Линн Пикнетт
КОД МАРИИ МАГДАЛИНЫ

Иисус и смерть Крестителя

Хотя только отъявленные скептики осмелятся отрицать, что чудеса время от времени случаются — следует сказать, довольно редко, — даже многие простодушные жители Римской империи выражали сомнение в силе Иисуса Христа. Как в Еврейском, так и в Талмуде Вавилонском недвусмысленно говорится об Иисусе как о «египетском колдуне, которого следует побить камнями, поскольку он практикует магию, подбивает евреев молиться чужим богам и является лжепророком, сбивающим Израиль с пути истинного». В этом свете знаменателен тот факт, что Иисус предстал перед Понтием Пилатом как «злодей», и это в те времена было точным термином обвинения в колдовстве, это же обвинение предъявляли впоследствии христианам в Риме. Приговоренные Нероном к страшной казни через сожжение живьем были осуждены за «ненависть к расе человеческой», что Мортон Смит считает обвинением «в колдовстве».

Из текстов таких апологетов, как Юстин Мученик (100—65 до н. э.), можно сделать вывод, что чудеса Иисуса были фокусами или, может быть, галлюцинациями, имевшими место только при физическом присутствии Иисуса, — египетские маги славились своими феноменальными способностями к гипнозу. О реальном характере чудес есть много и других намеков, которые лишают людей иллюзий на этот счет: Иисус мог обеспечить огромное изобилие пищи, что является широко известным трюком, который упомянут в древнем папирусе о магии; он вызывает бурю — даже христиане верят, что это можно сделать с помощью магического талисмана (и, разумеется, способность вызвать бурю всегда приписывали ведьмам, как в «Макбете»); а когда Иисус проклял смоковницу, он просто продолжил освященную временем традицию порочной практики магов, «уничтожающих», «сжигающих» или «иссушающих» живое.

Хотя верующему католику и неприятно это услышать, но Церковь поддерживает многовековую атавистическую традицию магов, заключавшуюся в превращении одного вещества в другое (простого хлеба и вина в плоть и кровь Христа — поразительная форма очевидного каннибализма и вампиризма), использовании реликвий, приносящих благословение и чудесное исцеление, кровоточащих и плачущих статуй.

В Евангелии от Иоанна Иисус посылает Святого Духа в своих учеников, что исполняет дуновением в них: Цельс сообщает о египетских магах, которые изгоняют демонов и исцеляют с помощью дуновения. Среди наиболее неприемлемых для сегодняшнего дня высказываний Иисуса есть такие: «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его». Христианские апологеты утверждают, что это просто пророчество об обстоятельствах, которые будут в будущем, когда религия вызовет раскол даже в одной семье. Но даже в том случае, если он готовил свою паству к столь суровому будущему, почему он был доволен этим? Выглядит фраза так, будто он хвастает грядущей волной домашней ненависти. Довольно любопытные слова из уст носителя мира и для авторов Евангелий, которые включили их в канонический текст. Как ни печально, но более вероятно, учитывая и другие многочисленные примеры, что смысл этой фразы абсолютно прямой, — он сказал то, что хотел сказать. Возбуждение ненависти было хорошо известной особенностью магов, которые не только изгоняли демонов, но и могли подстрекать своих злобных существ делать свое дело в качестве слуг дьявола. (Эти существа упомянуты также в «Пистис София», что отражает сложившийся в те времена образ Иисуса как мага.)

Знаменательно, что изгнание демона силой другого демона было общей практикой среди египетских колдунов I века: философ Порфирий записал свою хвалу богу Серапису как «повелителю демонов, который заклинаниями изгоняет их». Здесь снова прослеживаются верования и практика египетских магов и связь с Сераписом, спутником царицы магии Исиды, роль которой в миссии Иисуса исполняла черная «богиня» Магдалина.

Естественно, люди боялись такой власти над демонами, испытывали огромный страх перед магами. Как отмечает Мортон Смит, «то была магия самая черная из возможных, поэтому неудивительно, что в Евангелиях рассказ о подобной практике Иисуса сведен к минимуму». Он не «посылает» легион демонов в свиней, он всего лишь «разрешает» демонам войти в них и уничтожить.

