Тимоти Фрек, Питер Ганди
ИИСУС И ПАДШАЯ БОГИНЯ

Глава V
Падшая богиня

Я послана Силой.
Я почитаемая и презираемая.
Я блудница и святая.
Я мать и дочь.
Я зовусь София для греков и Гнозис для иноземцев.
Я та, чей образ многочислен в Египте, и чьего образа нет среди иноземцев.

Богиня. Совершенное сознание (1)

Плотин учит, что мы приходим к Гнозису «путем аналогий и абстракций». (2) Мифы - это «аналогии», с помощью которых посвященные впервые знакомятся с гностическими учениями на психическом, или душевном этапе посвящения. (3) Философия - процесс «абстракции» (Абстракция (лат. abstractio) - здесь: мысленное отделение каких-нибудь свойств и признаков предмета от самого предмета. (Прим. перев.)), во время которого посвященные понимают, что эти мифы означают в действительности, на пневматическом, или духовном этапе. (4)

Тем не менее, не стоит полагать, что мифы - всего лишь рассказы для духовных новичков и становятся лишними, как только нам удается истолковать зашифрованные в них учения. Скорее именно новички судят о них поверхностно, тогда как зрелые посвященные понимают их глубже. Для античных авторов мифы являлись символическим языком. С его помощью они могли продолжать экспериментировать с духовными идеями, которые не теряли своей значимости на протяжении всего посвящения. Расшифровать аллегорическое значение мифа - это значит не истолковать и отбросить его, а вывести на новый уровень.

Мифы хороши тем, что смысл, заложенный в них, неиссякаем. Размышляя над ними, посвященные непрерывно углубляли собственное понимание. Также мифы помогали запомнить постигнутое и убедиться, что учения передадутся следующим поколениям. Пока мифы живут, скрытое в них учение остается для тех, у кого «есть глаза, чтобы видеть» и «уши, чтобы слышать».

Мифы также делают то, что так редко удается философии, - они затрагивают сердце. Абстрактные мысли пересказаны в них в виде конкретной истории, ведь именно конкретные подробности способны всколыхнуть чувства. Если нам говорят, что тысячи людей сейчас умирают от голода, мы начинаем размышлять о решении проблемы. Но если нам показывают одного ребенка, которому нечего есть, мы переполняемся сочувствием. Таким же образом мифы обладают способностью вызывать у нас эмоции, как это на протяжении веков делал миф об Иисусе.

Гностики хорошо понимали, что их мифические фигуры - лишь плод воображения. Языческий поэт Овидий пишет: «Богов придумали поэты». (5) Евангелие от Филиппа поясняет: «Люди создают богов и почитают свои создания». (6) Но считать мифических героев простой выдумкой - значит упустить суть. Эти персонажи олицетворяют не поддающиеся описанию архетипы в человеческой психике. Слово «архетип» впервые встречается у Филона, а позднее - у Карла Юнга. (7) Архетипы - это первичные преставления, из которых строится реальность. Нам они являются в виде символических образов. Как пояснил Юнг, каждый архетип может проявляться в виде множества различных символов. (8) Такие образы - это не только субъективные фантазии. Это еще и словарный запас самой психики, посредством которого посвященные могут постигать свою глубинную сущность.

Постепенно перемещая точку отождествления вверх по радиусу к центру круга в процессе посвящения, мы наблюдаем все более глубокие уровни собственной психики. (9) Мы выходим за пределы поверхностных представлений и погружаемся в архетипические мифологические состояния сознания. Все мы переживаем такое состояние, когда видим яркие, отчетливые сны. Дойдя до определенной зрелости, посвященные достигают подобного уровня сознания наяву. Обычно это происходит в виде странных, многозначительных совпадений, т.е. того, что Юнг назвал «синхронностью». События, которые раньше казались случайными, начинают складываться в любопытные узоры. Повседневная жизнь преображается в мифическое приключение, у посвященных появляется ощущение, будто их направляет невидимая сила. Они начинают ощущать присутствие мифических фигур в собственной жизни и выстраивают с ними личные отношения. Эти фигуры, олицетворяющие более глубокие уровни нашего «я», становятся внутренними проводниками на пути к пробуждению. Они - вовсе не «выдумка». Они действительно существуют в нашей психике и имеют на нее огромное влияние, как это известно многим христианам, благодаря их личным отношениям с Христом.

Юнг разработал терапию, основанную на духовной практике античных гностиков под названием «активное воображение», в ходе которой пациент выстраивает «объективные» отношения с образами из своего внутреннего мира. Сам Юнг пережил встречи с «внутренним учителем» Филемоном, о котором писал:

«Филемон и другие персонажи моих фантазий позволили мне сделать очень важное открытие: в психике существует то, что я не выдумываю, а что само возникает и живет своей жизнью». (10)

Юнг точно уловил древнее понимание мифов, когда сказал: «Сновидения - личные мифы. Мифы - публичные сновидения». (11) Так же, как различных персонажей снов можно истолковать как олицетворение различных аспектов психики спящего, персонажи мифов олицетворяют различные аспекты каждого из нас. Понимание этого предотвратит ошибочное отождествление Богини с женщинами и Богочеловека с мужчинами, что могло бы привести к неумышленному созданию стереотипов. Миф о Богине предназначен для того, чтобы поведать нам не о женщинах, а о положении человечества. Богочеловек и Богиня олицетворяют два аспекта нашего «я», вне зависимости от нашего пола.

Несмотря на то, что мудрость, заложенная в мифах, актуальна всегда и для всех людей, образы, использованные в них, отображают ценности и условия жизни определенного времени. То, что казалось уместным или даже радикальным две тысячи лет назад, теперь может оказаться чуждым, устаревшим и даже «политически некорректным». Исследуя форму, в которой написаны эти мифы, можно многое узнать об античном мире, но это не является целью нашей книги. Христианская мифология полна мотивов, которые легко могут оскорбить современное восприятие, но мы попытаемся посмотреть вглубь и сквозь образы того периода разглядеть непреходящую мудрость, зашифрованную в них, быть терпимыми к форме, чтобы понять заложенный в них мистический смысл.

И хотя сегодня мы видим в мифах не более чем историческую диковинку, мы все еще являемся обществом, на которое символы оказывают чрезвычайное влияние. Посмотрите несколько качественных рекламных роликов и вы увидите, сколь многое можно передать с помощью лишь нескольких образов-символов. Трудности в понимании древних мифов возникают у нас не потому, что нам больше не свойственно символическое мышление, а потому, что набор символов у наших предков был совершенно иной. Услышав «световой меч» или «сила», многие из нас уловят аллюзию на «Звездные войны», но никто из первых христиан не имел бы ни малейшего понятия, о чем речь. Таким же образом, поскольку наш запас символов отличается от античного, аллюзии раннего христианства утеряны для нас и кажутся потайными, хотя в то время они были бы очевидными. Чтобы понять эти мифы так же, как и их современники, мы должны раскрыть символические аллюзии, включенные в текст.

Для начала рассмотрим христианский миф о падшей Богине, который шел рука об руку с повествованием об Иисусе. (12)

Миф о Софии

Христос олицетворяет Сознание. Его возлюбленная/сестра Богиня - психе. Христос олицетворяет центр круга. Богиня - радиус, отрезок о двух концах. Один из них упирается в центр, Сознание, а другой в окружность, физическое тело. Поэтому двуликость, которую она в себе заключает, иногда трактуют как «высшая» и «низшая София», или «вечная» и «смертная». (13) Первая олицетворяет психе в состоянии Гнозиса, соединенную с Сознанием в центре круга. Вторая - опустившуюся к отождествлению с телом на окружности. (14)

Как и среди язычников-гностиков, христианская Богиня носит множество имен. Чаще всего ее называют София, что значит «мудрость», и мы будем ссылаться на нее именно так. Однако она также известна как Психея, Зоя, что значит «жизнь», Ахамот, от слова «мудрость» на иврите, (15) а также под другими именами, которые нам больше не удается истолковать, как, например, Барбело.

Существует множество версий мифа о падшей Богине, одного из самых ранних христианских мифов. (16) Позднее мы рассмотрим его космологический уровень, где речь идет о происхождении Вселенной. Для начала, однако, мы взглянем на тот же сюжет на человеческом уровне, где падшая Богиня олицетворяет психе каждого из нас. Мы проанализируем сокращенную форму версии мифа, которая находится в тексте «Толкование о душе». Это аллегория падения психе, или души, в отождествление с телом и избавление от горестей воплощения через спасительную силу Сознания, представленную возлюбленным психе. В этой версии Богиня и ее возлюбленный не имеют имен. В большинстве христианских мифов, однако, их называют София и Христос, и мы также воспользуемся этими именами в нашем анализе.

С истинным гностическим эклектизмом к мифологическому повествованию «Толкования о душе» добавлены цитаты из иудейского Ветхого Завета и «Языческой библии» Гомера. (17) К этим текстам мы обратимся при расшифровке мифа. Но для начала давайте по достоинству оценим очевидное - образное, чувственно окрашенное предание, (18) пробуждающее знакомое любому человеку ощущение потерянности и одиночества в мире, полном опасностей.

