиканская церковь отменила смертную казнь «в последний момент». Ветхий Завет одобряет рабство. В Лев. 25:44 сказано, что израильтяне могут покупать рабов у народов, которые их окружают. Наставление в поддельном 1-м Пастырском послании к Тимофею (6:1) гласит, что и рабы, и господа должны относиться к собственному положению с принятием. Уильям Уилберфорс замечает, что духовенство старалось всячески помешать борьбе против рабства, тогда как инакомыслящие «безбожники» были самыми верными и стойкими ее союзниками. См.: Trevelyan G.M. 1944. Тж.: Wells. Social Ethics. 1944. P. 232 и далее. «Inquisition and Slavery» Ellerbe. указ. соч., P. 76 и далее.

111. В 1999 году Церковь Англии перестала публиковать количество прихожан, потому что оно стало стремительно снижаться. В том же году архиепископ Кэри заявил, что Церковь за одно поколение сойдет на нет.

112. Теперь свободно применяемый к любому теологическому консерватизму сначала этот термин относился к группе американских протестантов, которые в 1910 году опубликовали серию трактатов «The fundamentals» («Основы»), утверждающих консервативную теологическую позицию. Их целью был отказ от либеральной теологии. Отличительной особенностью всего фундаментализма является непоколебимый догматизм. См.: Gilbert R.A. 1993. P. 12.

113. Тертуллиан. DP. 43. Ириней также осуждает учение (scientia) и утверждает, что «здравый ум, благонадежный, преданный благочестию и любящий истину будет охотно размышлять о вещах, которые Бог отдал под власть человеков и подчинил нашему познанию, и будет успевать в том, облегчая для себя изучение их посредством ежегодного упражнения. Сюда относится то, что подлежит нашему зрению, и что ясно и не обоюдно в точных словах выражено в Священных Писаниях» (Ириней. АН. 2.26.2., 2.27.1). См.: Rudolf K. 1987. P. 373. Августин замечательно описал победу догматизма над умом, когда сказал, что отныне ничего, что противоречит Писанию, не будет принято, потому что оно превыше всех сил и человеческого разума. С торжеством такого христианства развитие западной науки приостановилось, и началось мрачное Средневековье. См.: TJM. P. 304.

124. Последователи Мани также составили трактат под названием «Антитезы», который являлся сравнением Ветхого и Нового Завета с целью доказать, что «справедливый» Бог Ветхого – вовсе не тот же, что «добродетельный» Нового. Восприятие Бога у Мани очень напоминает восприятие Маркиона (см.: Lieu S.N.С. 1985. P. 39). Интересно, что поддельное послание «Павла» к Тимофею предостерегает: «О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания» (1 Тим. 6:20. См.: Lacarriere J. 1989. P. 100).

131. Другие варианты: мудрец-киник в трудах Мака, Кроссмена, Даунинга и др.; либеральный фарисей или не слишком ортодоксальный хасид в сочинениях Фалька и Вермса; маг в трудах Мортона Смита; «волшебный гриб» у Дж. Аллегро. Еще среди предлагаемых Иисусов встречаются священники-зелоты, прото-феминисты, изгоняющие бесов заклинатели, целители, пророки, полубоги и т.д. и т.п. (см. Price R.M. 2000. P. 14). Само количество различных Иисусов, воссоздаваемых из имеющихся свидетельств, говорит о том, насколько эти «документы» скудны и противоречивы.

132. 26 марта 1997 года 39 членов секты «Небесные врата» были найдены мертвыми. Им возвестили, что если они «сбросят оболочки» (то есть тела), то смогут попасть на борт космического корабля пришельцев, летящего за кометой Хэйла-Боппа. Указывалось, что «забронировать места на следующий рейс можно здесь: http://www.heavensgatetoo.com».

134. Ныне все эти ереси имеют своего собственного особенного Иисуса, но он увиден всякий раз по-разному, в соответствие с тем местом, относительно которого, он говорит, каждая душа рождена и поспешает. (Итак, каждая душа) предполагает, что (Иисус виден с ее определенного места), единственна та (Иисус), который сам себе родственник и согражданин. И на первый взгляд (этот Иисус, эта душа) узнает Его как своего собственного брата, но прочих как незаконнорожденных (Ипполит. Ref. 8.3).

135. Обсуждение докетизма (гностической доктрины, в которой Иисус – это символический воображаемый персонаж) и его связь с современными спорами о существовании Иисуса: Price, указ. соч. P. 16 и далее.

145. Длинные волосы вошли в моду лишь во втором веке нашей эры, когда, подражая греческим философам, такую прическу начал носить Адриан.

147. Это чудо он совершил для сирийского царя, который с помощью нерукотворного образа излечился от проказы и побеждал врагов во время битв.