Другим малоприятным деянием Иисуса было проклятие смоковницы, которая осмелилась не иметь плодов, когда он был голоден. В раздражении он воскликнул: «Да не будет же впредь от тебя плода навек». И смоковница тотчас засохла, поразив учеников скоростью возмездия. Когда Иисуса спросили, как такое могло случиться, он ответил: «Истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницей, но еще и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет; и все, что ни попросите в молитве с верой, получите». Но зачем эта демонстрация злобы, когда — предположительно — его сил было достаточно, чтобы благословить смоковницу, и она внезапно отяготилась бы плодами для утоления голода не только Иисуса, но и других путешествующих? Хочется выразить симпатию Дж. Р. Акерлею, который в письме к историку оккультизма Фрэнсису Кингу, взывал: «Вглядитесь в него пристальнее, ну не поганый ли человечишка? Разве можно простить ему бесплодную смоковницу?» Не удивительно, что теологи пытались успокоить то возмущение, которое вызывает этот эпизод, давая неубедительное толкование его как символа системы, пытающейся уничтожить Иисуса, хотя только после исключительных по сложности интеллектуальных вывертов можно прийти к какому-то смыслу при таком толковании.

Был ли Иисус на самом деле странствующим египетским колдуном, обманывавшим массы чудесами? Профессор Смит полагает, что большая часть данных об этом была уничтожена, когда верующие «не только писали тексты, но занимались организацией Церкви», которая впоследствии была использована для «расправы с теми, кто был не согласен». Тем не менее остается фактом то обстоятельство, что многие последовали за Иисусом благодаря «театральному эффекту» сотворения чудес — и, несомненно, самым большим чудом во всей этой истории было воскресение Спасителя из мертвых в гробнице. Хотя, как мы уже видели, это высшее чудо было неотъемлемой частью биографии каждого умирающего и воскресающего бога — особенно Осириса, черного бога культуры, одержимой физическим бессмертием, — в его отношении тоже возникло подозрение в акте черной магии-некромантии. В невразумительном проклятии раввинов III века говорится: «Горе тому, кто сделает себя живым Именем Бога», то есть подразумевается, что произнесение тайного имени Бога, чтобы вдохнуть жизнь в чей-то труп, считалось самым ужасным из всех заклинаний.

Судя по тому, что сказано в Евангелиях, Иуда за тридцать сребреников продал на самом деле описание ритуала воскрешения Лазаря в Вифании, что рассматривалось не только отвратительным примером некромантии, но и угрозой разрушения Храма. Согласно Евангелию от Иоанна, «первосвященники планировали убить Лазаря, а также Иисуса», потому что толпы собирались, «чтобы лицезреть воскресшего Лазаря». В других Евангелиях предательство Иуды следует сразу за помазанием, выполненным Магдалиной. Как бы там ни было, нечто, случившееся в Вифании, было столь отвратительным, что, в конечном итоге, привело к выдаче Иисуса врагам его. Десмонд Стюарт пишет: «…данные о Вифании показывают, что Иисус практиковал мистерии, подобные тем, что прошел Луций Апулей в культе Исиды».

Посвященный в мистерии Исиды герой «Золотого осла» писал об изменившем его жизнь опыте: «Я уже подошел к вратам смерти и поставил ногу на порог Прозерпины, но мне было дозволено вернуться, пройдя через все элементы. В полночь я видел солнце, сияющее как в полдень; я попал в присутствие богов подземного мира и богов мира верхнего, стоял рядом и молился им».

Для человека извне — и, несомненно, для авторов Евангелий — должно было казаться, что Лазарь-Иоанн умер на самом деле и был воскрешен магической силой Иисуса. Не зная мистерий Исиды, наблюдатель со стороны и даже многие из учеников не могут осознать то, что они видят или слышат, а именно — только символическую смерть. Соответственно, должны были распространиться слухи, что Иисус некромант (особенно в том случае, если для ритуала он использовал настоящую гробницу). Для культуры, которая питает острое отвращение ко всему, связанному с физическими смертными останками, такие действия немедленно ставили его вне закона.

