Рафаэль Патай
ИУДЕЙСКАЯ БОГИНЯ

Матронит — богиня каббалы

Теперь настала очередь сосредоточить внимание на четвертом персонаже каббалистической тетрады, на Дочери, к которой в дополнение К старому талмудическому имени Шехина обращаются в иудейской мистической литературе, используя множество имен, эпитетов и прозвищ, но чаще всего заимствованным у римлян словом Matronita, то есть Матронит, или Матрона. Из четверых персонажей каббалистической тетрады именно она играет важнейшую роль как центральная фигура в небесных событиях и отношениях, а также в определении судьбы человечества и в первую очередь судьбы Израиля. Она — главная связь между теми, кто Наверху, и теми, кто Внизу. Через нее человеку легче всего было понять невыразимую тайну божества, и именно она идентифицирует себя с интересами, радостями и горестями Израиля. Несомненно, она самое яркое и в то же время самое иудейское выражение идеи богини.

И еще это самый поразительный пример, возможно, самого пленительного аспекта истории религиозных и мифических идей. В приписываемых ей, то есть Матронит, иудейским мистицизмом жизни, характере, поступках и чувствах мы находим детальное сходство с тем, что ближневосточные мифы приписывали своим богиням, занимавшим такое же положение. В мифах, эпосах, пересказах и изображениях эти ближневосточные богини описаны и созданы ясно, реалистично, поземному, без каббалистической мистической вуали. Рассмотрение их, таким образом, существенно поможет нашему пониманию богини каббалы — Матронит.

1. Богиня любви и войны

Трех-четырех примеров хватит, чтобы представить богиню, которая играла центральную роль и в религиозном ритуале, и в народном сознании Древнего Ближнего Востока. У разных народов ее зовут по-разному: у шумеров Инанной, у аккадов Иштар, у ханаанеян Анат, и все-таки в веках и даже тысячелетиях она не менялась. Вначале она объявила себя богиней любви и войны, и везде для нее были характерны целомудрие и распутство, материнская забота и кровожадность.

Самой старшей из них была Инанна, великая шумерская богиня любви и войны, божественная хранительница Урука (библейского Ерхона), чье положение в шумерском пантеоне стало прочным около III тысячелетия до н. э. То, что ее считали девственницей, очевидно из двух эпитетов-приставок к ее имени: в мифах и других текстах ее чаще всего называют «девственная Инанна» или «чистая Инанна». У шумеров она в первую очередь отвечала за сексуальные отношения, произведение потомства и плодовитость и безотказно отдавалась Думузи (Таммузу), древнему мифическому правителю шумеров, а потом становилась женой всех шумерских царей по очереди. Не оставалась она безответной к домогательствам простых смертных: в старой шумерской легенде рассказывается о садовнике, который однажды ночью воспользовался усталостью Инанны и овладел ею. Проснувшись утром, Инанна пришла в ярость, и ее месть, на современный взгляд, превзошла все разумные пределы. Однако она вела себя в соответствии со своим характером, потому что она была богиней безграничного гнева и безжалостного разрушения, «госпожой битв», которая «хранила в своем гневливом сердце великую ярость». Это она вооружила царя Хаммурапи (1728—1686 гг. до н. э.) и стала его «прекрасной хранительницей». Более чем через тысячу лет, в дни Набонида (555/6—539 гг. до н. э.), ей все еще поклонялись в Уруке в выложенном золотом святилище, где Инанна была изображена на колеснице с впряженными в нее семью львами (1).

Прямой наследницей Инанны в Месопотамии была Иштар, великая богиня любви и войны в аккадском пантеоне. Идентичность обеих богинь подтверждается тем фактом, что в некоторых аккадских текстах имена Инанна и Иштар взаимозаменяемы. Однако в вавилонской Иштар не соблюден баланс между девственным и распутным полюсами в ее природе: ее девственный аспект почти не упоминается, тогда как распутность подчеркивается до такой степени, словно она божественная шлюха. Во многих текстах об Иштар говорится как о «Корове бога Луны Сина», и в этой ипостаси она властвовала над растениями, поливала их и взращивала. В заклинании, касающемся родов, сказано о «Корове Сина», которую обрюхатил «молодой бычок» и которой трудно пришлось, пока ей не помогли два небесных духа. Когда она принимала человеческое обличье, то легко меняла любовь на ненависть: она любила и уничтожила очень много божеств, мужчин, зверей, включая льва, коня, птицу, садовника, несколько пастухов, героя Гильгамеша, Таммуза и так далее. Еще она перебывала женой многих земных царей, таких как Саргон Аккадский. Ее влияние распространялось на все человечество и на все звериное царство: когда она уходит в Нижний мир, люди и звери перестают совокупляться, а когда она вновь появляется, людей и зверей охватывает сексуальный голод. Но она также мать человечества, которая сказала о себе: «Это я дала жизнь людям», — и еще она мать нескольких богов, среди которых бог огня, ее первенец. Ее называли «подругой богов с нежным голосом». И еще она была «самой грозной богиней», «Иштар поля битвы», окруженная огнем, в военном головном уборе, поливающая огнем врагов. Она помогала побеждать своим возлюбленным, вавилонским царям, отдавая им свои могучие воинства. Среди воинских искусств ее особенно привлекала езда на колеснице: на ранней стадии ее «карьеры» она пыталась завоевать любовь Гильгамеша, обещая ему «колесницу из ляпис-лазури и золота», а более чем через тысячу лет, во времена Птолемеев, ее все еще знали как «госпожу коней, владычицу колесницы». Когда она не любила и не воевала, то восседала, внушая страх, на своем львином троне (2).

Ханаанейская Анат, с которой мы уже познакомились, очень близка характером и обличьем Инанне и Иштар, так что ее можно считать западным вариантом великой богини Месопотамии.