«Мудрецы, которые были до нас, назвали душу женским именем. И действительно, она женщина по своей природе, имеющая даже свое чрево. Находясь у Отца одна, была она девственницей, а когда упала в тело и вошла в эту жизнь, тогда оказалась в руках многочисленных разбойников; и наглецы перебрасывали ее друг другу и осквернили ее. Одни пользовались ею насильно, другие же убеждали ее ложным даром. Одним словом, они оскверняли ее. Она потеряла свою девственность и стала блудницей, отдаваясь каждому и думая о каждом, кто соединится с ней, что это ее муж. После она тяжело воздыхала и каялась, но, отворачиваясь от одного прелюбодея, спешила к другому. Каждый вынуждал ее быть с ним на ложе и служить ему, как господину. Из-за стыда она не смела больше их оставить, а они лгали, будто очень ценят ее, как мужья верные и истинные; после всего этого они оставляли ее и уходили. В конце концов, она стала несчастной вдовой, не имеющей помощи, ни даже крупицы пропитания. Ибо ничего не получила она от них, кроме осквернений и плодов прелюбодеяний - глухих, слепых, больных и немощных детей.

Тогда Отец пришел и увидел ее, воздыхающую в страданиях и позоре и кающуюся в блуде. Она умоляла: «Спаси меня, Отец. Погляди, что со мною содеялось. Исповедуюсь, что покинула дом и бежала из девичьего покоя; снова возврати меня к себе». Она начала напрягаться, как роженицы в момент рождения ребенка корчатся в потугах. Но, поскольку она женщина, она одна не может родить ребенка. Поэтому Отец пообещал с небес послать ей мужа, который и брат ее первородный. Оставила она свой прежний блуд, очистилась от осквернений любовников и обновилась для брака. Очистила она себя в брачном чертоге, наполнила его благовониями и села внутри него, высматривая жениха истинного. Больше не спешила на площадь, чтобы соединиться с тем, кого пожелает, но осталась, высматривая его и боясь, ведь не помнила, как выглядит брат ее. Но даже грезила о нем, как все влюбленные женщины.

Жених по воле Отца спустился к ней в приготовленный брачный чертог и украсил его. Ибо этот брак происходит не как плотский брак, когда, соединившись друг с другом и сбросив бремя страсти как ношу, муж и жена переворачиваются, не глядя друг на друга. В этом браке, достигнув соединения друг с другом, они становятся одной жизнью. Мало-помалу она познала жениха своего и опять стала радоваться, плача перед ним, вспоминая позор прежнего вдовства. И еще больше украсила себя, чтобы ему было приятно находиться возле нее. Она знала, что должна отвернуться от толпы ложных любовников, среди которых прежде находилась, и устремиться к истинному царю своему и возлюбленному. Он также полюбил ее, и когда она соединилась с ним, получила семя от него и родила добрых детей». (19)

Аллегория посвящения

Падение, покаяние, спасение и брак Софии олицетворяют хилическое, психическое, пневматическое и гностическое состояние сознания.

Хилическое состояние

В начале мифа София - девственница, которая живет у Отца одна. Здесь она олицетворяет нетронутую психе, единую с Сознанием, перед физическим воплощением. (20) Потом София бежит из дома и переживает множество бед, что символизирует рождение психе как тело и страдания, свойственные физическому воплощению. Не осознавая своей истинной сущности, она позволяет использовать себя. Она ищет любовь не там, где надо, и становится блудницей, меняя ее на деньги. Страстно желая отыскать своего истинного возлюбленного, она живет с ложным женихом - эго - в страхе уйти от его. В конце концов она брошена, как одинокая вдова, с немощными детьми - скверными эгоистичными мыслями. Как сказано в Наассенском Псалме: «Окруженная злом, она не видит выхода. Сбившись с пути, она попала в лабиринт». (21) Это олицетворяет напуганное и запутанное хилическое состояние духовной бессознательности.

Психическое посвящение

На этом этапе Софию навещает Отец, и она переживает метанойю - перемену сердца, покаяние. (22) Метанойя олицетворяет переломный момент на пути посвященного. Когда все кажется утраченным, неожиданно возникает ощущение божественного присутствия, сожаление о следовании по дурному пути и зов о помощи. В тексте говорится:

«Пока же душа мечется туда и сюда, общаясь с тем, кого встретит, оскверняясь и пребывая в страдании, которого заслуживает. Когда же она почувствует мучения, в которых пребывает, восплачет к Отцу и покается, тогда Отец смилостивится над ней и отвратит ее чрево от внешней стороны и снова повернет его внутрь, так что душа обретет свое (первоначальное) состояние. Ибо души - не как женщины: ведь чрево тела находится внутри тела, как и прочие внутренности. Чрево же души повернуто наружу, как и естество мужчины, которое находится снаружи. Но когда чрево души по воле Отца обратится внутрь, оно получит крещение и немедленно очистится от внешней скверны, которая была запечатлена на ней: как и одежды, если они грязные, кладут в воду и поворачивают до тех пор, пока грязь с них не будет убрана и они не очистятся. Очищение же души состоит в том, чтобы она обновила свое первоначальное естество и снова обратилась к себе самой. Это - ее крещение». (23)

Эта часть повествования олицетворяет психическое посвящение, символом которого является крещение. Здесь София прекращает продавать свое тело и очищается от осквернений прелюбодеев. «Повернуть чрево вовнутрь» - значит прекратить заботиться лишь о внешних желаниях тела, вместо этого работая над своим внутренним «я», чтобы очиститься от эго.

Пневматическое посвящение

София желает породить что-нибудь благое, но не может сделать это в одиночку. Ей нужно отыскать истинного возлюбленного, своего брата Христа. Также и посвященный желает стать благим человеком, но это возможно только если познать свою истинную сущность, которая уже является благом. Как и София, которая готовится к свадьбе, умащаясь благовониями, посвященные творят благие дела, ожидая познания Благости. Кроме того, это еще и время сомнений и беспокойства. София так давно покинула отцовский дом, что уже не помнит брата-возлюбленного, которого ждет. И все-таки она поглощена предвкушением встречи и даже видит его во сне по ночам. На этой стадии посвященные также полны сомнений и предвкушения. С нетерпением ожидая откровения собственной истинной сущности они не знают, что она из себя представляет.

Когда София наконец готова, появляется ее возлюбленный, и она понимает, что должна оставить прежних любовников и посвятить себя истинному царю своему. Это символизирует пневматический этап, на котором посвященные освобождаются от самоотождествления с эго и его требованиями, чтобы сосредоточиться на своей истинной сущности - Сознании, символом которого является царь, или Христос.

Мистический союз

Миф о Софии достигает кульминации, когда жених и невеста познают друг друга на брачном ложе, соединяясь в мистическом союзе. Этот образ является важным мифологическим мотивом для первых христиан, потому что олицетворяет постижение Гнозиса.

Путь к пробуждению - это процесс расширения нашего осознания от тела на окружности вдоль радиуса к центру Сознания. Плотин поясняет:

«Если глубоко погрузиться в созерцание, восходя от тела к психе, а от нее - к Сознанию, созерцаемое становится все ближе и ближе к созерцателю. Когда мы достигаем самого Сознания, знаемое и знающий сливаются воедино». (24)

Сознание - это наше бытие. Когда мы сосредотачиваем внимание на том, что существуем, а не на том, что ощущаем, Сознание становится и объектом, и субъектом. Мы осознаем его. Мы познаем себя. Достигнув центра Сознания, знающий (собственно, Сознание) и знаемое (психе) сливаются воедино. Это и есть мистический союз. Это и есть, самопознание. Это и есть Гнозис.

Силуан советует нам не обращать внимании на тело и личность, которыми мы стали, а вместо этого созерцать сам факт явленности тем, кем мы являемся вечно:

«О упрямица душа, отрезвей и сбрось опьянение свое, которое является действием незнания. Если ты будешь упорствовать и жить в теле, ты будешь жить в грубости. Когда ты вошла в телесное рождение, ты была рождена. Осознай, что оказалась внутри брачного чертога, и осветись Сознанием». (25)

В «Толковании о душе» утверждается, что мистический союз Софии с ее братом-возлюбленным приводит к ее «перерождению». (26) В тексте оно приравнивается к воскресению Иисуса, который, как мы уже говорили, также олицетворяет постижение Гнозиса:

«Душа же двигается сама, чтобы обновиться и быть принятой в место, в котором была сначала. Это воскресение из мертвых; это спасение из плена; это восхождение на небо; это путь к Отцу». (27)

В мистическом союзе София возвращается в состояние единства с Отцом, в котором находилась до своего падения, чтобы «быть принятой в место, в котором была сначала». И все же она уходит как дочь, а возвращается как невеста. Воплощение сделало ее зрелой. Ее уход не был простой ошибкой, от которой ее необходимо было уберечь. Ее невинная жизнь с Отцом в начале мифа олицетворяет пресветлый Мрак Тайны, бессознательность, которую мы испытываем, когда спим глубоким сном. Ее мистический союз с братом-возлюбленным олицетворяет сознательное Единство, испытать которое возможно лишь пройдя через воплощение и пробуждение.

Мистический союз символизирует просветление, которое невозможно понять извне. В Евангелии от Филиппа говорится:

«Женихи и невесты принадлежат чертогу брачному. Никто не сможет видеть жениха и невесту, если он не станет таковым». (28)

Самопознание - это не спортивное зрелище. Познать Христа - нашу общую сущность - можно лишь самому став «достойной невестой» - зрелым посвященным.