Если смерть Лазаря была символической, то не было ли распятие инсценированным действом? В этой истории есть некоторые странности: распятие произошло в отсутствие толп народа и на некотором расстоянии от тех немногих, кто присутствовал. Иисус умер очень быстро для молодого человека, а распятие должно было длиться много часов, даже дней, он же умер через несколько часов и не получил даже обычного «удара милосердия», когда ломают ноги, чтобы распятый быстрее умер. Возможно, губка с уксусом, которую ему поднесли на кресте, содержала какой-то наркотик, под действием которого он впал в коматозное состояние, временную смерть, достаточно долгую, чтобы очнуться уже в гробнице. Если это так, то это могли организовать только римляне-охранники или даже сам Пилат. Возможно, распятие было задумано как высший ритуал посвящения, испытание болью, которая временно освободит его душу для встречи с богами, точно так же, как шаманы используют боль и наркотические вещества для посещения другого мира и познания великих тайн — намеренное введение в состояние, подобное смерти. Может быть, Магдалина со своими деньгами и высоким статусом подкупила римских воинов, чтобы распятие состоялось на условиях самого Иисуса.

Возможно и другое: он был казнен, и его тело украли ученики, а вся история с воскресением была придумана, чтобы позорный конец в руках ненавистных римлян выглядел более благородным, подобно тому, как некоторые французские преступники и коллаборационисты во время Второй мировой войны внезапно оказались героями Сопротивления в позднейших рассказах. Следует помнить, что Евангелия были написаны через несколько десятилетий после событий, и к этому времени уже было отмечено отсутствие обещанного Второго Пришествия во славе, которое, как твердо верили первые ученики Иисуса, должно было состояться при их жизни. Мессия, который умер позорной смертью и не вернулся, как обещал, был превращен в бога-жертву, который воскрес из мертвых после обычных двух дней в гробнице и после свершения нескольких чудес в преображенном виде вознесся на небеса. Это физическое «вознесение» на небеса стало также судьбой Девы Марии, хотя есть несколько интересных предположений о местонахождении ее гробницы. Возможно, даже авторы Евангелий поразились бы, что их лихо закрученный сюжет все еще остается догмой в мудром XXI веке и сомнение в том, что это действительно произошло, считается богохульством.

В этой книге не рассматривается то, что реально случилось с Иисусом на кресте: умер ли он, как утверждается в общепринятой истории, послал на смерть кого-то вместо себя, как считают некоторые группы из Братства Сиона, или впал в подобную смерти кому, от которой впоследствии очнулся. Однако ясно, что произошло нечто драматическое, что заставило его расстаться с Марией Магдалиной, поскольку согласно французской легенде она бежала в протекающей лодке сразу после распятия — предположительно, вследствие враждебности Симона Петра. Причиной бегства, возможно, была и не смерть Иисуса: ее отъезд мог быть вызван разрывом между ними…

События в гробнице и вокруг нее тоже весьма туманные. Даже некоторые его последователи считали, что ученики украли его тело, заявив при этом, что он воскрес из мертвых. Миф о воскресении — хорошо известный большинству людей того времени как часть истории Таммуза, Осириса и Диониса — был состряпан на скорую руку в качестве благопристойного прикрытия, поскольку еврейский мессия не должен был быть казнен как заурядный преступник. Воскресение должно было облагородить эту унизительную трагедию, дать Иисусу статус Царя, поскольку Иисус в стиле мистерий Осириса возрождался, а все мертвые фараоны становились «Осирисами». История о встрече Иисуса с двумя учениками по дороге в Эммаус была взята из древнего мифа, который послужил основой для гимна Исиде Луция, героя романа Апулея «Золотой осел».

По мере того, как события вокруг Иисуса обрастали все большим количеством чудес — или, в зависимости от точки зрения, становились все более фантастическими, — возникло подозрение, что такое обилие чудес является показателем коллективной защитной позиции авторов Евангелий и ранних христиан. Выглядит так, будто они говорили: «Ваш учитель или бог может быть могуществен, но ни один человек не может сотворить столько чудес, как наш». А соперником был, как нам кажется, не Серапис и даже не любимый римлянами Митра, но фигура, стоящая гораздо ближе к Иисусу, — человек, значимость которого постоянно проявляется в этом исследовании. Этим тревожащим соперником был, конечно, Иоанн Креститель, любопытный персонаж, в отношении которого Братство Сиона провозгласило себя его «меченосцами».

