Тимоти Фрек, Питер Ганди
ИИСУС И ПАДШАЯ БОГИНЯ

Глава VIII
Тайный замысел отца

Отец открыл нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он прежде положил во Христе, в устроении полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом.

Ап. Павел. Послание к Ефесянам. 1:9-10 (1)

Остатки упрощенческой буквалистской картины христианства быстро рассеются, если изучить полный цикл христианских мифов. Они показывают, что христианство - это загадочный продукт античного мышления, одновременно выдающийся и необыкновенный. Мы рассмотрим сокращенную версию мифического цикла, которую преподавал Птолемей, мастер из валентинианской школы. (2) Речь в нем пойдет о падении и спасении Богини Софии, но скорее на мировом, а не на личном уровне. Ранее мы расшифровали миф о Софии как аллегорию падения в воплощение нашей индивидуальной психе. Версия Птолемея - аллегорическое исследование падения в многообразие и воплощение вселенской души.

Христианский мифический цикл

В начале версии мифа, созданной Птолемеем, Первоотец создает ряд архетипов, составляющих прообраз всего сущего. Христиане называли эти структурные принципы эонами, или «божествами». (3) Гностики утверждают, что Сознание порождает космос согласно модели, заложенной в нем. (4) Оно уже является «космосом» или «прекрасным порядком» непроявленных эонов, или архетипов. Христиане называли невыразимый космос архетипов Плеромой, а видимый психофизический космос Кеномой (5) Несмотря на то, что обычно ученые находят христианскую систему эонов крайне малопонятной и пренебрегают ею, если рассмотреть ее с мистической точки зрения, исследованием которой мы занимаемся в этой книге, ее можно считать достойной попыткой описать архетипическую структуру, лежащую в основе бытия. Анализ значения и взаимосвязи эонов находится в приложении I, «Проект реальности». Но здесь мы приступим к разбору повествования цикла христианского мифа, который является драмой в трех действиях.

Действие I: архетипическая драма

В начале Первоотец создает эоны (архетипы), которые составляют Плерому (архетипный космос). Первый эон - это Сознание, блаженно сознающее, что его сущность - Тайна. Оно обладает Гнозисом. Однако все последующие эоны слишком отдалены от Родителя, чтобы непосредственно быть знакомым со своим источником. Они стремятся к постижению Гнозиса о своей сущности и происхождении. (6) Сознание желает поделиться своим знанием с другими эонами, объяснив им, что Первоотец не имеет начала и находится за пределами понимания, но тот не допускает этого. В результате совокупное стремление эонов к Гнозису нарастает, пока, в конце концов, не выражается последним эоном, именуемым Софией.

Она отчаянно пытается понять Тайну Первоотца, но ее стремления тщетны. Стараясь объять необъятное, она порождает невежество и ошибку. (7) Феодот поясняет: «Эон, желавший познать непознаваемое, положил начало невежеству». (8) Согласно «Евангелию истины», совершая попытку понять Тайну «непостижимую, немыслимую, которая превыше всякой мысли», София вместо этого становится причиной возникновения «ошибки», мучение от которой «неуклонно росло подобно туману, чтобы никто не был в состоянии видеть». Принимая свои идеи за реальность, София попадает в ловушку этой ошибки или невежества и становится узницей этого мира понятий, созданного ей самой. В тексте сказано:

«Не познав Истину, она распространялась вместе с творением, готовя вместе с Силой и Красотой замену Истине». (9)

Потерянная и сбитая с толку, София испытывает страх и другие отрицательные эмоции, потому что не имеет Гнозиса. (10) Она просит о помощи Родителя, ответом которого становится отделение от Софии ее «мыслей и следующих за ними эмоций» преградой, называемой Крестом. (11)

Крест отмечает границу Плеромы. Из нее невежество Софии высылается в Кеному, видимый космос. (12) Первоотец создает еще два эона, называемые Христос и Святой Дух. Изгнав невежество из архетипического космоса, Христос наделяет Гнозисом Софию, а также все остальные эоны Плеромы. Они соединяют свою природу с Христом, который становится воплощением цельности Плеромы, совершенной в состоянии Гнозиса.