Павел убеждает нас сделать Иисуса своим «мужем». (29) Как и София, которая рожает добрых детей от божественного возлюбленного, когда мы отождествляем себя с Христом, то «принадлежим другому, воскресшему из мертвых, да приносим плод Богу», - поясняет Павел. (30)

В языческих мистериях посвященные также становились «невестами» Богочеловека в мистическом союзе. Их головы перед посвящением облекали покрывалом, чтобы во время самой церемонии поднять его, символизируя тем самым устранение преграды иллюзий между ними и Богом. Пользуясь теми же образами, Павел пишет:

«Мы действуем с великим дерзновением, а не так, как Моисей, [который] полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом. Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их; Но когда обращаются к Господу, тогда [это] покрывало снимается. Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода. Мы же все открытым лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа». (31)

Образ Бога

Сравнение психе с зеркалом, отражающим свет, который олицетворяет Бога/Сознание, - важная гностическая метафора. В Евангелии от Филиппа сказано:

«Никто не сможет увидеть себя ни в воде, ни в зеркале без света. И снова, ты не сможешь увидеть (себя) в свете без воды и без зеркала. Поэтому надо креститься в обоих - и свете и воде. Ибо свет - это помазание». (32)

Психический этап посвящения - крещение водой - можно представить себе как успокоение воды, очищение зеркала психе или устранение покрывала иллюзий, чтобы в полной мере отразить свет. Пневматический этап - крещение светом - это понимание того, что мы являемся светом Сознания, который озаряет отражения в зеркале психе. Это крещение/посвящение называется «помазанием», потому что открывает нам дорогу к пониманию, что мы являемся вселенским Сознанием Бога, представленным «Христом», или «Помазанником».

По сути мы являемся Сознанием - светом, которое наблюдает за психе - водой. Если вода неспокойна, в ней можно увидеть множество образов, как и в морских волнах, отражающих солнце мириадами сверкающих вспышек. В этом состоянии обычно и находится наша осведомленность. Мы запутаны среди отражений и не осознаем света самого Сознания. Но если вода спокойна, а зеркало - чисто, свет отражается без искажений и преломлений. Когда мы глядим в зеркало совершенной психе, свет Сознания видит себя. Два сливаются воедино. Симон Маг поясняет:

«Единая Сила, неподвижная и нерожденная, кажется отражением в беспокойной воде под нею. Когда изображение совершенно, оно станет таким же, как блаженное и бесконечное безмолвие вверху». (33)

Единая Сила - вселенское Сознание Бога, представленное Христом, - наша общая сущность. Она отражается в неспокойных водах психе, порождая мнимое множество. Но когда вода успокаивается и образ виден четко, зеркало отражает свет свету. Оно показывает безмолвию, что оно - безмолвие. Оно открывает нерожденному, вечному блаженству его нерожденную, вечную природу.

Пифагор учит: «После того как очистишь душу свою совершенно, станешь ты Богом бессмертным». (34) Глядя в зеркало очищенной психе, мы не видим ничего, кроме Бога. Мы видим Вселенную, полную благости, любви, блаженства, красоты и Сознания. Мы видим, что все Едино. Мы видим, кем являемся. Это и есть мистический союз.

Происхождение христианской богини

Как и остальная христианская мифология, миф о падшей Богине - синтез более ранних иудейских и языческих мифов. Рассмотрим некоторые из этих источников.

Иудейские источники

«Толкование о душе» привлекает наше внимание к некоторым иудейским мифологическим мотивам, которые развивают миф о Софии. В этом тексте приведены цитаты из книги Иеремии, где Бог обращается к Израилю, будто к падшей Богине:

«И ты блудодействовала со многими пастырями и обратилась ко мне! Подними свои глаза на правое (дело) и посмотри, где ты блудодействовала. Ты была бесстыдна со всяким, ты не позвала меня, как хозяина дома или как Отца, или как источник твоей девственности». (35)

Также в книге Иезекииля Бог восклицает:

«Ты построила себе блудилища и наделала себе возвышений на всякой площади; при начале всякой дороги устроила себе возвышения, позорила красоту твою и раскидывала ноги твои для всякого мимоходящего и умножила блудодеяния твои. Блудила с сыновьями Египта - соседями твоими, людьми великорослыми». (36)

«Толкование о душе» расшифровывает аллегорическое значение этого текста:

«Но кто же эти дети Египта толстомясые, как не плотские и чувственные дела земли; те, через кого душа осквернила себя в этих местах, принимая хлеб от них, принимая вино, принимая елей, принимая одежду и прочее преходящее и внешнее, касающееся тела, - то, что, как она думает, полезно eй». (37)

«Толкование о душе» также подчеркивает резонанс между мифом о Софии и мифом книги Бытия. В книге Бытия Адам олицетворяет Сознание, а Ева - психе. Первый человек, Адам, у которого Бог взял «одну сторону» и создал Еву (а вовсе не «ребро», как гласят традиционные переводы!) является символом Сознания, из которого происходит психе. Двое по сути своей едины, но кажутся противоположностями. Психе (Ева) вводит Сознание (Адама) в отождествление с телом, что представлено изгнанием из Эдема. Мистический союз воссоединяет разделенных Адама и Еву, Сознание и психе. В «Толковании о душе» также приводится цитата из учений Павла: «И будут двое одна плоть» (38) и комментируется следующим образом:

«Ибо сначала у Отца были они соединены друг с другом, пока женщина не совратила мужчину, который и брат ее. А этот брак связал их снова друг с другом, и душа соединилась со своим истинным возлюбленным». (39)

В другом иудейском тексте Притчей Соломоновых два основополагающих состояния психе представлены Госпожой Мудростью и Госпожой Неосмотрительностью. По словам Филона, Неосмотрительность - блудница, которая ведет тех, что прислушались к ней, в ад. Мудрость, наоборот, сравнивается с приглашением на свадьбу и верной женой - эти образы отсылают к теме мистического союза. (40)

Миф о Елене

Как и в случае с повествованием об Иисусе, важнейшим источником мифа о христианской Богине является языческая мифология. «Толкование о душе» приравнивает христианский миф о Софии к сочинениям Гомера, также аллегориям посвящения, «Илиаде» и «Одиссее», в которых необходимо спасти похищенную Елену. (41) Согласно пифагорейцам, Елена - символ психе, а похищение олицетворяет ее падение в физическое воплощение. (42)

Эврипид утверждает, что троянцы захватывают лишь идолон, или образ Елены. (43) Подлинная Елена в безопасности пребывает в Египте, который для языческих гностиков символизирует изначальный Небесный дом богов, а не тело как для иудеев. (44) Она олицетворяет высшую часть психе, которой никогда ничто не угрожает. Ее похищенный идолон - нижнюю часть, которая спустилась в физическое воплощение. По словам Платона, поэт Стесихор ослеп в наказание за то, что написал, будто выкрадена была подлинная Елена, и снова прозрел, лишь когда отрекся от своего мнения. (45) Это снова аллегория. Пока мы думаем, что наше истинное «я» - это тело, мы духовно слепы. Уразумев, что оно никогда не рождалось, мы возвращаем себе духовное зрение.

Миф о Елене имел большое значение для первых христиан. Ссылаясь на эту аллегорию, а также на христианский миф о падшей Богине, Симон Маг говорит о себе как о «Христе», который пришел, чтобы спасти падшую Богиню в образе его духовной спутницы Елены, которую он нашел в одном из блудилищ Тира. (46) Для симонитов Симон и Елена олицетворяли Высшую Силу и Софию. (47) Досифей, который, как и Симон, был учителем, также странствовал с духовной спутницей по имени Елена. Преемник Симона Менандр считал себя «Христом», который пришел, чтобы спасти Богиню, потерявшуюся в этом мире. (48) Сознательно имитируя миф об Иисусе и Софии, эти гностические мастера отождествляли себя с ролью Спасителя, пришедшего в этот мир, чтобы открыть Гнозис своим последователям, символом которых была Елена/София.

«Федон» Платона

В своем труде под названием «Федон», которым, без сомнения, воспользовались первые христиане, создавая собственную версию мифа о падшей Богине, Платон рассказывает о падении и спасении психе.«Когда душа пользуется телом, оно влечет ее к вещам, непрерывно изменяющимся, и от соприкосновения с ними душа сбивается с пути, блуждает, испытывает замешательство и теряет равновесие, точно пьяная. Когда же она ведет исследование сама по себе, она направляется туда, где все чисто, вечно, бессмертно и неизменно, и так как она близка и сродни всему этому, то всегда оказывается вместе с ним, как только остается наедине с собой и не встречает препятствий. Здесь наступает конец ее блужданиям, и, в непрерывном соприкосновении с постоянным и неизменным, она и сама обнаруживает те же свойства. Это ее состояние мы называем Софией». (49)

Миф об Афродите

Один и тот же сюжет лежит в основе как языческого мифа о богине Афродите, так и более позднего - о падшей Богине. Как и София, Афродита по своей природе и непорочная, и падшая. Плотин поясняет, что в сущности она «Афродита небесная», но «здесь она стала блудницей». (50) Он пишет: «Зевс олицетворяет Сознание, а дочь его Афродита - душу». (51) Его перу также принадлежат следующие строки:

«Пока душа следует побуждениям своей истинной природы, она любит Бога и горит желанием соединиться с ним подобно тому, как чистая девушка с согласия отца по чистой искренней любви желает соединиться с избранником своего сердца; когда же душа ниспадает в область всяческого рождения, то тут, вдали от своего отца, она, обольщаемая лживыми обещаниями всякого встречного соблазнителя, переменяет свою прежнюю небесную любовь на любовь смертную и нечистую и затем подвергается всяческим поруганиям; однако в конце концов ей становится отвратительным и невыносимым это ее поруганное состояние, - тогда она очищается от всех здешних скверн, возвращается к своему отцу и на лоне его опять чувствует себя счастливой. (52) Истинным же благом Души является ее причастность к Сознанию, которое непосредственно следует за Благом, своим Отцом. Зло подстерегает Душу при ее отклонении от этой обращенности к высшему. (53) Как только она, отрешившись от всего окружающего и украсившись средствами, известными посвященным, станет возможно более подобной ему, она вдруг узрит его явление в самой себе, и тогда ничто уже не отделяет ее от него, тогда она одно с ним, а не двое, так что пока она пребывает в нем, нельзя и отличить ее от него. Некоторое подобие этого столь полного единения представляет собой и земная взаимная любовь, насколько питающие такую любовь тоже рады бы слиться оба в одно существо. Очутившись после долгих исканий в присутствии Бога, она только его и видит, не успев даже прийти в себя и осознать, что с ней происходит, и зная лишь одно, что этого состояния не променяла бы ни на что другое в мире». (54)