Персидским двойником великой целомудренной-распутной-заботливой-воинственной богини была Анахита. Хотя фонемное сходство имен Анат и Анахита чисто случайно, поклонение Анат могло распространиться в I тысячелетии до н. э. от Средиземноморского побережья до верхнего Евфрата, на что указывает название ассирийского города — Анат (теперешний Анна) несколькими милями ниже по реке от Дура-Европоса. Поклонение Анахите, как сообщает Геродот (в тексте, в котором делает забавную ошибку, написав «Митра» вместо «Анахита»), персы переняли у ассирийцев. Другие греческие авторы считают, что культ Анаит (как они называли Анахиту) в точности повторяет вавилонский культ Иштар и изображения Анаит копируют изображения Иштар.

В Авесте, священных текстах, которые в древнем Иране традиционно приписывались Зороастру (возможно, жившему в X в. до н. э.), но которые не приняли окончательную форму до начала эпохи Сасанидов (III—IV вв. н. э.), целая глава (Yasht v) посвящена богине, полное имя которой Ардви Сура Анахита, или Высокородная, Могущественная, Чистая. Ее описывают, как «прекрасную деву, сильную и высокую, с кушаком под самой грудью, в расшитом золотом плаще, украсившую себя серьгами, ожерельем и золотой короной, а также тридцатью шкурами выдр». Совершенно очевидно, что это и есть богиня-девственница, подобная тем, которые были у шумеров, аккадцев и ханаанеян. И точно так же ее девственность не мешала ей быть и богиней плодовитости: она была богиней дарующих плодовитость вод расположенного среди звезд сверхъестественного источника, из которого берут начало все реки земли. Она также преумножала стада и богатство, помогала зачатию, даровала легкие роды и молоко женщинам, очищала мужское семя. Ее призывали девушки, достигшие брачного возраста, и женщины в родах. Но у нее были и атрибуты распутницы, и в святилище богини в Эреце в Акилисине, где была ее золотая статуя, дочери из благородных армянских семейств отдавали себя чужеземцам перед свадьбой. В Лидии, где ее так же, как в Армении и Каппадокии, отождествляли с Кибелой, Великой Матерью, ее путали с Артемидой Таврополос, так как ей приносили в жертву быка. И наконец, подобно Инанне, Иштар и Анат, Анахита была богиней войны и скакала на колеснице, запряженной белыми конями — Ветром, Дождем, Облаком и Градом, — даруя победу воюющим, помогая им крепкий оружием и храбрым войском. Из-за своей воинственности она отождествлялась греками с Афиной, а как богиня плодовитости — с Афродитой. Однако чаще всего в эллинистическом мире ее называли «персидской Дианой» или «персидской Артемидой». Иранские астрологи рассматривали ее как персонификацию планеты Венеры. Ее культ, согласно Беросу , был принесен персам Артаксерксом II (404— 362 гг. до н. э.), который построил для нее алтари и поставил статуи в Вавилоне, Сусе, Эксбатане, Персеполисе, Бактре, Дамаскосе (?) и Сарде. Из этих мест ее культ, благодаря персам, распространился на запад, в греко-римский мир. Позднее ее стали считать дочерью Ормузда, хранительницей человечества, матерью всей мудрости и царицей (3).

2. Матронит с популярно-мифологической точки зрения

Те же четыре черты — целомудрие, распутство, забота и кровожадность — характеризуют и Матронит, богиню-дочь в каббалистической литературе.

Согласно каббалистической теории, Матронит — низшая из десяти сефирот, мистических аспектов, или эманаций, Бога, которые до некоторой степени схожи с гностическими эонами. И все же каким бы ни было первичное значение и происхождение Матронит в качестве теософской концепции, она сформировалась в каббалистической литературе, в первую очередь, в XIII в. в книге Зогар — самой священной книге каббалы — как реальный индивидуум, чьи поступки, речи и чувства имеют смысл только в том случае, если рассматривать ее как мифическое божество. Какую бы цель ни ставили перед собой авторы каббалистических сочинений, создавая или развивая женский божественный персонаж (Матронит), одно очевидно: среди каббалистов вряд ли нашлось бы много тех, кто, читая и слушая независимые рассказы о ее подвигах, тем не менее видел бы в ней только один аспект явленной природы единого и неделимого Бога. Для подавляющего большинства каббалистов, — а каббала была массовым религиозным движением иудеев с XV по XVIII в., — она несомненно представляла отдельный божественный персонаж, другими словами, ее воспринимали как богиню, отдельную от мужского бога, который противостоял ей и к которому обращались как к ее супругу, как к Царю. Народно-мифологический взгляд на Матронит в отличие от учено-мистического имеет ярко выраженное сходство с культом Марии западных стран, где Дева не является иудейкой, чье чрево Бог выбрал для собственной реинкарнации в облике смертного — как это представляет католическая церковь, — а является Матерью Бога, богиней, которая по прошествии многих веков не перестала творить чудеса и на которую заслуженно направлено обожание людей. В таком свете Матронит явилась необразованным или плохо образованным иудеям-каббалистам; в отличие от Божественного Царя, который после разрушения Иерусалимского храма отправился на дальние небеса и стал недоступным для людей, Матронит оставалась на земле и продолжала искренне интересоваться жизнью людей. К ней можно было обратиться напрямую в любое время и в любом месте. Таким образом она стала психологически столь важной богиней в иудаизме, тогда как именно в этой религии в течение многих веков до появления каббалы о женском божестве практически не вспоминали.

Сравнительно позднее вторичное появление богини, — я говорю о вторичном появлении, потому что, как мы видели в первых двух главах, в библейские времена богини постоянно присутствовали в народной древнееврейской религии, — есть сам по себе замечательный подвиг религиозного возрождения. Однако еще замечательнее вторичное появление в личности Матронит четырех главных черт: целомудрия, распутства, заботы и кровожадности, — отчего она встает в один ряд с великими богинями любви Древнего Ближнего Востока.