Действие II: Космическая драма

Невежество Софии Птолемей воплощает в фигуре падшей Богини Ахамот. Выброшенная из Плеромы, она остается одна во мраке Кеномы. Ахамот олицетворяет Сознание или «духовную сущность», которая отождествила себя с видимым. Чтобы освободить ее, Христос разворачивает спасательную операцию поистине глобального масштаба.

Он растягивается вдоль креста, разделяющего Плерому и Кеному, и пробуждает потерянную Ахамот от духовного сна, чтобы та пережила метанойю и отправилась на поиски света Плеромы, ее первоначального дома. Тогда, воплощая эон Логос, изначальный структурный принцип, Христос приводит в порядок хаотичную бесформенность Ахамот. Он преобразует ее метанойю в живую душу, а ее невежественные страсти - в неживую материю. А затем следит, как Ахамот создает из психе Демиурга, или «ремесленника», который в свою очередь из психе и материи создает психофизический космос. Таким образом, Вселенная - это проявление невежества и метанойи. Это заблудшее Сознание на пути покаяния и возвращения.

Демиург не знает ни Первоотца, ни Христа, ни Ахамот, поэтому считает себя Повелителем Вселенной. Он не понимает, что Христос и Ахамот с его помощью создают видимый космос, в точности повторяющий архетипы Плеромы. Демиург - плод невежества Ахамот, поэтому неудивительно, что он - это несведущее божество-творец космоса, являющийся проявлением невежества.

Видимый космос разделен на восемь небес, или психических уровней реальности, которые являются несовершенным выражением восьми изначальных эонов плеромы. Ахамот пребывает в Огдоаде, на восьмом небе, около самой Плеромы. Под ней, на седьмом небе, находится Демиург, ответственный за создание шести последующих небес и их ангелов.

Он неспособен воссоздать вечность эонов, а потому «в своем заблуждении творит подобие бесконечного, разделяя его на долгие эпохи времени». (13) Во времени он производит на свет физический космос и его обитателей. В их число входят также и люди, которых втайне от Демиурга Ахамот наделяет ограниченной духовной сущностью - «семенем» Сознания, чтобы, проживая жизнь, они созревали до тех пор, пока не будут готовы получить Гнозис, пробуждаясь к своей истинной плеромической, или небесной природе. Это и есть цель мироздания. Это и было тайным замыслом.

Три уровня человека происходят от Ахамот, поэтому первые христиане называли ее Матерью. Наша духовная сущность - часть Сознания, ограниченного, когда Ахамот была изгнана из плеромы. Наша психе создана из ее метанойи, а физическое тело - из ее страха и невежества. (14) Таким образом, физическому телу присущи именно эти качества. Психе свойственен процесс метанойи - преображения, или эволюции. А природа нашей духовной сущности - быть «в мире, но не от мира», как учит Иисус. (15)

Действие III: человеческая драма

Иисус, герой Евангелий, - это образ эона Христа на человеческом уровне. Его миссия - реализовать замысел Христа, принося Гнозис зернам Сознания, затерянным в видимом мире. Миф об Иисусе рассказывает историю о том, как он спасает Марию Магдалину, что на человеческом уровне подражает архетипическому сказанию о спасении Софии-Ахамот Христом.

По словам Птолемея, как семена Сознания, посеянные Ахамот в человеческих телах, мы приходим к Гнозису через посвящение в христианские внутренние «таинства Матери». Постигнув Гнозис, мы воссоединимся со своей Матерью Ахамот в Огдоаде, у входа в пещеру космоса. Когда это произойдет со всеми семенами ограниченного Сознания, видимый мир достигнет совершенства.

Подобно совершенной Плероме, воплощенной в эоне Христа, совершенный мир образов воплотится в эоне Святого Духа. Это хорошо знакомое нам понятие становится более вразумительным, если перевести его как «Очищенное Сознание». Оно олицетворяет «Сознание», или «Дух», потерянный в невежестве, но «очистившийся» или «пришедший к святости» посредством эволюции и теперь осознающий свою истинную природу. Следя за формированием видимого космоса, Христос положил начало эволюции, которая рано или поздно преобразит Ахамот, Богиню потерянную, в Святой Дух, или Очищенное Сознание, архетип Богини спасенной.