Миф об Эросе и Психее

Миф об Эросе и Психее основан на тех же мотивах, что и христианский миф о Софии. (55) Психея, очевидно, олицетворяет психе, или душу. Она уснула в царстве Аида, что символизирует физическое воплощение. Из царства духовно мертвых ее спасает Эрос, как и Иисус, первородный Сын Бога и «ведущий к свету», являющий собой единое Сознание мира. (56) В христианском тексте «Происхождение мира» поясняется:

«Как от одного светильника многие светильники загораются, и единый свет (пребывает) там, светильник же (от которого зажгли, при этом) не умаляется, так же Эрос распространился во всех творениях Хаоса и не умалился». (57)

«Эрос» переводится как «любовь», так что значение этого мифа ясно уже благодаря именам главных героев: Любовь спасает Душу. Кульминацией мифа является их брак, после чего Психея становится бессмертной. А в христианской версии мифа этот мистический союз олицетворяет постижение Гнозиса, благодаря которому посвященные узнают о своей бессмертной первозданной сущности.

Миф об Эросе и Психее имеет много общего с книгой Луция Апулея «Метаморфозы, или Золотой осел», (58) аллегорией посвящения в мистериальные культы Богини самого автора. Он повествует, как был превращен в осла, что символизировало отождествление с телом. В этом состоянии он случайно слышит историю Эроса и Психеи, рассказанную старухой молодой невесте, похищенной бандой грабителей. Снова те же мотивы. Аллегории внутри аллегорий. Видите, какими искусными мифографами были эти люди!

Миф о Деметре и Персефоне

Самым влиятельным мифом о Богине и ее двойственности был миф о Деметре и Персефоне, преподносимый в Элевсинских мистериях. (59) Языческий гностик Саллюстий пишет о том, что этот миф является аллегорией спуска психе в воплощение. (60) Олимпиодор также поясняет: «Душа опускается вслед за Персефоной». (61) Луций Апулей говорит о «темных ритуалах схождения» и «светлых обрядах восхождения» Персефоны, (62) когда описывает собственное посвящение:

«Я приблизился к границе смерти, подступил к порогу Персефоны, пронесся через все стихии и вернулся в изначальное состояние». (63)

Христианский буквалист Ипполит описывает учения о снижении и возвышении психе как тайну, открытую тем, кто «допущен к высшей стадии элевсинских обрядов», и утверждает, что посвященные наассенской школы христианского гностицизма позаимствовали свои учения именно из этого источника. (64)

Платон пишет, что имя «Персефона» происходит от слова sophe и означает «мудрая», то есть имеет общий корень со словом «София». (65) Персефона, известная как Кора, что значит «Дочь» или «Дева», олицетворяет снизошедшую психе. В христианском тексте «Деяния Фомы» ее также называют «кора». (66) Деметра означает «Мать». Это Небесная Царица, символизирующая чистую психе.

В мифе дочь Деметры Персефону похищает Аид, бог преисподней. (67) Так представлено нисхождение в материю. Прежде чем стать таковыми, посвященные в элевсинские мистерии должны были имитировать печаль, которую ощущали Деметра и Персефона во время расставания. (68) Это символизирует метанойю, которую переживают посвященные, горюя о том, что отделились от своей истинной сущности и потерялись в мире. Гермес спускается в преисподнюю, чтобы спасти Персефону и вернуть ее матери Деметре. Так представлено спасение психе от отождествления с окружностью и возвращение к ее первозданной природе, центру круга.

Однако Аид дал Персефоне проглотить зерно граната, чтобы та возвращалась в подземное царство на треть каждого года. Это зерно олицетворяет семена будущих жизней, которые мы создаем в этой жизни и которые возвращают нас в человеческое воплощение, чтобы продолжить путь пробуждения. Они символизируют то, что в античности называлось «рок», а на современном жаргоне именуется «кармой». (69) Мотив возвращения в преисподнюю на «треть года» - это аллюзия на тройную сущность нашего «я»: Сознание, психе, тело. Третья часть таковой - тело - находится в подземном царстве.

Фигуры Деметры и Персефоны были позаимствованы греками из древней египетской мифологии. Порфирий сообщает нам, что египетская Изида равноценна как Деметре, так и Персефоне. (70) В некоторых повествованиях сказано, что египтянка Изида была блудницей в Тире, как и Елена. (71) В египетской мифологии высшая и низшая ипостаси Богини символизированы Изидой и ее сестрой Нефтидой, женой злого бога Сета, который, как и Аид, представлял собой материальный мир. (72)

Эти мифы - самые ранние источники христианского мифа о падшей и спасенной Богине. И хотя этот старинный сюжет был вычеркнут из христианства, он все же выжил в виде сказки о Спящей Красавице. Как подсказывает название, принцесса - это психе, которая засыпает в этом мире. Заключенная в мрачном замке, окруженном непроходимым лесом, она проклята на вечный сон, но ее возлюбленный принц приходит и спасает ее. (73)

Богиня в евангелиях

В христианском мифе о Софии Богиня, то есть психе, является центральной фигурой, тогда как ее брат-возлюбленный, то есть Сознание, - второстепенной. В мифе об Иисусе все наоборот. Богочеловек - центральный персонаж. И все же миф о падшей Богине составляет важный подтекст повествованию об Иисусе, очевидный христианским посвященным, знакомым с обеими аллегориями. Миф о Софии разъясняет суть мистической миссии Иисуса - он приходит, чтобы спасти свою возлюбленную-сестру, психе, заплутавшую в отождествлении с телом. «Христос явился ради нее»,- утверждает «Трехчастный трактат». (74)

Дева и блудница

В евангелиях Дева Мария и Мария Магдалина олицетворяют Софию небесную и падшую. Они названы одним именем, чтобы подчеркнуть их мифологическую принадлежность к одной фигуре. Как и в мифе о Софии, первая Мария - непорочная дева, как и София, пока живет с отцом, а вторая - падшая блудница, спасенная своим возлюбленным Иисусом, как и София, потерянная в мире.

Богиню - как мать и как блудницу - упоминает генеалогия Иисуса в Евангелии от Матфея. (75) Как известно, эта генеалогия прослежена по патриархальной линии, которая прерывается, чтобы упомянуть четырех известных иудейских «падших женщин». Фамарь была жрицей любви при храме, Руфь пришла к Воозу и «легла у ног его». Вирсавия осуждается за прелюбодеяние с царем Давидом. Раав была блудницей из Иерихона. (76) В аллегории «Исход», когда Иисус вступает в Землю Обетованную, он спасает блудницу Раав, т.е. психе, из городских стен Иерихона, т.е. тела. (77) Евангелие от Матфея намеренно упоминает ее в родословной Иисуса Христа тем самым подчеркивая мифологический резонанс между этим эпизодом и евангельским, когда Иисус избавляет блудницу Марию Магдалину.

Мария Магдалина, олицетворяющая сестру-возлюбленную Иисуса Софию, и есть тот самый «ученик, которого любил Иисус» - повсеместно в христианских текстах их отношения описываются как особенно близкие. В Евангелии Возлюбленного «ученика, которого любил Иисус» (также известном как Евангелие от Иоанна) она изображена возлежащей на груди Иисуса во время Тайной Вечери. (78) Евангелие от Филиппа утверждает, что Иисус «любил Марию более всех учеников, и он часто лобзал ее уста». (79) В Евангелии от Луки она отирает волосами его ноги. (80) Согласно иудейскому закону, распускать волосы женщине разрешалось лишь перед мужем, делать это в присутствии другого мужчины считалось непристойностью и достаточным основанием для обязательного развода. (81) Таким образом, этот случай свидетельствует о том, что Иисус и Мария были либо мужем и женой, либо возлюбленными, которых мало интересовали изощренные моральные устои.

Образы пробуждающейся психе

Женщины играют важную роль в повествовании об Иисусе, особенно в «Евангелии возлюбленного ученика», и каждая из них олицетворяет Софию на определенном этапе пробуждения. (82) «Толкование о душе» изображает ее, доведенную до отчаяния, бесплодной старухой. Именно тогда она переживает «метанойю» и взывает к Отцу о помощи. (83) В повествовании об Иисусе этой стороне Софии соответствует Елизавета, мать Иоанна Крестителя, которой противопоставляется молодая и не зачавшая Дева Мария. (84) Елизавета же стара и бесплодна. Именно тогда она, как и София, обращается к Отцу, олицетворяя опустошенную психе, зовущую на помощь. Ответом является Иоанн Креститель, который олицетворяет психическое посвящение, очищение через крещение водой, начало гностического пути самопознания. (85)

Следуя своему предназначению, Иисус неоднократно встречает женщин, олицетворяющих Софию, или психе, на различных этапах пробуждения. В одном эпизоде Иисус не допускает, чтобы замеченную в прелюбодеянии женщину забили камнями до смерти, обращая внимание обвинителей на то, что среди них самих нет безгрешных. (86) Это аллюзия на жестокое обращение прелюбодеев с падшей Софией. Женщина в этой истории - беззащитная жертва, которая удивляется своему спасению, что символизирует раннюю стадию пробуждения, когда воплощенную психе неожиданно начинает поддерживать первозданное «я», которое кажется ей «благодатью».