Но почему этот столь страшный соперник-аскет — который появляется на сцене только для того, чтобы упасть Иисусу в ноги перед тем, как крестить его, — имел столь большую власть над сердцами и умами еретиков? Иоанн в своем верблюжьем плаще, питающийся сушеными кузнечиками и медом в пустыне, из которой он вышел, чтобы призвать людей «покаяться и креститься», выглядит не столь уж харизматичной личностью, чтобы склонить на свою сторону таких закаленных циников, как Леонардо Да Винчи, или грубых рыцарей-тамплиеров, которые не только воспринимали его всерьез, но обожали. Но, как мы увидим, Евангелия Нового Завета представляют собой не единственный источник, из которого мы черпаем информацию о Крестителе, хотя в широко известных Евангелиях от Матфея, Марка, Луки и Иоанна достаточно данных, чтобы возникли подозрения, что не все было столь уж гладко в отношениях между Иисусом и Крестителем, что Иоанн не был просто предтечей Мессии.

Довольно странным выглядит то обстоятельство, что Иоанн, бесславно потерявший голову по приказу Ирода в ответ на просьбу своей падчерицы Саломеи после признания и крещения Иисуса, никогда и нигде не упоминается в качестве первой христианской жертвы. Более того, он непостижимым образом вообще не выглядит христианином. Из всех святых он стоит особняком, загадочно изолированным в особой категории, к которой принадлежит он один. Нам не сообщается о каких-либо его отношениях с Иисусом перед крещением или с кем-либо из его учеников — включая Магдалину, — хотя было бы странно, если бы он не знал о них. Иоанн не только крестил тысячи людей, но и всегда был тесно связан с Марией в умах еретиков. Почему? В чем заключается секрет Крестителя?

В поисках реального Крестителя

В Новом Завете рассказывается, что Иоанн был поздним ребенком Елисаветы и священника Захарии: оба родителя были в преклонном возрасте, когда Елисавета чудом понесла. Архангел Гавриил сказал Захарии, что у его ребенка в жизни одна задача — «приготовить народ к пришествию Господа». Елисавета, которая была родственницей Девы Марии, посетила ее и провозгласила: «Благословенна Ты между женами, и благословенен плод чрева Твоего!» Вдохновленная такой демонстрацией уважения со стороны старшей по возрасту женщины, Мария произносит затем песнь, известную под названием «Магнификат — величание Богородицы», которая начинается словами: «Величит душа Моя Господа и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем», которые столь хорошо знакомы христианкам во всем мире.

После рождения Иоанна — еще одна хвалебная песнь, на этот раз от отца — он обрезан и «был в пустынях до дня явления своего Израилю». Похоже, никого не интересует, что делал Иоанн перед тем, как появиться для крещения Иисуса — возможно, подумают многие, он вел ничем не примечательную, но трудную жизнь отшельника вдали от людей, и говорить здесь просто не о чем. На самом деле по мере развертывания христианской истории мы увидим, что это неправда.

В реальности Иоанн был главой процветающей секты — точнее, международной организации — которая уже устоялась ко времени начала миссии Иисуса: по всей видимости, новый Мессия начал свою духовную жизнь в качестве одного из учеников Крестителя. Что произошло с религией Иоанна или его «Путем» (под таким названием она была известна), — это вопрос академического исследования: большинство ученых считают, что она просто исчезла или вошла в новую христианскую Церковь. В любом случае это не очень интересует ученый мир, хотя поинтересоваться этой сектой стоило бы, поскольку в истории культа Крестителя таятся самые темные секреты христианства, а может быть, и самого Христа.

Может быть, для большинства ученых очевидное исчезновение секты Иоанна является всего лишь примечанием к истории религии, но нам, разумеется, известны некоторые тайные течения в Ордене тамплиеров — и других тоже, — которые сохранили культ Крестителя. Но для большинства христиан будет новостью даже сама идея о том, что у Иоанна был свой культ, поскольку большинство пребывает в уверенности, что он есть некая вспомогательная фигура при Иисусе.

Церковь Иоанна на Востоке

Мы показывали, как Леонардо да Винчи защищает образ Иоанна, дезавуируя Святое семейство в своих работах, как рыцари-тамплиеры, похоже, поклонялись Крестителю, поскольку молились перед изображением отрубленной головы или перед самой головой. Иоаннитский оттенок имеет группа, стоящая за Братством Сиона. Некоторые авторы считают, что тамплиеры заимствовали поклонение Крестителю от таинственной группы, которую неправильно называют «Христианами св. Иоанна», с которой они встретились на Востоке во время походов крестоносцев, искателей тайных реликвий и утраченного знания. Большинство исследователей не знают, где искать эту группу еретиков, но найти их довольно просто, если приложить некоторые усилия.