Эоны Христа и Святого Духа созданы Первым Родителем как два полюса одной сизигии. Архетип Христа совершенен и перед началом времен, когда все эоны изначального космоса обладают Гнозисом. Однако архетип Святого Духа должен дождаться конца времен, чтобы достичь совершенства, когда все семена Сознания, заключенные в видимом космосе, постигнут Гнозис.

Кульминация христианского мифического цикла наступает тогда, когда совершенства достигают оба архетипа. Тогда Святой Дух соединится со своим возлюбленным Христом в мистическом союзе, символизируя Тайну в совершенном состоянии Гнозиса. Цель мироздания будет осуществлена, знаменьем чего станет пробуждение каждой духовной сущности, затерянной в невежестве. Когда все мы придем к индивидуальному самопознанию, то же самое произойдет и с Тайной на вселенском уровне. (16)

Основное повествование

Философские понятия, рассмотренные нами в предыдущей главе, зашифрованы в тексте эпического повествования Птолемея. Первоотец олицетворяет Тайну. Христос и Ахамот - первичную сизигию, Сознание и психе. Изгнание Ахамот из Плеромы - воплощение Сознания как психе. Когда она создает Кеному, видимый мир, появляется эон Христа, олицетворяющий Сознание. Таким образом выражена идея, что Сознание может появиться в пресветлом Мраке Тайны лишь с воплощением объекта осознания - психе.

Ахамот олицетворяет тщетную попытку Тайны объективно познать себя с помощью мыслей. Христос - Сознание, обладающее Гнозисом, утраченным в отождествлении с видимым миром частью которого является Ахамот. Ахамот, сеющая ограниченную духовную сущность, как семена в человеческие тела, - это Сознание, отождествляющее себя с каждым из отдельных идолонов, или образов.

Мы являемся этими воплощенными семенами Сознания. Когда все мы пробудимся к своей истинной сущности, Ахамот будет спасена и преобразится в Святой Дух, что олицетворяет завершение эволюции космоса к изначальному совершенству. Осуществление Плеромы в образе Христа, когда Ахамот изгоняется в Кеному, олицетворяет Тайну в состоянии частично Гнозиса и частично невежества. Мистический союз Христа и Святого Духа в конце времен знаменует собой Тайну в состоянии совершенного Гнозиса. (17)

На все воля божья

При поверхностном прочтении христианского мифического цикла взгляд на космос, в котором мы обитаем, кажется чрезвычайно негативным. Однако это вовсе не так. Действительно, сотворение мира неразумным Демиургом - последняя попытка спасти невежественную Софию. Но ее невежество намеренно поддерживается Первоотцом в самом начале мифа, когда он не позволяет эону Сознания поделиться Гнозисом с другими эонами. (18) Кажущаяся ошибка в действительности оказывается волей Божьей, необходимой частью Божественного замысла, который в конце концов обернется к лучшему. (19)

Первоотец допускает невежество Софии, потому что единственный путь к знанию пролегает через незнание. (20) Видимый мир проявился для того, чтобы бессознательное Единство пресветлого Мрака осознало самое себя. Но оно может сделать это только если разделится надвое. Сознание требует двойственности субъекта и объекта, а воплощение порождает невежество, необходимую ступень к Гнозису.

Осознанное Единство, это вовсе не возвращение к абсолютному Единству пресветлого Мрака, а эволюция к пониманию того, что кажущаяся двойственность на самом деле является сизигией - единой сущностью, которая непременно должна казаться разделенной. (21) Гнозис - это Сознание, которое требует этой кажущейся двойственности объекта и субъекта, которым известно присущее им Единство. Это осознание единения через двойственность. Первичная сизигия в начале мироздания - это Единое, которое кажется разделенным надвое. Мистический союз в завершении Мироздания - двое, осознавших, что они - Едины.