Далее Иисус встречает самаритянскую женщину-прелюбодейку, которая олицетворяет падшую Софию. Иисус дает понять, что он - Христос, и предлагает ей «живую воду». (87) В этом эпизоде отношения между Софией-психе и Иисусом-Сознанием продвигаются дальше. Иисус открывает учения, ведущие к Гнозису, символом которых является вода, дающая вечную жизнь. На этом этапе посвященные могут впервые мельком взглянуть на собственную истинную сущность и осознать возможность самопознания. Эта сцена происходит у Иаковлева колодца, что делает намек на миф о Софии еще более явным. В иудейской мифологии Ревекка, мать Иакова, также берет воду из колодца, что, по словам Филона, символизирует получение мудрости Софии. (88)

В следующем эпизоде мы встречаемся еще с двумя важными фигурами - сестрами Марфой и Марией. Их брат Лазарь умер, но они верят, что если бы Иисус был рядом то смог бы спасти его. Тронутый их верой, Иисус входит в пещеру, где погребен их брат, и чудом воскрешает его. В этой истории Лазарь олицетворяет хилическое состояние духовно мертвых в преисподней. Его возвращают к жизни силы Христа, т.е. Сознания, с помощью веры Марфы и Марии, т.е. психического и пневматического этапа пробуждения.

Мотив двух сестер, символизирующих уровни сознания, присутствует еще в одной сцене. Когда Иисус посещает их дом, Марфа злится, что пока она занята угощением, Мария просто сидит у его ног и слушает его. Иисус отвечает:

«Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее». (89)

Марфа и Мария олицетворяют «активную» и «созерцательную» жизнь: психический этап активных добрых дел и пневматический - философского понимания, ведущего к пассивному наблюдению.

В другом важном эпизоде Иисус снова приходит в дом к Лазарю и его сестрам. Марфа снова прислуживает, тогда как брат ее, воскрешенный из мертвых, сидит за столом. Тем временем, Мария берет «чистое драгоценное миро» и мажет ноги Иисуса, тем самым делая его «Помазанником», или Христом/Царем. (90) Эти события символизируют этап пробуждения, на котором посвященные больше являются духовно мертвыми хиликами (воскрешенный Лазарь за столом). Они заняты психическим пробуждением (прислуживающая Марта), а также достаточно продвинулись вперед на пневматическом уровне, чтобы ясно осознать собственную истинную сущность - Сознание (Мария, помазавшая Иисуса как Христа/Царя).

Далее Иисус изгоняет «семь бесов» из Марии Магдалины. (91) Число семь также немаловажно. В представлении гностиков Вселенная состоит из семи уровней - Луны, Солнца и пяти видимых планет. (92) Также это семь бесовских сил, которые завлекают нас в материальный мир. (93) Над этим находится Огдоада (Ogdoada), или Восьмой уровень, звездное небо, мифологический дом Богини. (94) Гностический путь пробуждения от воплощения иногда представляется в виде трехъярусной лестницы к Огдоаде. Освобождение Марии от семи бесов означает, что Иисус помог ей преодолеть семь ступеней лестницы, ведущей на небо. (95)

Повествование достигает кульминации, когда именно Мария Магдалина обнаруживает пустой гроб, и к ней первой является воскресший Иисус. (96) Для гностиков тело - это «гроб», в котором пребываем как духовно мертвые. Находка Марии олицетворяет понимание, что мы не являемся физическим телом. Ее встреча с воскресшим Христом - свидетельство того, что наша первозданная сущность это единое Сознание Бога.

После этого Мария олицетворяет мудрую психе, поистине заслуживающую имени «София». Как сказано в «Диалоге Спасителя», теперь Мария - «женщина, полностью понимающая». (97) В Евангелии от Марии воскресший Иисус сообщает Магдалине внутренние таинства христианства, которая открывает эти тайные знания другим ученикам. Тогда они идут дальше проповедовать «Евангелие от Марии». (98) Несмотря на женоненавистничество христиан-буквалистов, католики до сих пор признают Марию Магдалину apostola apostolorum, апостолом апостолов.

Мотивы мистического союза

Христиане-гностики утверждают, что в повествовании об Иисусе присутствует множество аллюзий на мистический союз. Самая важная из них - ритуал причастия, основанный на древних обрядах мистического союза в языческих таинствах. (99) В Элевсинских мистериях символом богини Деметры был хлеб, а Богочеловека Диониса - вино. Первые христиане также отождествляли хлеб с Марией, а вино - с Иисусом, именуемым «истинной виноградной лозой» в Евангелии от Иоанна. (100) Буквалист Епифан с ужасом отмечает, что коллиридиане причащались во имя «Марии, Царицы Небесной»:

«Они украшают кресло или трон, покрывают его льняной тканью, а в определенное священное время кладут хлеб и возносят его во имя Марии; и все вкушают от этого хлеба». (101)

Во время ритуального вкушения хлеба и вина Бог и Богиня, Сознание и психе, сливались в мистическом союзе. (102) Очевидно, немаловажным является тот факт, что когда Иисус проводит обряд причастия во время Тайной Вечери, «возлюбленная ученица» Мария Магдалина возлежит у него на груди. Ранее Иисус чудом превращает воду в вино на брачном пире в Кане Галилейской, что, по словам христиан-гностиков, является символом мистического союза. (103) Вода, превращенная в вино, - это архаический символ, олицетворяющий опьяняющий экстаз духовного преображения. Создатели повествования об Иисусе позаимствовали этот мотив из языческой мифологии, где Богочеловек Дионис обращает воду в вино во время брака с Ариадной. (104) В христианской версии рассказа Иисус не выступает в роли жениха. Тем не менее, в Новом Завете он называет себя «женихом», нередко так называют его и другие. (105) Например, в самом начале Евангелия от Иоанна Иоанн Креститель обращается к нему именно так. (106)

Ссылки на мистический союз встречаются не только в тексте самого повествования, но и в поучительных историях, которые Иисус рассказывает своим ученикам, как, например, в притче о мудрых и неразумных девах, ожидающих прибытия жениха. (107) Мудрые девы берут с собой вдоволь масла для светильников, а неразумные не берут вовсе. Пока они отлучаются, чтобы заправить светильники, является жених. Это и есть Христос. Девы олицетворяют Софию в ее мудром и неразумном состоянии. Оливковое масло в античном мире было распространенным символом мудрости, связанным с Богиней. Жених в притче лишь один, а невест - много, потому что он - это наша общая первозданная сущность. Сознание (центр круга), а они - множество психе (радиусов).

Иисус также ссылается на мотив мистического союза в притче о царе, который приглашает гостей на свадьбу сына. Некоторые гости не приходят вовсе или жестоко обращаются с его рабами. Поэтому царь решает пригласить всех: и добрых, и злых. Однако один из гостей, пришедший не в брачной одежде, брошен «во тьму внешнюю», где «плач и скрежет зубов». (108) Эта притча учит, что, хотя многие будут насмехаться над гностическим путем и отвергнут его посланников, все мы приглашены к участию в мистическом союзе, т.е. постижении Гнозиса. Но мы должны убедиться, что хорошо подготовились, пройдя через очищение, через психическую стадию посвящения. Иначе, как гость без брачной одежды, мы будем брошены во тьму ада. Для первых христиан это означало, что если мы не пробудимся к Гнозису в этой жизни, то, перевоплотившись, снова вернемся в преисподнюю духовно мертвых, где, как все мы хорошо знаем на личном опыте, действительно слышен «плач и скрежет зубов»!

В одной интригующей неканонической христианской истории Иисус приводит Марию на гору, где одна его половина становится женщиной, с которой он сливается в любовном акте. (109) Подъем на гору - традиционный образ духовного пути на небеса. Иисус, превращающий половину самого себя в женщину, - намек на миф «Бытие», в котором Ева создается из половины Адама, что олицетворяет Сознание, самовоплотившееся в психе. В христианской притче Иисус (Сознание) показывает Марии (падшей психе) волшебную женщину (высшую часть психе), первозданную природу Марии. Потом он сближается с женщиной, что становится символом мистического союза, в котором Сознание и психе сливаются в осознании собственного изначального Единства.

краткие выводы

Христианские мифы о падшей Богине и об Иисусе являются взаимодополняющими. Иисус и Богиня олицетворяют Сознание и психе, или Дух и душу Присущая ей двойственность символизирует чистую и воплощенную психе. Эти две стороны можно рассматривать как два конца радиуса круга, один из которых упирается в центр, Сознание, а другой - в окружность, физическое тело.

Миф о Софии знакомит нас с историей падения психе в материальный мир и спасение ее возлюбленным-братом, т.е. Сознанием. Падение Софии, покаяние, спасение и брачный союз олицетворяют хилический, психический и пневматический уровень осознанности, через которые проходит посвященный на пути к постижению Гнозиса.

Миф о Софии формирует подтекст для повествования об Иисусе. Важнейшие фигуры евангелий, представляющие ее, это две Марии: дева-мать Иисуса и блудница-возлюбленная, олицетворяющие высшую и падшую Софию.

Для большинства людей просто принять незнакомую историю о Софии как мифическую аллегорию, а не чудесную биографию Дочери Бога, которая в буквальном смысле спустилась на землю и была осквернена множеством мужчин, прежде чем брат спас ее. Многим из нас не так легко поверить в то, что слишком знакомую историю об Иисусе также не стоит понимать буквально. Несмотря на то, что это повествование о Сыне Бога, рожденном на свет девой, творившем чудеса и воскресшем из мертвых, куда более сверхъестественно и невероятно, чем относительно правдоподобный рассказ о Софии, мы силой привычки продолжаем верить в его историчность. Но это не описание исторических событий. Это нечто лучшее. Это миф.