3. Девственная Матронит

Мало что можно сказать о первой из главных черт в портрете божественной Матронит. Девственными в конце концов были и есть все женщины и богини в начале жизненного пути. Это имеет значение, только если женщина сохраняет девственность, будь то на земле или на Олимпе, где общая атмосфера пронизана особой сексуальной активностью или даже распущенностью. И это имеет еще большее значение, если интересующая нас женщина сама включается в такую жизнь, но в то же время сохраняет свою девственность. Такая парадоксальная девственность присуща некоторым богиням Древнего Ближнего Востока, и в этом с ними схожа богиня Матронит.

Дева Мария, о которой мы уже говорили раньше, тоже принадлежала к этой категории женских божеств, и то почитание, с которым к ней относятся, является дополнительным фактором, облегчающим наше понимание парадоксальной девственности Матронит. Мария родила Иисуса Богу и нескольких сыновей и дочерей ее земному мужу Иосифу, тем не менее оставаясь Девственницей, в этом статусе обожаемой вплоть до наших дней. Точно также было с Матронит, которая парадоксальным образом сохраняла девственность, будучи возлюбленной многих богов и земных мужчин. О ее девственности в Зогар говорится фигурально и напрямую. Ее описывают в библейском стихе как «рыжую телицу без порока, у которой нет недостатка, [и] на которой не было ярма» (4), а объяснение заключается в том, что силы Зла никогда не могли взять верх над Матронит, «ни Сатана, ни Разрушитель, ни ангел Смерти», которые представляют Ад (5). В отличие от языческих богинь, которые так или иначе солидаризировались с Сатаной, она, Шехина, благословенная чаша, из которой никому не удалось отпить, то есть неприкосновенная и девственная (6). Ни одному чужеземцу не было позволено приблизиться к ней, а если он пытался это сделать, то наказанием ему становилась смерть (7). В одном аспекте Шехина была тождественна Святой Земле — она была чиста и нетронута чужеземцем (8).

4. Возлюбленная земных мужчин и богов

Резко контрастирует и логически противоречит этому изображению девственной Шехины другое изображение богини, отдающей себя не только Божественному Царю, ее законному супругу, но и Сатане, другим богам, героям библейской истории и многим другим земным мужчинам. И то, что к ней, несмотря ни на что, не пристало ни пятнышка, роднит ее с богинями любви Древнего Ближнего Востока. Богиня ведет себя в соответствии со своей божественной природой, и никакие земные законы морали не приложимы к ней — это отношение к богине одинаково в древних ближневосточных и в каббалистическом мифах. Как говорит бог-отец Эль в угаритском поэтическом мифе: «...нет строгости между богинями» (9).

Как нам сообщает Зогар, в стародавние мифические времена Иаков стал первым мужем Матронит. Однако при жизни Иакова этот союз не был подтвержден, потому что, будучи полигамным, он не отказался от двух жен и двух наложниц после того, как богиня допустила его до себя. Поэтому только после его смерти, когда его дух вошел в Запредельное царство, Иаков соединился с Матронит (10).

Со вторым мужем Матронит все обстояло иначе. Это был никто иной, как Моисей, который, едва она стала его женой, разошелся со своей земной женой Сепфорой. После этого он удостоился того, чего не удостоился Иаков, то есть смог соединяться с богиней во плоти до самой своей смерти (11).

После смерти Моисея о Матронит не было слышно, — когда она на своих крыльях унесла его с горы Нево за четыре мили в неизвестное место (12), — до того времени, когда построили храм в Иерусалиме. В великий день отец и мать так украсили ее, что жених не мог не возжелать невесту (13).

Царь и Матронит были не просто братом и сестрой, но еще и близнецами; фактически, сиамскими близнецами, которые вышли из утробы божественной матери в обличье андрогина, то есть прижатыми друг к другу спинами женским существом и мужским. Вскоре, однако, Царь оторвал сестру от своей спины, и она, после неудачной попытки вновь прижаться к нему в том же положении, отодвинулась и оказалась на расстоянии и лицом к лицу с Царем (14).

По земным стандартам брак брата с сестрой считается инцестом, но на небесах все по-другому: там, как сообщает нам Зогар, нет никакого инцеста, и у Царя с Матронит не было никаких препятствий для брака (15).

Свадьба, законные hieros games, была отпразднована с должной пышностью. Окруженная подружками, Матронит отправилась на ложе, установленное в Храме, дожидаться своего супруга. Полог был весь украшен драгоценными каменьями и жемчугами. В полночь звон колокольчиков на лодыжках возвестил о приходе Царя. Когда Царь приблизился, то оказалось, что его сопровождала свита божественных юношей, и девицы Матронит приветствовали его и их, с радостью забив крыльями. Пропев хвалы Царю, девицы удалились, и юноши последовали за ними. Оставшись одни, Царь и Матронит обнялись и поцеловались, а потом он повел ее к ложу. Подложив левую руку ей под голову, он обнял ее правой рукой и позволил ей насладиться его силой. Неописуемым было наслаждение, которое Царь и Матронит получили друг от друга. Они лежали, крепко обнявшись, и она прижималась к нему, словно хотела оставить свой отпечаток на его теле, как печать на бумажной странице, а он лежал между ее грудей и клялся своей великой любовью, что никогда не покинет ее (16).

Некоторые считают, что, пока стоял Храм, Царь нисходил с небес каждую полночь, искал свою жену Матронит и соединялся с нею в храмовой спальне. Священное соединение стало таким образом ежедневным, лучше сказать еженощным, ритуалом, совершаемым не смертными представителями бога и богини, что часто фигурировали в древних ближневосточных ритуалах в честь Нового года, а самими божествами. Этот божественный союз имел величайшее космическое значение: от него зависело благополучие всего мира (17).