Христианский мифический цикл рисует путь от бессознательного единства пресветлого Мрака к сознательному постижению единства через двойственность, то есть Гнозису. Это грандиозное странствие, которое неизбежно приводит к сотворению величественного многомерного космоса, где мы обитаем, цель которого - «все небесное и земное соединить под главою Христом», что олицетворяет вселенский Гнозис. По словам Павла, это и есть «Тайна воли Отца». (22)

краткие выводы

Психофизический видимый космос - это несовершенное подобие невыразимого изначального космоса архетипов. Он является средой, в которой семена Сознания, ограниченные невежеством, вызревают, готовясь к постижению Гнозиса. Мы являемся этими семенами.

Несмотря на то, что на первый взгляд кажется, будто христианская мифология изображает космос как творение неразумного Демиурга в результате ошибки Софии, все происходит согласно «тайному замыслу Отца» - привести все и вся к осознанному единству во Христе.

Гнозис - это Сознание Единства. Это Сознание требует двойственности субъекта и объекта. Следовательно, Гнозис - это постижение действительного единства через мнимую двойственность. Символом этого является мистический союз Христа и Богини.

Центральными мифологическими фигурами христианского цикла являются различные ипостаси Христа и Богини, которые олицетворяют совершенную сущность и переменчивую видимость. Давайте теперь рассмотрим, как преобразится наше понимание знакомой евангельской истории об Иисусе Христе в свете целого цикла мифов, участником которых он является.

Примечания

2. Миф, о котором пойдет речь в этой главе, называется «учение валентиниан» или «система Птолемея» и обстоятельно, хотя в искаженном виде и с неприязнью, пересказан Иринеем (АН. 1.1.1-1.8.5). Бентли Лэйтон составил его фрагменты, которые почерпнул у Иринея, а также в других местах, в единое целое, см.: «Ptolemy's Version of the Gnostic Myth» // Layton B. 1987. P. 276.

3. Эоны и платоновские «Идеи» выполняют похожую функцию. И те, и другие являются архетипами, по которым строится материальная вселенная. Идеи имели огромное значение для Платона (Cherniss называет эту доктрину «центром тяжести всех трудов Платона»), и вполне возможно, что эоны, как и многие другие гностические учения, были позаимствованы именно у него. Однако мы также можем предположить, что обе системы берут свое начало в пифагорейских/египетских источниках, с которыми со временем появились расхождения, и что в гностической версии сохранился материал, который не поддался воздействию Платона.

4. Новое слово гностической мифологии заключается в том, что мифы, созданные на основе традиционных языческих мифологических мотивов, были откровенно философскими. Мифология всегда заключала в себе философские идеи, однако в христианском мифическом цикле они выражены явно. Особенно хорошо это видно на самых ранных этапах развития гностического христианства. Симон Маг, например, называл свою супругу Эннойа, или мысль, Бога. В мифе Птолемея «тридцать эонов..., которые скрываются в молчании и никому неведомы» и составляют Плерому, включают разумение, истину, жизнь, единение, блаженство, веру, любовь и т.д. и т.п. Тенденция снабжать мифическим контекстом, персонифицировать и очеловечивать философские термины привела к тому, что гностицизм стали называть «мифологическим платонизмом». Однако, пожалуй, справедливее было бы назвать платонизм «демифологизированным пифагореизмом» и считать христианский гностицизм продолжением этих орфических/пифагорейских/таинственных учений, предшествовавших Платону.

5. Плерома значит «полнота», а Кенома значит «пустота». Здесь мы снова сталкиваемся с характерной для гностиков перестановкой с ног на голову привычных для нас представлений. Вселенная, полная видимых образов, которые кажутся нам реальными, называется «пустотой», потому что, хотя в ней и полно видимого, сущности в ней нет. Невидимое Сознание, которое кажется нам пустым, называется «полнотой», потому что это и есть реальность, переполненная возможными проявлениями самой себя. Кенома также означает «недостаток» или «несовершенство», потому что видимая вселенная лишь искаженное отображение изначального «совершенства». Вся видимая вселенная в гностическом мышлении поэтому считается «недостатком», или «отражением». См.: Mead G.R.S. 1906. P. 313. Христианский мифический цикл рассказывает историю того, как и почему Кенома проявляется как несовершенная копия изначального совершенства Плеромы. Очевидно влияние «Тимея» Платона. Плерома и Кенома равнозначны платоническим сферам «бытия» и «возникновения»: То, что постигается с помощью размышления и рассуждения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле» (Платон. Тимей. 27-28). Плерома упоминается 13 раз и в посланиях Павла. См.: Рим. 11:36, 13:10; Кол. 1:19, 2:9, 3:11 и т.д.