Примечания

1. Гром. Совершенный ум // БНХ, 6.2.13 и 16. Предисловие к этому тексту разъясняет, что связи между двумя заголовками нет. Поэтому мы опустили «Гром», поскольку в тексте он не упоминается.

2. Плотин. Enn. 6.7.36. Языческий философ Гелиодор пишет, что посвященные получали предварительные учения в форме мифов (Гелиодор. Эфиопская история. 9.9).

3. Философ Саллюстий пишет: «...мифы божественны... потому их используют поэты, побуждаемые божествами, равно как и лучшие из философов, а также те, кто участвует в обрядах посвящения» («О богах и мире». Т. 3. См.: Taylor, Т. 1994. P. 5). В защиту превосходства аллегорического значения мифа над буквальным, Саллюстий проводит аналогию с превосходством души над телом. «Так же и мифы изображают деяния богов, ибо сам мир достоин быть назван мифом, поскольку тела и их материальные принадлежности, коими мир наполнен, видимы, но души и умы – сокровенны и незримы» (Там же. P. 4. См.: Taylor, указ. соч., P. 6).

4. Фидлер пишет: «Учения религий таинств обычно были выражены через аллегорию, миф, символические образы в качестве как «историй для поучения», так и наглядных примеров опыта других людей. Некоторые философские школы, особенно стоиков и платоников, пользовались традиционными мифами, чтобы описать озарения, выходящие за пределы логики. Более того, они считали, что их толкование, как само стремление к философии, по сути составляло процесс посвящения» (Fidler D. 1993. P. 6). Путь философии и путь посвящения приравниваются в двух примерах этой древней и широко распространенной аналогии, см.: Платон. Симпозиум. 210а; Плутарх. Об Изиде и Осирисе. 382d. Макробий пишет: «Мистерии спрятаны в мифах настолько, что лишь немногим дано узнать истинную тайну через премудрое толкование, тогда как остальные способны счастливо преклоняться перед Мистериями, защищенные этими аллегориями от банальности (Макробий. Комментарий на «Сон Сципиона» Цицерона. l.2.17f; цит. по: Burkert, W. 1987. P. 79). Также Саллюстий утверждает: «Сообщение людям правды касательно богов порождает презрение в непросвещенных, из-за их неспособности к учению, и вызывает пренебрежение в умудренных; сокрытие же истины в преданиях предотвращает искус первых и понуждает последних к философствованию» (Саллюстий). Там же. P. 3. См.: Taylor, указ. соч. P. 6).

7. Юнг с готовностью признавал, что идею архетипов он почерпнул из религиозных и философских учений древних греков, в особенности Филона Иудейского и из гностических источников, приведенных в трудах Иринея. См.: Юнг К. Г. Концепция коллективного бессознательного // CW. 9.1.45. Тж. обсуждение в: Hoeller S.А. 1989. P. 3.

8. См.: Merkur D. 1993. P. 66. Юнг говорит, что архетип «есть своего рода готовность снова и снова репродуцировать те же самые или сходные мифические представления». См.: Юнг. Психология бессознательного // CW, 7. Pp 106-109.

9. Платон неоднократно повторяет, что целью истинной философии является разделение психе и тела, «умирание», чтобы психе в чистом виде смогла понять чистую истину. Очищение, katharsis. достигается с помощью philosophia – например, см.: «Те, кто подлинно предан философии, заняты на самом деле только одним – умиранием и смертью» ( Федон. 67е и 64а).

12. Гностические тексты, внимание которых сосредоточено именно на Софии, включают: «Пистис София», «София Иисуса Христа», «Толкование о душе», «Евангелие от Марии», «Норея» и «Гром. Совершенный ум».

13. Двуликость Софии привела валентиниан к концепции высшей («вечной») и низшей, падшей Софии, которую называли «малой», или «смертной» (БНХ. 2.3.60, 12-15. Тж. см.: Климент. Exc. Theod. 33.3-4). Курт Рудольф замечает парадоксальность утверждений, которые произносит героиня текста «Гром. Совершенный ум», 6.2: «За ней очевидно скрывается София, но также и душа, обе в двуликом проявлении существования: как совершенная божественная спасительная сила и как падший объект, подверженный пороку» (См.: Rudolf К. 1987. Pp 80-81). Плотин подробно рассматривает ту же мифологию, но в качестве иллюстрации приводит языческую богиню Афродиту: «...пока душа обитает на небе, она любит Бога небесной любовью и остается небесной Афродитой, здесь же, на земле, она становится Афродитой общественной, пошлой, как бы делается гетерой. Таким образом, выходит, что всякая душа есть Афродита, как это выражает и миф о рождении Афродиты одновременно с Эросом» (Плотин. Enn. 6.9.9). Это наблюдение очень схоже с мнением гностиков, что душа женского пола и имеет чрево, способное породить Слово.

14. Как замечает Тертуллиан: «У Софии есть такие прозвания, как Земля и Мать, «Мать-Земля», конечно, и (что, может быть, вызовет у вас еще более искренний смех), даже Святой Дух» (Тертуллиан. AV. 21).

18. Как замечает Патриция Кокс Миллер, «поэзия тела, которую воспевают гностические тексты, имеет мало равных в поздней античности. Выраженный главным образом через метафоры желания, физической близости и рождения, гностический теологический язык удивляет своими чувственными качествами» (Wallis R.Т. 1992. Pp 223-228).

19. Толкование о душе // БНХ. 2.6. (Сокр. и адапт.) Блудница, prunikos, одно из имен Софии, а в симонианском Гнозисе Святой Дух воплощается в блудницу из Тира по имени Елена.

20. У Софии есть чрево, потому что она порождает мысли и действия. Филон Александрийский пишет: «Один лишь Бог может раскрыть чрева душ, заронить в них добродетель, заставить их выносить и породить Добро» (Филон. Legum allegoriae (Аллегории священных законов), 3.180. См: Jonas, указ. соч., P. 278).

21. Прекрасный «Наассенский псалом», приведенный у Ипполита в «Обличении всех ересей», который приписывает его «фригийцам» (=наассенам), секте гностиков, существовавшей во время правления Адриана (110-140 гг. н.э.). В отличие от «Толкований о душе», этот псалом недвусмысленно ссылается на Христа, который говорит: «Вот, Отец, она [падшая душа, София] скитается по земле, преследуемая злом. Далекая от Бытия, она пребывает в заблуждении. Она пытается избегнуть жестокого Хаоса и не ведает, как. Направь же меня, о Отец, и я, осененный печатью Твоей, снизойду и обойду все Миры и раскрою все таинства. Я явлю все формы богов и научу их тайнам священного пути, который я зову Гнозисом...» См.: Barnstone W. 1984. P. 635.

22. Текст поясняет слова Иисуса: «Тот, кто не возненавидит душу свою, не сможет последовать за мной» (Ср.: Лук. 14:26). Далее в нем говорится: «...покаяния – начало спасения».

25. Поучения Силуана // БНХ. 7.4.94. Когда мы ощущаем мистический союз, то осознаем, что существуем. Тогда мы мирно покоимся в центре вращающегося видимого мира. В тексте «Подлинное учение» Богиня, вступив в мистический союз, «обрела свое восхождение и успокоилась в том, который сам находится в покое. Она простерлась в брачном чертоге.... Она получила отдых от своих трудов» (БНХ. 2.6.134. См.: Merkur D. 1993. P. 152). Евангелие от Филиппа учит: «Сыновья чертога брачного имеют [одно и то же] имя. Покой» (БНХ. 2.3.87).

27. Там же. Описывая гностическое восхождение, Епифаний пишет: «Когда [душа] напиталась знанием, она восходит к Небесам и дает защиту от всякой силы, и таким образом поднимается над ними к высшей Матери и Отцу Всего, откуда она низошла в этот мир» (Pan. 40.2).

38. «Поэтому сказал пророк о первом мужчине и первой женщине: «Станут они единой плотью» (Быт.2:24) (Там же). В Новом Завете к этой теме обращаются неоднократно. См.: Мат. 19:5, Марк. 10:8, 1 Кор. 6:16. Павел, говоря о Ветхом Завете, называет это «великой тайной» для христиан. См.: Еф. 5:32.

39. Толкование о душе // БНХ, 2.6.133. См. тж. комментарии Эстер де Боэр о Евангелии от Марии, BG, 7.1-19.5: «Душа попала на землю, потому что часть Бога, а именно Мудрость, отвернулась от своего партнера... Мудрость совершила прелюбодеяние, и так начались все несчастья... Христос был послан на землю, чтобы привести ее обратно, чтобы воссоединить каждую душу с ее мужской половиной» (de Boer Е. 1996. P. 91).

40. Филон; цит. по: Matthews С. 1992. P. 103: о Мудрости и Неосмотрительности в Притчах 4:11 и 5:5. Неосмотрительность приравнивается к блуднице, см. Притчи 7:4 и 7:10-13, тогда как Мудрость – к приглашению на свадебный пир, как и в гностической литературе, а также в евангельском рассказе о браке в Кане Галилейской.