Другие считают, что Царь и Матронит соединялись только раз в неделю, в ночь между пятницей и субботой. Это своего рода мифологический прототип традиционного соединения благочестивых мужей и жен (18). С точки зрения каббалистов, когда просвещенные мужи, знакомые с небесными тайнами, соединяются со своими женами в ночь на субботу, они полностью осознают значение акта, имитирующего соединение, которое в это время происходит на небесах. Если жена зачинает в такую ночь, земной отец и земная мать ребенка могут быть уверены, что он получит свою душу Сверху, одну из тех чистых душ, которые рождаются в результате союза Царя и Матронит (19).

Более того. Когда благочестивая земная пара соединяется, то приводит в действие все производительные силы мистико-мифологической вселенной. Половой акт смертных побуждает Царя извергнуть семенную жидкость и оплодотворить Матронит, которая по прошествии времени даст жизнь душам людей и ангелам (20).

И еще одна версия божественных совокуплений говорит не о недельном, а о годовом цикле. Каждый год, как нам сообщается, народ Израиля неизбежно грешит, и это позволяет Самаэлю, Сатане (или Азазелу), навязывать Матронит свою волю. Самаэль в обличье змея или скачущего на змее всегда старается быть поближе к укромному местечку Матронит на случай, если ему улыбнется удача. Удается ему или не удается удовлетворить свое желание, зависит от поведения Израиля. Пока Израиль живет в благочестии, Самаэль не может ничего добиться от Матронит. Но стоит народу Израиля согрешить, что он, увы, делает год за годом, его грехи прибавляют сил Самаэлю, так что он прилипает к телу Матронит, «как смола», и совокупляется с ней (21).

Когда это случается, Царь, супруг Матронит, покидает ее и в одиночестве отправляется в свое небесное жилище. Разлука длится до Дня искупления, когда козел искупления, посвященный Азазелу (22), разбивается насмерть, падая со скалы в Иудейской пустыне. Привлеченный посвященным ему животным, Самаэль отпускает Матронит, после чего она поднимается на небо и соединяется с Царем, своим супругом (23).

Союз Матронит и Царя описан очень ярко в сочинении под названием «Sefer Tashaq», написанном в начале XIV столетия испанским каббалистом, о котором известно единственно, что его звали раб Иосиф. Центральная часть труда являет собой мистическую интерпретацию значения букв в еврейском алфавите, включая и Тетраграмматон, а также глубокомысленное описание тела Матронит. Следующие короткие отрывки взяты из объяснения мистического значения букв заин и хет.

«После завершения священного тела Священного и Благословенного, что есть Завет (24) Священного и Благословенного, Он льет доброе масло (25) в Матронит... Буква хет открыта, чтобы принять мужчину, то есть букву заин, которую называют Заветом... Буква хет намекает на Матронит: подобно женщине, она закрыта с трех сторон и открыта с четвертой, чтобы принять своего супруга, итак, буква хет, то есть Матронит, открыта, чтобы принять вав, Царя, Небесного Владыку. Ножки хет — это раздвинутые ноги Матронит, а полоса наверху — тело Матронит. А заин — это Завет по отношению к хет, и он полон, тогда как буква хет подобна человеческому телу с раздвинутыми ногами и телом на полосе сверху. Вот ее изображение:


Тело

________

Левая нога  /  Пространство между ногами  \  Правая нога


Более того, женщина также похожа на букву хей, но в букве хей сын не "прилипает" к ней (26), тогда как в хет он "прилипает" к ней и сосет ее. Когда же Метатрон, великий царевич, не сосет Матронит, его называют хей — между ногами есть пространство, и это значит, что он не "прилипает" к Матронит. Но когда Матронит кормит его и он "прилипает", соединяясь с ней, его называют хет и его называют Метатрон (27). Такова тайна хет. Много священных колесниц имеет каждая буква, потому что каждая буква — образ Священного и Благословенного» (28).

Новая глава в жизни Матронит открывается, когда была разрушена ее спальня, Иерусалимский храм. Поскольку Царь, ее супруг, соединялся с ней только в Храме, его разрушение означало конец интенсивных любовных отношений божественной пары (29). Это событие стало трагедией для обоих. Матронит была изгнана из своего священного жилища и из земель Израиля, а Царь горько оплакивал свою великую потерю, и с ним плакали Солнце и Луна, и все, кто были наверху и внизу (30). Разделение Царя и Матронит обездолило обоих, и оба остались в состоянии «постыдной наготы» (31). Более того, поскольку важнейший принцип физического и метафизического мира состоит в том, что «благословенны лишь мужчина и женщина в брачном союзе», то Царь, лишившийся Матронит, потерял силу и вес и перестал быть великим и могучим Царем (32),

Вскоре, однако, Царь, подобно многим мужчинам, был не в силах сносить горечь одиночества и позволил занять место настоящей царицы некоей рабыне-богине, прислужнице Матронит, обычно «сидевшей за ручной мельницей». Рабыня-любовница, которой была никто иная, как Лилит, теперь властвовала над Святой Землей, как прежде над ней властвовала Матронит. И это больше всего остального свидетельствовало о потерянной чести Царя (33).

Что до несчастной Матронит, то она не только потеряла мужа и была изгнана из своей спальни и из своей страны, но и испытала на себе жестокость других богов, когда оказалась в изгнании. Хотя она не по своей воле соединялась с другими богами, но, соединившись, привязывалась к ним и рожала детей, неевреев, которых кормила, как кормила детей Израиля во времена Иерусалимского храма (34).