Викторианским исследователям было известно о существовании «христиан святого Иоанна», хотя это странное гибридное племя известно под названием «мандеи». Они много лет жили в тех местах, где сейчас находится Иран, и в южных болотах Ирака, хотя массовое их уничтожение Саддамом Хусейном после войны в Персидском заливе вызвало повальный исход выживших — около 15 000 человек — в более гостеприимные места земного шара. Некоторые, конечно, выжили и в Ираке, где журналисты обнаружили их после конфликта 2003 года и с удовольствием отметили существование арабского племени, которое поклоняется Иоанну Крестителю. Знаменательно, что они группируются вокруг города Насирия — явно не случайное совпадение с названием «Назорей».

Хотя происхождение их неясно, по всей видимости они пришли из мест, находящихся рядом с Египтом, — в одном из их священных текстов сказано, что «народ Египта принадлежит к нашей религии», — и в их священных текстах встречаются египетские слова. Они ушли около 2000 лет назад и медленно, практически постоянно, двигались в направлении Ирака, страдая от преследований со стороны почти каждой доминирующей религии и культуры, которые встречались на пути.

К тому времени, когда мандеи стали объектом серьезного исследования ученых — в 1930 году о них была написана серьезная работа Леди Дровер, — они заимствовали доктрину и практику других религий, хотя их базовая вера сохранилась. Однако в связи с тем, что многими секретами они не поделились даже с Леди Дровер, их верования в полной мере узнать не удалось. Согласно их священным книгам — таким как Хаван Гавата, Гинза или Книга Иоанна, — Креститель был величайшим в длинной череде пророков-священников, и хотя они поклоняются ему с обожанием, в его божественность они не верят. Он — любимый и уважаемый учитель, известный под арабским именем Яхья, которое встречается в Коране, и арамейским именем Иоханна.

Фактически, мандеи единственная в мире выжившая гностическая религия, их космология подобна той, что изложена в «Пистис Софии», а уважение к «Свету» гносиса (знания) всеобъемлющее. Иоанн известен как «Высший царь Света», защитник высшего добра от противостоявших и равных сил зла, которые включают черную богиню Руху, милостивый аспект которой проявляется как Дух Святой. Многие молитвы адресованы богине Либат, которую ассоциируют с Иштар и, следовательно, с Исидой. У мандеян есть священнослужители как мужчины, так и женщины. Даже эта минимальная информация поражает, поскольку ортодоксальные иудеи, составлявшие сердцевину этой секты, отвергли бы все знаки поклонения богиням. Иоанн Креститель явно не был поклонником язычества! Но, снова, наш образ Предтечи Христа сформирован на основе текстов конца I и начала II вв., и, следовательно, у нас есть все основания для радикально нового истолкования.

Есть аналогичная в некоторых отношениях секта Носайри в Сирии, в которой сочетаются христианские и мусульманские элементы в верованиях и религиозной практике, но по сути она является языческой и собирается в святых рощах, точно так же, как поклонники Ашеры во времена Соломона. Два их важнейших символа — Свет и Потир, из которого они пьют священное вино, говоря: «Я пью Свет». Они считают, что Святой Грааль был символом, данным Иисусом возлюбленному Иоанну в виде мистического великого секрета. Поскольку «Носайри» есть точная копия слова, которое обычно означает «Назорей, или Назарянин», по всей видимости, сам Иисус разделял некоторые верования и практику секты, хотя и не был ее основателем.

Есть и другие сюрпризы: поскольку мандеи верят, что институт целибата есть грех — для них проклят и приговорен к реинкарнации тот, кто отказывается вступить в брак. Из этого следует, что пророк Иоанн был женат, имел жену (по имени Ания или Анна) и несколько детей. Следует отметить, что представление о том, что Иоанн Креститель имел семью, несколько противоречит церковному образу несгибаемого аскета, ставшего образцом для многих монахов.