6. «Первоотец... знаем только рожденному от него Единородному т.е. Уму; а для всех прочих невидим и непостижим» (Ириней, указ. соч. 1.2.1. См.: Layton, указ. соч., P. 283).

7. Там же. 1.2.3. См.: Layton, указ. соч., P. 284. В «Евангелии истины» (БНХ. 1.3.17) об этой части драмы мироздания сказано: «Когда Всеобщность принялась за поиск того, из кого они изошли – а Всеобщность (Плерома) была внутри него, непостижимого, немыслимого, который превыше всякой мысли, – неведение Отца привело к мучениям и насилию, и мучение неуклонно росло подобно туману, чтобы никто не был в состоянии видеть. Поэтому Ошибка стала сильной».

10. Ириней, указ. соч. 1.2.3: «Страсть же состояла в желании исследовать Отца; ибо Премудрость, как говорят, пожелала постигнуть его величие. Но она не смогла этого, потому что взялась за дело невозможное; и бывши в весьма великом напряжении, по причине величия глубины и неисследимости Отца, и по особенной любви к нему постоянно простираясь вперед, она вконец могла бы быть поглощена сладостью Отца и разрешиться во всеобщую сущность, если бы не встретилась с силою укрепляющею и стрегущею все вне неизреченного величия. Эту силу называют Пределом (орос); ею была она удержана и утверждена, и с трудом возвратившись в себя саму, и убедившись, что Отец непостижим, отложила прежнее помышление вместе со страстью, происшедшею вследствие того чрезмерного ее удивления». Далее в повествовании описывается, как Помышление, т.е. София, желала блаженства совершенного мира, как от нее произошла «всякая душа как мира, так и Демиурга», «телесные стихии мира произошли, как сказали мы прежде, от ужаса и замешательства, как от более незначительного; именно: земля от состояния ужаса, вода от движения, произведенного страхом, воздух от сгущения печали; огонь же, производящий смерть и тление, присущ всем им так же, как и неведение, по их учению, скрыто в тех трех страстях». Наконец, в душевном просветлении, которое Жиль Киспель называет «поразительным», София осознает себя узницей материального мира, причиной сотворения которого стал беспорядок ее собственных эмоций. См.: Victor White. «Some notes on Gnosticism» // Segal R.A. 1992. Pp 211-212, ссылаясь на: Ириней. 1.4 и 1.11, перев. Quispel.

11. В тексте «Деяния Иоанна» он называется «Крестом Света», в других источниках horos, т.е. «предел», stauros, т.е. «столб» или «крест», средина, середина или nonad, промежуточное пространство между Кеномой и Плеромой.

12. Гностики подчеркивают, что «женщина, которая страдала кровотечением двенадцать лет», но исцелилась, когда дотронулась до края одежды Иисуса, является аллегорией страдающей Софии. Ее страсти вытекали наружу (создавая Кеному), пока она не была ограничена horos, краем одежды Иисуса (Мк. 5:25 и см.: Ириней. АН. 2.12).

15. И хотя эти слова часто приписывают Иисусу, мы не смогли отыскать источник именно этой фразы, хотя в «Евангелии от Иоанна» есть параллели к ней.

16. Миид пишет об «Оде Софии» в «Деяниях Иуды Фомы»: «Посредством этого союза вселенская София снова была принята в мир Света и воссоединилась со своим небесным супругом. Это должно было произойти вместе с Великим Завершением, но мистически всегда происходило для тех, кто воссоединился со своей Высшей Сущностью. Как конец света означает воссоединение вселенской души с вселенским разумом, так и доведение до совершенства каждого человека означает воссоединение души с истинной Сущностью» (Mead G.R.S. 1906. P. 420 и далее).