И все же, дома или не дома, Матронит особенно привлекали благочестивые мужи Израиля, особенно если они занимались особо почтенными делами: изучением Закона или совершением добрых дел. Такие мужчины берут себе за правило спать со своими женами только в ночь на субботу: все остальные шесть дней недели они жили, как будто были кастратами, и посвящали себя полностью своей священной работе. Но разве, поступая так, они не рисковали благословением, ведь «благословенны только мужчина и женщина в брачном союзе»? Нет, потому что, когда такой мужчина покидает свою жену, к нему приходит Шехина. Точно также Шехина приходит к такому мудрецу, если у его жены менструация или он сам вдалеке от дома; никогда он не бывает вне благословенного состояния близости с женщиной (35).

Выше мы видели, что с каббалистической точки зрения Рахиль, возлюбленная жена Иакова, отождествлялась с Шехиной. Поскольку Рахиль — страдающая мать Израиля, а Шехина (или Матронит) является персонификацией народа Израиля (см. далее «Заботливая Матронит»), отождествление обеих имеет большое эмоциональное значение. Специальную мистическую Каввану, особо интенсивную умственную концентрацию, рекомендовал Исаак Лурия (1534—1572), ведущий учитель-каббалист XVI в. из Цфата, для того чтобы достичь воссоединения бездомной Рахиль-Матронит с ее супругом Царем. Каввана Лурия описана Иаковом бен Хайим Тцемой (умер после 1665 г.), каббалистом и лекарем, в собрании обычаев Лурии:

«Нужно максимально сконцентрироваться на двух вещах, в результате чего человек будет возлюблен Небом и Землей, в этот день над ним появится амулет на нити и он будет принят в священном зале Матронит. Сначала он должен сконцентрироваться на этом: едва наступит ночь, когда он обычно отправляется спать, он должен думать и концентрировать свои мысли на том, что его душа поднимается в тайну Матронит, в тайну Женских вод, чтобы Лия соединилась с Иаковом. А в полночь ему больше не надо концентрироваться на поднимании Женских вод, но надо сконцентрироваться во второй раз на страданиях Рахиль, потому что в это время она нисходит с небес в [мир физического] творения. Поэтому теперь ему следует поплакать полчаса или подольше из-за страданий Рахиль в изгнании, в скитаниях, из-за разрушения [Храма]. И главным образом надо концентрироваться на следующем: поскольку мы согрешили, то мы сами послали души во внешний мир [то есть в нечистый физический мир] и заставили Рахиль, которая есть Шехина, сойти с небес, чтобы собрать эти души... Из-за множества наших грехов она была вынуждена уйти в изгнание, так что мы сами во всем виноваты. И в первую очередь должен оплакивать ее тот, кто от корня Каинова, в ком много змеева зла [см. гл. X], которое приняло души, потому что на нем больше грехов [послуживших причиной изгнания Матронит], чем на других корнях... А потом с полуночи и до рассвета следует читать Тору. И следует сосредоточиться на радости и возвышении Шехины, Рахиль, которая изгнана с небес. С помощью Торы, над которой следует сосредоточиться, надо постараться и вернуть ей прежнее положение, чтобы к рассвету она вернулась на свое место, [была готова и способна] подняться вместе с утренней молитвой, соединиться со своим супругом [то есть Богом], благодаря силам, которые прибавились у нее за ночь. А потом тебя назовут Мужем Матронит, если ты не щадя себя сконцентрируешься, принимая участие в страданиях Матронит и в ее возвращении» (36).

5. Заботливая Матронит

Третьей чертой девственных и распутных богинь любви в религиях Древнего Ближнего Востока, если вспомнить, была материнская заботливость. Благодаря парадоксальному сочетанию особенностей, та самая богиня, которая считается вечной девственницей и которая отличается неумеренным сексуальным аппетитом, являет образ матери, той женщины, которая носит, выкармливает, растит богов и людей и заботится о них.

В каббалистической мифологии материнская забота сначала относилась ко второму персонажу тетрады, Матери-богине, произведшей на свет Сына-Царя и Дочь-Шехину (37), однако была передана Дочери, как показывают источники. Шехина-Матронит, читаем мы в Зогар, — (духовная) мать Израиля, и в этом качестве она является воплощением «Общины Израиля» (древнееврейский термин, благодаря которому кнессет Израиля имеет женский род). Она с любовью вскармливает всех детей Израиля, стараясь обеспечить им не только питание, но и заботу вообще.

Ее в действительности называют Нижней Матерью, ибо она неотрывна от своего народа в отличие от своей собственной матери — Божественной, или Верхней, Матери. Материнская природа настолько сильна в Матронит, что она не может отвернуться даже от нееврейских детей, данных ей после ее изгнания из Иерусалима, когда «другие боги», то есть языческие боги, взяли над ней власть, и она кормила маленьких язычников с той же заботой, как детей Израиля (38).

6. Воинственная Матронит

Четвертая черта девственных-распутных-заботливых богинь Древнего Ближнего Востока — их кровожадность. В древних мифологических текстах девственные богини чувственной любви часто бывают наделены поразительной жестокостью. Они оставили свою печать на конце III тысячелетия между мифологическим периодом и расцветом каббалистической Матронит. В средневековых источниках воинственность Матронит описывается не так ярко. И все же архаическая кровожадность легко узнаваема в каббалистических описаниях Матронит как предводительницы божественных воинств или сверхъестественных сил, противостоящих человеческим или инфернальным силам зла.

На данной стадии бессмысленно искать связующие нити между кровожадными богинями III или II тысячелетий до н. э. и воинственной Матронит XIII в. Идея воинственного божества не была, что естественно, чуждой библейской древнееврейской вере, однако если придерживаться официально принятого монотеизма, то вся божественная воинственность принадлежит Яхве, которого поэтому называют «мужем брани», победителем драконов и смертных людей, чья кровь обагрила Его одежды (39). В талмудические времена (I—V вв.), хотя смирный и покорный иудаизм римской и византийской эпох уже давно не представлял Бога как воина, позднее слабое эхо древних языческих богинь разрушения можно услышать в четвертой черте, приписываемой Шехине (персонифицированном присутствии Бога), представляемой как женская сущность. Считается, что она собирает души наиболее достойных людей, чтобы они не попали к ангелу смерти (40). Самое замечательное в этом не одновременное существование сочувствия и разрушения человеческой жизни, а то, что милосердное убийство приписывается женщине Шехине. Только в каббале Шехина, теперь воспринимаемая как настоящее мифологическое женское божество, обретает характер, роднящий ее с кровожадными богинями Древнего Ближнего Востока.