Однако наиболее поразительный и значимый фактор в верованиях мандеев заключается в том, что они ненавидят и презирают Иисуса, которого они называют «Иеши, лгущий мессия» или «Мессия Паулис» — «Мессия Павла». Они называют его «извратителем всех культов», «сыном женщины» (старинное восточное оскорбление) и предают его анафеме как зло, восставшее против Пути Света Иоанна. В их саге о крещении Иисуса мы читаем (в довольно замысловатом стиле):

«Кто сказал Иеши Мессии, сыну Мириам, кто сказал Иеши (что он должен идти) на берег Иордана и (сказать) Яхья (Иоанну): «Яхья, крести меня твоим крещением и скажи мне также твое Имя, что ты хотел бы, чтобы мы произносили. Я покажу себя как твоего ученика, я буду поминать тебя тогда в моих писаниях; (если) я не буду говорить о себе как о твоем ученике, тогда сотри имя мое с твоих страниц».

Затем Яхья отвечал Иеши Мессии в Иерусалиме:

«Ты лгал евреям и обманывал священников… ты лгал им… и позор распространял за границей…»

Иоанн испытал Иисуса загадками, и хотя Иисус давал мудрые и приятные ответы, Креститель продолжал в нем сомневаться — и темная богиня Руха в ипостаси голубя бросила крест через реку Иордан, изменив воды в цвета радуги. Она провозгласила:

«Иордан, в котором Мессия Паулис был крещен, превратила я в корыто… вещество, которое принял Мессия Паулис, превратила я в дерьмо».

(Текст завершается, как и все священные тексты мандеев, словами: «И ЖИЗНЬ ПОБЕЖДАЕТ».)

Очевидно, что это несколько иная версия крещения Иисуса, которому, по утверждению Нового Завета, предшествовала декларация Иоанна о духовном и моральном первенстве Иисуса, выраженная следующими словами: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мной сильнее меня; я не достоин понести обувь Его…» По Библии, встретившись с обещанным Спасителем, Иоанн пытается уговорить Иисуса не креститься, сказав: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» Но после слов, что только по ритуалу все будет правильно и как полагается, Иоанн соглашается провести официальную церемонию, во время которой «Дух Святой» спустился «как голубь» «и голос с небес сказал: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение».

Для мандеев голубь был проявлением темной богини, его присутствие — зловещим, брошенным через Иордан предупреждением о будущих злодеяниях «лгущего мессии», а для авторов Евангелий знаком присутствия Бога, его Шехины или Святого Духа. Вот как это уникальное явление объясняет Десмонд Стюарт:

«Хотя считается, что Яхве послал воронов накормить одного пророка, он обычно не проявлял себя в ипостаси спускающихся птиц. Голуби, в любом случае, обычно были священной птицей языческой богини любви, известной как Афродита или Астарта (или, конечно, Исида). Яхве предпочитал проявляться в виде неистовых символов: горящий куст, чума… пылающий столб…»

Стюарт добавляет:

«В любом случае мистические видения, вероятно, слишком быстрые для орнитологического исполнения… Для того, что Иисус считал видением, Египет дает лучшие примеры, чем книга с птицами… Когда Ра (бог солнца) прижимал своего возлюбленного фараона к своей груди, он делал это в ипостаси Гора, привычным символом которого был ястреб…»

Но здесь нет воинственного ястреба, спускающегося к Избранному, но есть голубь, хотя это тоже не совсем безобидный символ, каким может показаться, поскольку он был, как пишет Барбара Д. Уокер:

«Тотем Афродиты, птица сексуальной страсти, символический эквивалент иони (вульвы). В Индии голубь был «паравата», символом вожделения. В единении со своим супругом, фаллическим змием, богиня-голубь означала сексуальный союз и «Жизнь». Эту фразу приписывают Иисусу: «Итак, будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Матфей 10:16), и это не случайная метафора, но традиционное обращение сирийских бога и богини».

Очевидно, что в крещении Иисуса были элементы, заимствованные из языческих — даже сексуальных — мистерий, хотя еврейские авторы Евангелий неправильно их понимали либо намеренно неправильно истолковывали.