17. Мифический цикл рассказывает о пути Богини, женского начала психе/души, через три состояния, представленные ее тремя формами: Софией, Ахамот и Святым Духом. София, что значит «мудрость», – архетипная возможность Гнозиса, или Самопознания. Она проявляется как Ахамот, которая олицетворяет состояние падшей психе, затерянной в иллюзорном, понятийном знании. После очищения, которое длится множество человеческих жизней, она является как торжествующая фигура Святого Духа, в которой реализуется архетипная возможность Гнозиса. Тогда Богиня воссоединяется со своей парой – Христом, который олицетворяет истинную сущность психе – Сознание.

18. В «учении валентиниан» только Единородный может знать Пepвоотца, от которого произошел. Для всех остальных эонов он остается невидимым и непостижимым. Один только Единородный «наслаждался созерцанием Отца». См.: Ганс Йонас. 1958. P. 181.

19. Суть мифа Птолемея можно понять следующим образом. Первые два эона, происходящие от Тайны, являются сизигией Сознания и Истины. Они олицетворяют изначальный потенциал самопознания – возможность осознания истины. Эта первая сизигия реализуется как мистический союз последней сизигии, Христа и Очищенного Сознания, что олицетворяет соединение Сознания и спасенной психе. Это завершение пути самопознания – Тайна осознает самое себя. Реализация возможности самопознания начинается тогда, когда неведение (Ахамот) выбрасывают за пределы первичного космоса как видимое проявление, что одновременно провоцирует проявления архетипа Христа. В это мгновение осуществляется скрытая возможность Сознания, потому что у него появляется объект. Без образа, который можно осознать, Тайна остается пресветлым мраком бессознательного Сознания. Если нет видимого, нет Сознания. Если нет Ахамот, нет и Христа. Если нет неведения, нет и Гнозиса. Архетип Сознания совершенно реализуется во Христе, тогда как архетип Истины становится несовершенным проявлением Ахамот. Она является образом неведения, понятийной заменой Истины. В Евангелии истины также сказано: «Она распространялась вместе с творением, готовя <...> замену Истине» (БНХ. 1.3.16-17). Текст «О происхождении мира» описывает Кеному как «недостаток, который явился из истины» (БНХ. 2.5.103). См.: Shlain L. 1999. P. 75. Когда все мы постигнем Гнозис, и Ахамот преобразится в Чистое Сознание, архетип Истины, наконец, будет реализован совершенно. Тогда Иисус и Богиня – Сознание и психе, достигшая совершенства – будут праздновать мистический союз, который заживит первичное разделение. Через множество Тайна осознает свое первичное единство. Через невежество она придет к Гнозису. Через материализацию она познает собственную невыразимую сущность.

20. В «Трехчастном трактате» Отец скрывает Гнозис от эонов, что бы они достигли совершенства через поиск. Без этого они были бы убеждены, что постигли Гнозис собственными силами, и стали бы надменными. Если бы Отец проявил себя сразу, эоны бы погибли (Трехчастный трактат. БНХ. 1.5.61). Далее в нем говорится, что сотворение нижнего мира было благом и случилось благодаря великой любви к Отцу и по его воле (БНХ. 1.5.75-76. См.: обсуждение в Wallis R. Т. 1992. P. 288). В «Евангелии истины» сказано: «Забвение не начало быть из Отца, хотя на самом деле оно начало быть из-за Него» (БНХ. 1.3.18).

21. Джон Финдлей пишет о том, как в юности увлекался «теософским гностицизмом», прежде чем стать известным ученым в области неоплатонизма: «Я считаю представления Плотина и Прокла об абсолютном Единстве в центре Бытия, которое, однако, должно отделиться от самого себя, чтобы снова воссоединиться, очень яркими, жизненными и существенными» (Wallis, указ. соч., P. 7). 22. Еф. 1:9-10.