В Зогар именно Шехине-Матронит передает Царь свою воинственность: когда он желает отомстить народам, поклоняющимся идолам, просыпаются Силы Зла, и в Шехине вскипает кровь, после чего она жестоко наказывает грешников (41). В своих войнах с язычниками Матронит командует мириадами сверхъестественных солдат, разделяющихся на многие категории, например «властители божественных лиц», «властители глаз», «властители оружия», «властители слез», «властители дрожи» и другие воины с шестью лицами и шестью Крылами, и все гремят мечами, носят огненные одежды, искры от которых разлетаются по всему миру. Такую армию Матронит вела против египтян в дни Исхода (42).

В сущности, Царь полностью отказался от прямого командования своими войсками и отдал их Матронит. Он доверил ей все оружие, копья, сабли, луки, стрелы, мечи, катапульты, а также укрепления, леса, камни и подчинил ей своих вассалов со словами: «Отныне все мои войны в твоих руках». Таким образом Матронит получила от Царя воинство и оружие, и когда Великий Властелин Египта, то есть на самом деле Самаэль, встал во главе своих колесниц числом шестьсот со злыми воинами (или «обвинителями», потому что битва была, конечно же, духовная, а не физическая), именно она остановила побежавших израильтян, защитила их и увела атаковавших в море. Много времени спустя, когда Сисера пошел на детей Израилевых, Матронит опять взяла в свои руки вражеские колесницы и выкинула их с земли (43).

В мидраше, представляющем более позднюю иудейскую версию древней апокрифической Книги Еноха (написанной, возможно, в 150 г. до н. э.), есть текст с описанием воинственной Матронит. Древнееврейская книга Sefer Hekhalot (Книга небесных залов), так же как Sefer Hanokh (Книга Еноха), принадлежит к богатой Hekhalot литературе, расцвет которой приходится на талмудические времена. Она была известна автору Зогар и другим каббалистам. В ее основе визит рабби Ишмаэля в небесные залы, где его встречал и сопровождал Метатрон, главный «ангел Лица», никто иной как Енох после своего вознесения. Приводим соответствующий текст:

«Рабби Ишма’эль сказал: Метатрон, ангел, властелин Лица, сказал мне: В семи залах стоят четыре колесницы Шехины, и перед каждым залом — четыре лагеря Шехины, и между каждыми двумя лагерями течет огненная река, и между каждыми двумя реками лагери окружены чистым туманом, и между каждыми двумя стоят серные столбы, и между каждыми двумя столбами — огненные колеса, окружающие их, и между каждыми двумя колесами — горящие факелы...» (44)

Интерес автора, да и всей литературы Hekhalot, сфокусирован на описании увиденных на небесах чудес, но идея, будто Шехина-Матронит стоит во главе небесных воинств и военных колесниц, очевидно, принадлежит тому времени, когда еще не была написана книга Зогар.

Как в славном прошлом, так и в мистическом настоящем долгого изгнания, несчастного Галут, Шехина-Матронит — воинственная защитница и освободительница Израиля. Однако ее способность победить врагов Израиля зависит от самого Израиля. Шехина-Матронит всегда в центре Израиля, готовая защитить его со всех сторон и от любых народов. Но когда Израиль грешит, слабеют руки Шехины, уходят силы, и великие чужеземные полководцы, то есть их небесные покровители, становятся победителями. Но стоит Израилю покаяться, как Шехина обретает силы; не могут устоять перед ней великие полководцы, она уничтожает армии врагов Израиля и мстит им за обиды (45).

Очень близок к описанию воинственной Шехины-Матронит в Зогар ее образ как огромного и чудовищного существа, представленного автором Зогар в эпитетах, заимствованных из мидрашистского изображения Бегемота. Это мифическое космическое животное, как сказано в мидраше, поедающее каждый день траву с тысячи гор и глотающее многих животных, пасущихся на их склонах, могущее одним глотком выпить всю воду Иордана и утоляющее жажду из полноводной реки Иавал, которая берет начало в раю (46). Эта мифологема тщательно разработана в двух текстах Зогар, которые изображают Шехину-Матронит как космическое чудовище женского пола, для которого тысяча гор пустяк, которое одним глотком осушает тысячу рек, которое раскидывает свои жуткие руки в 24000 (или 25000) направлений, которое в любое время готово терзать и убивать своими когтями. В ее волосах запутались тысячи щитов, а сами волосы распущены и разлетаются в разные стороны, отчего ее называют Луна с волосами и Комета с хвостом. Издавна волосы, как у Лилит, порождают множество страшных и грозных воинов, которые группируются под странными именами «властители веса», «властители жестокости», «властители дерзости» и «властители властителей», и все зовутся «властителями пурпура». Никому не избежать жестокого наказания от одного из них или от самой Шехины.

Из лона этой ужасной женщины-чудовища появляются на свет не менее ужасный сын, главный ангел Метатрон, который лежа достает головой одного конца света, а ногами — другого, и две дочери, бесчестные царицы-демонессы Лилит и Наама.

Соответствует ужасному аспекту Шехины-Матронит и то, что ее старая талмудическая роль богини смерти не забыта и возрождена в Зогар, где постоянно напоминается, что слова Книги Притч (5:5): «...ноги ее нисходят к смерти», — относятся к Шехине, символически представляемой запретным древом, которое для Адама было «древом смерти» (47).