41. Толкование о душе // БНХ. 2.6.136, приводятся цитаты из «Одиссеи», 4.260-1. Эзотерическое толкование Гомера было свойственно пифагорейской школе уже в шестом веке до н.э., когда орфический поэт Ономакрит редактировал эти тексты. «Илиада» и «Одиссея» олицетворяют, соответственно, нисхождение и возвращение души. Герои «Илиады» уходят из дома в чужую страну, чтобы воевать под предводительством Аполлона, бога солнца, тогда как в «Одиссее» покровитель – Гермес, посланник богов и проводник душ через царство Аида. Действие «Илиады» происходит в мужском мире войн и завоеваний, а «Одиссеи» – в женственной вселенной, в которой Одиссей встречает одну сильную женщину за другой – Цирцея, Калипсо, Навсикая и т.д., – пока, наконец, не возвращается домой к своей жене Пенелопе, которая ткет и распускает судьбу героя. Порфирий пишет: «Одиссей в «Одиссее» Гомера символизирует человека, который проходит через временной цикл и таким образом оказывается возвращен к тем, кто существует над волнами океана времени» (Пещера нимф 2.34. См.: Gregory J. 1987. P. 211).

42. P. Сигал пишет в книге «Гностик Юнг»: «Есть еще одна история о различиях между душой и ее образом, ее идолоном, которая сообщается с материей. Считается, что Елена сбежала от мужа с любовником Парисом и стала причиной войны между греками и троянцами. Но в действительности Елена никогда в Трое не была, она осталась в Египте, а греки и троянцы сражались за ее образ, «куклу», похожую на нее. Пифагорейцы утверждали, что речь здесь идет о душе, которая не воплощается в теле буквально, а лишь сообщается с ней через свой идолон, нижнюю часть, точнее сказать, свой образ, отраженный в зеркале или в воде, указывающий на тонкое, или астральное, тело. Следуя этой модели, самые ранние известные нам гностики, Симон Маг из Самарии и его последователи, говорили о том, что символом трагической судьбы божественной Мудрости, похищенной враждебными силами, но в конце концов спасенной от разделения, был миф о Елене Троянской и ее идолоне. Я полагаю, что это проливает неожиданный свет на гностические истоки» (Segal R.А. 1922. P. 254).

43. В утраченном сочинении Еврипида «Елена» настоящую Елену прибило к египетскому берегу, тогда как троянская война шла за ее образ. См.: Платон. Федр и Письма vii, viii, 44 (прим. 2 англ. изд.).

45. Платон цитирует сицилийского поэта ок. 650 г. до н.э. Стесихора: «Не верно было слово это, на корабли ты не всходила, в Пергам троянский не плыла» (Платон. Федр).

46. «Он, выкупив в Тире, финикийском городе, некоторую женщину, по имени Елену, водил ее всюду с собою и выдавал за первую Мысль (Ennoia), мать всех вещей, чрез которую он в начале замыслил создать ангелов и архангелов. <...> Его самого они вовсе не знали; а его Мысль была удержана порожденными ею властями и ангелами и терпела от них всякое бесчестие, так что она не возвратилась к своему отцу и даже была заключена в человеческое тело, и но временам, как бы из сосуда в сосуд, переходит из одного женского тела в другое. Она была в той Елене, из-за которой произошла Троянская война: поэтому, также был ослеплен Стесихор, который поносил ее в своих стихах, но после, когда он раскаялся и написал так называемые палинодии, в которых он ее восхвалил, опять получил зрение. Странствуя из тела в тело, терпя от сего всегда бесчестие, она наконец отдалась в развратный дом; она-то и есть заблудшая овца (Мат. 18:12)» (Ириней. АН. 1.23.2; Ипполит, указ. соч. 6:14).

47. Столько из дошедших до нас сведений о Симоне являются легендой, что вполне возможно, что он никогда не был исторической личностью. Вполне возможно, что он был героем самаритянского мифа о Христе, в котором Богочеловек Симон (Солнце?) спас Богиню Мудрости Елену (Селену – Луну? См.: Jonas H. 1958. P. 108), как в более привычной для нас версии иудейский Богочеловек Иисус спас Богиню Мудрости Софию/Марию. Как замечает Jonas: «(Селена (Луна) – всего лишь экзотерическое имя героини, истинное имя которой – Эпинойя, Эннойя, София и Святой Дух» (Там же. P. 109).

48. «...родом самарянин, который также достиг совершенства в искусстве магии. Он говорит, что первая сила неведома всем; но он послан от невидимых сил, как Спаситель для спасения людей. Мир сотворен ангелами, которые, по его учению, также, как и у Симона, произведены Мыслию» (Ириней, указ. соч. 1.23.5).

51. Там же, 3.5.8. «Ведь даже само имя «Афродита» [habra – утонченная] , близкое по звучанию со словом «нежность», говорит о красоте, просветленности, невинности и изяществе его обладательницы – Души!»

55. Миф об Эросе и Психее сохранился в эпоху христианства в двух источниках: «Метаморфозах» Овидия и «Золотом осле» Луция Апулея. Обсуждение на эту тему: «The Myth of Eros and Psyche in Plotinus and Gnosticism», у Патриции Кох Миллер в: Wallis R.T. 1992. Pp 223-228.

56. Эрос был покровителем орфиков, пифагорейцев. Платона и Сократа. Как замечает К. Гатри в своем произведении «Outline of the Orphic Theogony», Эрос был также известен как Phanes, «свет», Protognos, «Перворожденный», а также Дионис. (Guthrie. 1952. P. 152). Культ Эроса был распространен во Флии, в юго-западной части Пелопоннеса, где почитались таинства Анданы. По возрасту и почитаемости они уступали лишь элевсинским мистериям. Во Флии был телестрион – зал для посвящения, брачный чертог, и святилища Деметры, Персефоны и Эроса (см.: Павсаний. Описание Греции II, 4.1.5-7 и 26.8; тж. Meyer M.W. 1987. P. 49 и далее: Harrison J. 1922. Pp 594, 643-644). Мистерии Эроса, очевидно, имели прямое влияние на гностиков, потому что, судя по свидетельству Ипполита, в основе системы гностических школ Сифа лежали принципы орфических мистерий, которые проводились во Флии задолго до элевсинских (Ипполит, указ. соч. 5.15. См.: Mead G. R. S. 1906. P. 116). Возможно, это поможет объяснить одержимость гностиков брачным чертогом, который в одном только Евангелии от Филиппа упоминается 25 раз.

58. Так Грейвс озаглавил текст «Золотой осел» (см.: Луций Апулей. Золотой осел, предисловие). О многозначности этого текста см.: «The Golden Ass in a Labyrinthine World» // Martin L.H. 1978. P. 178.

59. Прокл пишет о двоякости Персефоны: «То есть, согласно толкованиям теологов, которые раскрывают перед нами самые священные Элевинские тайны посвящения, Персефона проживает в тех небесных обителях своей матери, которые та приготовила для нее в самых недоступных местах, свободных от чувственного мира. Но точно так же находится она и в царстве Плутона, управляя земными делами» (Прокл. О теологии Платона. 371).

60. Саллюстий пишет, что нисхождение души из небесных областей и последующее вознесение к богам являются причинами для проведения таинств во время равноденствия – Малые таинства (сельские Дионисии) весной и Великие (городские Дионисии), которые праздновались в Элевсии осенью. Рассказывая о похищении Персефоны, которое разыгрывалось в Элевсии, Саллюстий пишет: «...это похищение указывает на нисхождение душ» (О богах и о мире, гл. 4). Томас Тейлор в предисловии к книге «Гимны и обряды посвящения» (Hymns and Initiations. Prometheus Trust, vol. V, 1996) рассуждает: «...похищение Персефоны, разыгрываемое в этих таинствах, олицетворяет, как сообщает Саллюстий, нисхождение душ. Происходит этот спуск в материальные области, как сообщает Платон в десятой книге «Государства», в полночь, что иллюстрирует соединение души с мраком телесной природы. Я полагаю, именно это имеет в виду Климент Александрийский, когда говорит, что «таинства проводились ночью, потому что сжатие (то есть заключение) души происходило именно в это время суток». Ипполит замечает, что тайна нисхождения и восхождения открывается тем, кто допущен к высшему уровню элевсинских таинств, и что именно из этого источника почерпнули свои доктрины наассенские гностики (Указ. соч. 5.3). Даже и без этого недвусмысленного утверждения ясно, что гностический миф о нисхождении Софии связан с языческими мистериями.

65. Платон. Кратил. 404c-d. В диалоге «Федон» Платон намекает на истинное значение и смысл мифа о схождении в преисподнюю: «Немало людей жаждали сойти в Аид после смерти любимого, супруги или же сына: их вела надежда встретиться там со своими желанными и больше с ними не разлучаться. А человек, который на самом деле любит разумение и проникся уверенностью, что нигде не приобщится к нему полностью, кроме как в Аиде, – этот человек будет досадовать, когда наступит смерть, и отойдет, полный печали?! Вот как нам надо рассуждать <...>, если мы говорим о настоящем философе, ибо он будет совершенно уверен, что нигде в ином месте не приобщится к разумению во всей его чистоте» (Федон. 68а. См.: J. Campbell. 1955. P. 68).

67. В некоторых версиях этого мифа Персефона собирает нарциссы, когда ее похищает Аид (См.: «On the Eleusinian Mysteries» // Taylor Т. Oracles and Mysteries. 1995. P. 100). Это аллюзия на миф о Нарциссе, который содержит те же мотивы, что и миф о Персефоне. Нарцисс настолько очарован собственным отражением в озере, что падает в него и тонет. Плотин поясняет, что история этого слепца, как он называет его, аллегория того, как Сознание отождествляется с идолоном, или образом, и «исчезает» в мире (Епп. 1.6.8).