Но что такое обряд крещения сам по себе? Было выдвинуто предположение, что Иоанн (возможно, и Иисус) был членом общины ессеев в Кумране (где были найдены Свитки Мертвого моря), мистической школы евреев, которые вели аскетический образ жизни. Они практиковали ритуал погружения в воду в обряде символического очищения. Было ли крещение Иоанна просто открытым для других обрядом ессеев? Хотя имеется некоторое подобие между верованиями и религиозной практикой ессеев и мандеев, но его можно отнести за счет общего происхождения сект от египетских мистерий, где духовная и реальная дисциплина была обязательным требованием для тех, кто искал мистического гносиса (познания) бога или богини. Но режим ессеев не соответствовал образу жизни ни Иоанна, ни Иисуса. Оба они, каждый по-своему, слишком любили женщин — Иоанн свою жену Анию (его любовь к ней трогательно описана в текстах мандеев), а Иисус — не только Магдалину, но пребывал в компании и многих других.

Тогда как Иоанн постился и вел трезвую жизнь, Иисуса часто обвиняли в том, что «вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам». Даже если это преувеличение, любовь к беспутной компании и чаше вина является образом жизни, который вряд ли одобрили бы ессеи. В любом случае, ни в Новом Завете, ни в текстах его врагов не говорится о Иисусе или об Иоанне как о ессеях, что служит достаточным доказательством того, что ни тот, ни другой не принадлежали к этой секте.

Итак, если обряд крещения Иоанна не был обрядом ессеев, то каково его происхождение? Снова косвенные данные указывают на школы мистерий земли египетской. Десмонд Стюарт отмечает: «Элементы религии Иоанна столь же стары, как почти каждая восточная религия. Фараоны проходили обряд крещения, который считался ритуалом царского обновления, как ежедневное погружение Солнца в море. В культах мистерий Римской империи также использовался обряд погружения…»

Обряд Иоанна был абсолютно неизвестен толпам, собиравшимся на его молитвы в Палестине, о чем свидетельствует тот факт, что он был известен как «Креститель» — не один из многих, но просто «Иоанн Креститель». Мы знаем из текстов Иосифа Флавия, что, о чем бы ни проповедовал Иоанн, все вызывало изумление и острый интерес не только евреев, но и других народов тоже. Поскольку религия Иоанна распространилась даже до Эфеса, ясно, что его проповедь в Палестине была только частью более широкой миссии. Он считал свое послание гораздо более широким, чем рамки иудейского закона. Одна из причин, по которой он вызвал злобу властей в Иерусалиме, связана с пропагандой молений вне Храма, чем он лишал Храм немалого дохода от жертвенных животных.

Хотя очевидно, что Иоанн крестил множество людей в нескольких странах, не исключено, что он ждал явления в виде великого «Того, кто грядет», и этим Мессией был, разумеется, Иисус — даже если все было именно так, то он должен был изменить свои убеждения радикально…

История Иоанна кончается внезапно, когда он был арестован по приказу Ирода — согласно Новому Завету, за порицание незаконного брака Ирода Антипы на Иродиаде — и заключен в подземелья дворца царя-марионетки. Новый Завет говорит, что падчерица царя так ему угодила своим танцем, что он обещал ей все, что она ни пожелает. Она — по совету своей матери Иродиады — сказала, что хочет голову Иоанна Крестителя. Хотя Ирод восхищался святым человеком, он с неохотой согласился, и голова Иоанна была принесена ей на блюде. Его горюющим ученикам было отдано тело, хотя неясно, с головой или нет. Новый Завет ничего не сообщает о том, горевал ли по этому поводу Иисус.

Хотя эта история породила большое количество картин, фильмов и пьес (включая «Саломею» Оскара Уайльда, в которой он сам играл эту танцовщицу), в Новом Завете она изложена очень кратко и без подробностей всего в двух из четырех Евангелий, что несколько странно для такого важного события, как смерть Предтечи Иисуса. Хотя большинству людей известно имя дочери Ирода, многие с большим удивлением узнают, что в Новом Завете она выступает анонимно: как Саломею мы знаем ее из текста Иосифа Флавия, который излагает эту историю несколько по-иному.

В «Иудейских древностях» Иосиф Флавий указывает, что арест Иродом Иоанна был упреждающим ударом для предотвращения восстания, поскольку Креститель был не только очень популярен, но и принял сторону врага Ирода, царя Ареты из Набатии. Проблема возникла не из-за женщины, на которой женился Ирод, как говорится в Евангелиях, но в связи с тем, что для нового брака он развелся с дочерью Ареты, и вследствие этого возникла напряженность между двумя странами. Если бы толпы последователей Иоанна согласились с его мнением о том, что семейству Ареты нанесено оскорбление, то они могли восстать против Ирода.