Воинственный, чудовищный, кровожадный аспект Матронит возвращает нас назад, хотя бы ненадолго, к вопросу о связи каббалы и индуизма (см. «Тетрада как миф»). Возможность связи между ними, и в первую очередь между каббалой и тантрическим и шиваистским учениями Индии, была исследована мною в книге «The Jewish Mind» («Иудейское мышление», 1977), в которой, помимо прочего, я не обхожу вниманием прекрасную и чудовищную Кали, индуистскую богиню, которая является одним из многих явлений Шакти и до сих пор почти не упоминалась нами (см. «Древние тетрады»). Подобно тому как Кали обычно изображается черной, чтобы подчеркнуть ее устрашающий характер, Шехина тоже, судя по Зогар, «временами поворачивается другой, пугающей стороной, и тогда ее лицо темнеет» (48). Марвин Г. Поуп в своем монументальном комментарии к Песни Песней (в котором, кстати, он посвящает 26 страниц [стр. 153—179] тому, что суммирует рассуждение, заключенное в первом издании этой книги) идет даже дальше в выявлении общности между тантрическими гимнами черной и прекрасной богини Кали и некоторыми пассажами в Песни Песней (особенно 1:4) (49). После развернутого и интересного рассуждения о «черной и прекрасной» Поуп перечисляет на удивление много черных богинь и останавливает свое внимание на «самой знаменитой из всех» индийской Кали, «прекрасной, вечно юной и девственной, но одновременно ужасной, жестокой, разрушительной и ненасытной в своей жажде крови и плоти, вина и секса». Несомненно, стих: «Дщери Иерусалимские! черна я, но красива» (Песнь Песней 1:4), — очень напоминает некоторые индуистские гимны, восхваляющие красоту черной Кали, в первую очередь строки: «Черна Ты, как черна туча, чей лик прекрасен, как лик Шамкаршаны [то есть Шивы]» (50). Эти сравнения добавляют новое измерение, неожиданную историческую глубину в отношения каббалы и индуизма.

Еще один аспект этих отношений: несмотря на географическое расстояние, отделявшее испанских евреев от Индии, неустрашимые еврейские авторы, например каббалист и путешественник Авраам Абулафия (см. «Тетрада как миф»), его современник, каббалист и переводчик Исаак Албалаг и другие, знакомили испанских каббалистов с индийскими учениями (51).

7. Мария и Матронит

Интересной параллелью воинственного аспекта Матронит является развитие Девы Марии не только в верховную властительницу, но также в патронессу или богиню христианского военного могущества. На открытии Эфесского собора в 431 г. Кирилл Александрийский сказал проповедь, в которой описал Марию как мать и девственницу, «через которую славят и поклоняются Троице, крест Спасителя возвеличивается и почитается, небеса торжествуют, ангелы радуются, дьяволы усмирены, искуситель побежден и падший поднимается вровень с небом» (52).

Чтобы никто не подумал, будто триумф неба и изгнание дьяволов, приписываемые Марии, происходили только на духовном уровне, пора вспомнить Нарсеса (478—573), византийского полководца, приближенного императора Юстиниана, который на поле брани обращался за указаниями к Марии, надеясь, что она укажет ему точное время атаки (53), и императора Гераклия (575—641), у которого на штандарте был ее лик (54). Уже в 438 г. портрет Девы, приписываемый святому Луке, был из Иерусалима послан Пульхерии, и через некоторое время этот портрет стал своего рода палладием и сопровождал всех византийских императоров на поле битвы вплоть до захвата турками Константинополя в 1453 г. (55) На Западе немецкие рыцари (deutscher Ritterorden) выбрали Деву в качестве своей патронессы (56).

В комментарии к Песни Песней Поуп указывает, что роль Девы Марии как богини-воительницы и использование ее изображения в качестве палладия и военного штандарта «развилось давно из отождествления ее с богиней Афиной-Победительницей. Император Константин поклонялся Афине и Аполлону, которые явились ему в Отане перед сражением на Милвианском мосту. Государственное знамя (labarum) Константина, под знаком которого христианство стало религией завоевателей, имело в основании расположенные крест-накрест обручи сундука солдата или богини-воительницы, что до сих пор является символом Царицы Битв на флагах и военной форме» (57).

Считалось, что Мария, так же как Матронит, взяла в свои руки бразды правления и ее власть превосходила власть Бога. Она стала императрицей вселенной, правительницей мира, госпожой, которая отдает приказы, и царицей неба и земли (58). Иоанн Дамаскин (около 750) называл ее повелительницей, которой Сын подарил все творение, чтобы сохранить его с ее помощью (59). Святой Петр Дамиани (1007—1072), итальянский кардинал, философ и теолог, называет ее deificata, то есть «божественная», а еще через два столетия Мехтхилд Магдебургский (1210—1285), немецкий мистик, заходит так далеко, что называет ее «богиней» (60).

Параллель между Марией и Матронит имеет и другие аспекты. Подобно Матронит, Мария также считается возлюбленной Бога, прародительницей людей в общем мистическом смысле, посредницей между Богом и людьми, благодаря которой легче и быстрее всего достигнуть Бога. Прежние языческие богини, которым израильтяне приносили «пирожки» (61), возродились, благодаря христианству, к новой жизни в Марии, которую коллиридиане, секта фанатичных женщин в V в., славили приношением ей пирожков (62); а среди иудеев она возродилась как Матронит-Шехина, чье тождество с Ашерой было замечено Моисеем Кордоверо в XVI в.