69. В «Законах», 870, Платон утверждает, что доктрину «кармы» учили жрецы таинств: «...можно напомнить учение, которому многие люди очень верят, когда слышат его из уст тех, кто во имя него ревностно занимается священными таинствами. Учение это утверждает, что за все подобного рода поступки человека ожидает расплата в Аиде, а когда он снова вернется на Землю, ему придется расплачиваться согласно природному правосудию, то есть испытать участь пострадавшего от него лица».

70. Порфирий. «Об образах». На Делосе Деметру почитали наравне с Изидой, которая, как замечает Кереньи, также была «скорбящей и странствующей» богиней. См.: Kerenyi, указ. соч., Pp 32-33.

72. Невозможно не обратить внимание на сходства египетской четверицы, состоящей из Изиды и Нефтиды (известными как «две богини» Египта), Осириса и Сета (персонификации жизни и смерти), а также основными героями элевсинских действ: Деметрой и Персефоной (также известными просто как «две богини»), Дионисом и Аидом. Диодор Сицилийский, живший в первом веке до н.э., недвусмысленно утверждает, что обряды посвящения Деметры в Элевсии были переняты из Египта (Диодор Сицилийский. 1.29.2). Позднее он пишет: «Ритуал, посвященный Осирису, тот же, что и относящийся к Дионису; обряд в честь Изиды чрезвычайно похож на ритуал Деметры, изменены одни лишь имена, и наказание в Аиде (Гадесе) нечестивых, и Елисейские поля блаженных, и фантастические понятия, распространенные среди многих, – все это было дано Орфеем в подражание египетским обычаям» (1.96.4-5).

73. См. тж.: Сказка о Золушке (чье имя – Cinderella – «Искорка», от англ. cinder- тлеющие угли, также употреблялось гностиками как образ души). Она должна спуститься на кухню и быть служанкой, но судьба ее – выйти замуж за принца.

76. Немаловажно, учитывая мотив прелюбодеяния и блуда в гностическом мифе о Софии, что каждая из этих женщин сыграла решающую роль в генеалогии царей Израиля именно благодаря прелюбодеянию. В Быт. 38:14 Фамарь сидит при дороге как блудница, чтобы сохранить семя своего свекра. В Нав. 2:1 блудница Раав прячет в своем доме двух соглядатаев, что стало началом падения Иерихона. Моавитянская вдова Руфь возвращается в Вифлеем, где отдает себя Воозу. Вирсавия с помощью прелюбодеяния добилась того, чтобы ее сын Соломон стал царем, 3 Цар. 1:15. См. тж.: гностическое Протоевангелие Иакова, в котором мать Иисуса названа kadesha, жрица любви при храме. Происходит от слова Quadesh, Синайская Царица Небесная (Чис.20:11).

82. В труде «Sophia and the Johannine Jesus» («София и Иисус Иоанна») Скотт замечает, что женщины появляются в Евангелии от Иоанна во всех ключевых эпизодах, связанных с Христом. «Женщина присутствует при начале его проповедования (2:1-11, брак в Кане); женщина впервые признает Иисуса Христом (11:27); женщина впервые подает знак истинного ученика, когда мажет мирром ноги Иисуса (12:1-8); женщины верны ему до самого конца на кресте (19:25-7); и, наконец, именно женщине впервые является воскресший Иисус (20:1-18)» (Scott, указ. соч., Pp 174-175).

85. Ориген расшифровывает эту часть аллегории в VI.30 «Толкования на евангелие от св. Иоанна», утверждая, что Иоанн был голосом, а Иисус – Словом.

86. Ин. 8:3. в Библии Короля Иакова, но отнесенный в конец Евангелия от Иоанна в других версиях. Этот эпизод исчез из некоторых текстов. Августин был убежден, что это сделали мужчины в страхе последствий от таких учений!

88. Филон описывает, что Ревекка, мать Иакова, выступает преемницей Софии в эпизоде, когда черпает воду из колодца: «Итак, Ревекка, говорит он, «сошла к источнику наполнить кувшин свой, и пошла вверх». Ибо откуда ум, жаждущий здравого смысла, вероятно, можно наполнить, кроме как из мудрости Божией, этого неиссякающего источника, нисхождение к которому равнозначно восхождению в соответствии с некоей отличающей истинного ученика особенностью? Ибо тех, кто спускается от пустого самомнения, ждет учение добродетели, которое подхватывает их и, прославляя, возносит ввысь… Таким образом, любознательный человек, увидев, что она почерпнула из мудрости – этого Божественного источника – [все возможные] знания, бежит к ней и, добежав, умоляет утолить его жажду образования Она же, усвоившая самый важный из всех уроков – щедрое великодушие, тотчас протягивает ему воду мудрости и приглашает выпить все до дна, называя еще при этом раба «господином». Вот в этом и заключается самая главная истина, потому что только мудрец свободен и является правителем, даже если над его телом имеют власть десять тысяч владык» (Филон. О потомках надменного Каина и о его изгнании. 136, 138. . См. тж. Филон. Fug. 195; Poster С. 136. Quaest. // Gen. 4.98; Scott, указ. соч., P. 188).

90. Ин.12:3. Матфей (Мт. 26:13) считает помазание чрезвычайно важным событием и приписывает Иисусу следующие слова: «Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала». К сожалению, удаление мифа о Софии из буквалистского христианства привело к тому, что истинное значение этого эпизода истории об Иисусе было утеряно.

91. Мк.16:9, Лк. 8:2. См.: Маркион. Евангелие Господа (Монтанист Маркион включил в состав Писания только сильно урезанное Евангелие от Луки и девять посланий ап. Павла. (Прим. ред.)). 5.2. Танец Семи Покрывал, который исполняет Саломея, влюбленная в Иоанна Крестителя, должно быть, является аллюзией на это.

92. Во время таинств разыгрывалось нисхождение и обратное восхождение души во время воплощения. Факелы символизировали планеты, а звезды считались божественной лестницей, соединяющей Небо и Землю. Ориген описывает митраистскую доктрину «движения звезд и планет и прохождения душ через них. А символ этот таков: семивратная лестница и над ней восьмые ворота» (Цельс. Правдивое слово. Христианство и философия. ). Цельс утверждает, что для митраизма это не ново, когда пишет, что «они говорят о семи небесах. И здесь они напутали, прочитав, что, по словам Платона, путь душ на землю и с земли лежит через планеты». Христиане, которых критикует Цельс во II в., явно учили тем же доктринам, что и митраисты. «На это же [систему христиан] намекает учение персов и мистерия Митры, имеющаяся у них» (Там же). См.: Hoffman J. 1987. P. 95.

93. Платоник Альбин пишет, что планеты – это семь богов, а на месте восьмой – сила сверху, которая окружает остальные. Повторяя «Тимей», он говорит, что Демиург перепоручил сотворение людей низшим богам, потому что если бы сделал это сам, они были бы бессмертными (Альбин. Эйсагоге. (Введение). 14, 170, 36; 16, 172.4, 8. // Hermann, ed. Platonis Dialogi P. 115). Эти низшие боги создали людей из элементов. Демиург вдохнул в них душу. Тело, сотворенное низшими богами, является вместилищем привязанностей, таких, как чувственное восприятие и эмоции удовольствия, горя, страха и гнева, и только душа, дар Демиурга, бессмертна. Каждую из этих идей можно сопоставить с ее эквивалентом в гностических текстах БНХ.

94. Гностик Феодот пишет: «Тот, кого рождает Мать, ведом в смерть и в мир, но тот, кого возрождает Христос, преображен к жизни в Огдоаде» (цит. по: Campbell, J. 1955. P. 392). Кирилл Александрийский описывает посвящение в духовный сан как «таинство Христово, чьим символическим выражением является Огдоада», демонстрируя, что в четвертом веке н.э. Огдоада все еще была частью христианской буквалистской теологии (Там же. P. 390). Rudolf К. (1987. P. 68.) приводит диаграмму гностического космоса по модели диаграмм орфиков.

95. Дальний предок этого мотива – шумерский зиккурат, семиуровневая пирамида, на верхушке которой был храм с роскошным ложем. Один раз в году Бог посещал шумерских жриц. См.: «The Sacred Marriage». Гл. 12 // Frazer J. 1922. P. 142.

96. Мария является первым свидетелем воскресения во всех четырех евангелиях. Мк.16:9: «Воскреснув рано в первый [день] недели, [Иисус] явился сперва Марии Магдалине». См. тж. Мт. 28:1. Лк. 24:10. Ин. 20:18.

102. «Книга Великого Логоса» описывает, как Иисус повелевает своим ученикам пойти в Галилею, найти там «мужчину или женщину, в коих умерла значительная часть зла», взять у них «два сосуда вина» и принести ему, а также «лозы виноградные». Когда те выполнили его просьбу. Иисус «поставил жертвоприношение, поставил один сосуд вина слева от жертвоприношения, а другой сосуд вина поставил справа от жертвоприношения, придал жертвоприношению можжевеловые ягоды, и касдаланфос, и нард. Он велел всем ученикам одеться в льняные одежды» (Пер. А. Мома. См.: Mead, указ. соч.. P. 524). Эта сцена повторяет таинства Диониса, изображенные на древнегреческих красных вазах шестого-пятого веков с Дионисом, восседающим на деревянном столбе, перед двумя кувшинами с вином и хлебом. См. иллюстрации в TJM.

104. Лайтсманн описывает некоторые параллели между чудесами, которые Иисус и Дионис совершают с вином: «Не нужно объяснений, чтобы показать, как именно этот эпизод был преобразован в брачный пир в Кане, на котором Иисус совершает то же чудо, что и Дионис» (Leitzmann H. 1961. V. 3. P. 320 и далее).