8. Значение Матронит

Мы говорили о некоторых особенностях, которые составляют четыре аспекта Матронит — ее целомудрие, ее распутство, ее материнскую заботливость, ее воинственность (или кровожадность) — и которые являются самыми главными составляющими ее личности. Тот факт, что те же четыре аспекта характеризуют богинь любви Древнего Ближнего Востока и их следы легко найти в Деве Марии, требует от нас сделать остановку. Возникает вопрос: откуда это сходство, эта стойкость противоречивой богини в очевидно монотеистических религиях? Когда начинаешь искать ответ, приходят на ум альтернативное распространение или независимое творение. Возможность распространения, конечно же, присутствует: прототипом была шумерская Инанна, чьи черты легко угадываются в вавилонской Иштар, ханаанейской Анат, персидской Анахите. Иудейский монотеизм оказался неспособным победить живучую богиню, и нет ничего невозможного в том, что, даже проспав несколько веков, она очнулась и вспомнила о своих прежних обязанностях, будучи уже христианской Марией или Шехиной-Матронит в талмудическом и каббалистическом иудаизме. Да, нет ничего невозможного. Но как доказать это, если нельзя провести досконального расследования? И даже если связь будет доказана, что из этого? Все равно останется вопрос, почему именно эта богиня сделала такую сказочную и противоречивую карьеру, а не другие богини, которых было более чем достаточно в древности на Ближнем Востоке? Чтобы ответить на вопрос, нам придется оставить в покое сравнительную мифологию и заняться психологией, и тогда вопрос распространения или независимого творения становится неуместным. Восходит или не восходит Матронит (и Мария) к Инанне, ее возрождение к жизни в новых и совершенно других религиозных условиях показывает, что она так же отвечала психологическим запросам ашкеназского и сефардского еврейства, как это было в Шумере в III тысячелетии до н. э. Что же это за психологические запросы?

Пытаясь ответить на этот вопрос, мы неизбежно сосредоточим свое внимание на Матронит-Шехине, средневековой каббалистической богине, которой посвящена эта глава. Если мы хотим понять, что Матронит-Шехина значит с психологической точки зрения, мы должны рассмотреть ее мифический характер как соединение четырех главных черт, о которых говорилось выше. Они представляют Матронит-Шехину как мифологически объективизированную проекцию женщины вообще, той женщины, что принимает на себя все формы, аспекты, обличья земной женщины, в которой нуждается мужчина не только для биологического выживания, но также для нормального психологического существования. Потребности, которые сопровождают его от рождения до смерти, от колыбели до могилы, меняются со временем. Едва родившись, мальчик прилепляется к ней, к ее материнской груди и получает от нее пищу. Подрастая, он нуждается в ее защите и руководстве. Как только он начинает видеть в женщине другой пол, ему нужно, чтобы она засияла на его эмоциональном горизонте девственной чистотой. Когда же ему приходится воевать с врагами или с напастями, он полагается, реально или в мечтах на то, что она справится с силами зла, противостоящими ему. Когда он в отчаянии или не справляется с чем-то, то воображает ее гневной женщиной, которая может сделать для него то, что сам он сделать не в силах, которая бесстрашно бросается в атаку и сражается в его битвах. Обычным брачным отношениям она придает метафизический, даже космический смысл. Когда домашняя жизнь наполняется скукой и однообразием, она тут как тут с тысячью разрисованных и привлекательных лиц и всегдашним обещанием себя. Когда же он окончательно опустошен, то надежда на ее последний поцелуй заставляет его забыть о муках умирания и вместо этого думать о смерти как о начале новой жизни в счастливом Далеке.

Таким образом, Матронит суть проекция всего, чем женщина может быть для мужчины. Своими многочисленными аспектами она символизирует великое счастье жить, удовлетворение, которое дает жизнь, утешение, которое даруют мать, няня, возлюбленная, невеста, жена, распутная соблазнительница, воинственная защитница и та, что открывает ворота Запредельного Царства.

Тот факт, что образ не теряет своей противоречивости, выдает противоречивость в отношении мужчины к женщине. Матронит так же, как великие богини любви древности, одновременно целомудренна и распутна. Целомудренна — потому что мужчина идеализирует женщину: он хочет, чтобы его женщина была целомудренной, ждала его сколько угодно долго и оставалась целомудренной и чистой, даже желая его объятий, естественно только его объятий. Распутна — потому что одновременно он воображает женщину, чье тело обещает ему страсть, являясь как бы воплощением «желанности», мечты мужчин и богов, она не только ждет его, но и возбуждает, заставляет следовать за ней в лабиринте любовных тайн. И как ни парадоксально, с глубокой непобедимой убежденностью мужчина представляет свою девственную невесту и распутную женщину как одно существо и проецирует свои внутренние противоречия на одну богиню. Но у богини есть еще один, третий, аспект — материнский. Он выражает, хотя и не обязательно, эдипов комплекс, во всяком случае, желание почувствовать в объятиях возлюбленной ту счастливую защищенность, какую чувствует ребенок в объятиях матери.

И словно этого недостаточно, целостный образ целомудренной-распутной матери появляется как один из двух всеобъемлющих аспектов, объединенных в богине: любящий аспект, как бы противящийся тому, что у нее есть другой аспект, жестокий и пугающий аспект безжалостной богини-воительницы, проливающей кровь, отбирающей жизнь и наслаждающейся этим не меньше, чем любовью. И что не менее парадоксально, мужчину привлекает гневный вид богини сражений и крови так же, как привлекают девственница-распутница с призывной целомудренно-опытной улыбкой и мать, предлагающая ему теплые груди с молоком.

Таким образом, богиня говорит с мужчиной четырьмя языками: держись от меня подальше, потому что я девственница; наслаждайся мной, потому что я доступна всем; укройся на моей материнской груди; умри во мне, потому что я жажду крови. Какой бы из этих аспектов ни взял на какое-то время верх, в мужской психике есть струна, которая немедленно отзовется. Ее голоса вливаются в него и будоражат его; они заставляют мужчину склоняться перед ней в почтении, и они же заставляют его терять себя в ней, будь то в любви или в смерти.