Почему же Матфей и Лука решили скрыть имя Саломеи? Почему Марк и Иоанн полностью игнорировали этот эпизод? Если о нем знал Иосиф Флавий, то, конечно, знали и они: их источники информации о политических и царских делах должны были быть теми же самыми. И, наконец, почему в Евангелиях приводится другая причина ареста Иоанна: вместо угрозы, что он возглавит массовое восстание, говорится только о критике брака Ирода? (Хотя, конечно, одна причина не исключает другую: вполне вероятно, что Иоанн публично осудил царя за его преступный брак. Из текстов мандеев мы знаем, что он был очень привязан к своей жене.)

Многие считали Иоанна воплощением пророка Илии из Ветхого Завета, что повышало его статус как Предтечи грядущего Христа. Следует сказать, что до этого момента в истории Крестителя не усматривается никаких причин для вековой ненависти к Иисусу мандеев или тамплиеров, попиравших ногами крест, но акценты меняются, дело становится все более темным и недостойным, и на поверхность всплывают немыслимые идеи.

Соперники

Новый Завет не оставляет сомнений в том, что Иоанн был морально и духовно ниже Иисуса, ситуация, которой он, казалось, полностью удовлетворен, будучи Предтечей, что и было указано в пророчестве.

Как мы видели, он пал ниц перед Иисусом, провозгласив, что это Иисус должен крестить его, а не наоборот. Хотя в Евангелии от Иоанна не упоминается об аресте Крестителя и обстоятельствах его казни, там тем не менее имеется недвусмысленное заявление: «Я не Христос», но далее он отрицает, что он Илия, несмотря на тот факт, что и сам Иисус утверждал это. Есть что-то подозрительное в желании Иоанна пресмыкаться перед Иисусом, что не прошло мимо внимания современных теологов. Хью Шонфильд говорит об «остром соперничестве» между последователями двух вождей: «Мы знаем из христианских источников, что еврейская секта соперничала с последователями Иисуса, который считал, что Иоанн Креститель был истинным Мессией…»

Появление такого нового и радикально иного толкования неизбежно ведет к возникновению целого пласта острых вопросов. Не являются ли библейские Евангелия всего лишь пропагандистскими материалами секты Иисуса, которая победила в борьбе за влияние? Как известно, историю всегда пишет победитель. Возможно, Иоанн никогда не падал ниц перед Иисусом, никогда не пресмыкался перед ним, не говорил, что он человек недостойный, и не отрицал, что он есть Христос. Может быть, он представлен человеком малодушным только через утверждения авторов Нового Завета, которые хотели бы донести до потомков свою версию отношений между соперниками?

А если не только последователи двух сект соперничали между собой, но и их вожди? В таком случае сцена крещения может считаться аналогом событий, имевших место через 2000 лет, когда левый лидер шахтеров Артур Скаргилл склонился перед правым премьер-министром Маргарет Тэтчер! Если бы для будущих поколений остался только отчет 1980 года, представляющий собой фантазию фанатичных тори, то как в 4000 году народ узнал бы правду — иное толкование событий?

Возражением против идеи соперничества может быть тот факт, что Иисус говорит в адрес Иоанна комплименты, что вряд ли похоже на поведение амбициозного соперника, например: «Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя», что явно должно было польстить Иоанну, хотя сразу же следует загадочная фраза: «но меньший в Царстве Небесном больше его». Современные люди с западным мышлением, естественно, толкуют фразу «…из рожденных женами не восставал больший…» как «нет среди живущих никого большего». Но мандеи — или любой житель Среднего Востока — мгновенно понимают, что «рожденный женщиной» — это тягчайшее оскорбление, означающее «незаконнорожденный»: ребенок без отца, в переводе на современные понятия «сын шлюхи — сукин сын». В своей книге «Сокровища Монсегюра» Уолтер Бирке и Р.А. Гилберт идут еще дальше, полагая, что этой фразой Иисус назвал Иоанна «демоном». Вспомните, что мандеи называют Иисуса «сын женщины», а им не свойственна особая любовь и уважение к нему. В свете такого толкования обретает смысл следующая фраза Иисуса о Иоанне: «меньший в Царстве Небесном больше его», то есть, другими словами, Иоанн Креститель есть такой-то, и даже самый ничтожный из последователей Иисуса стоит выше, чем он.

Довольно бесхитростно в Евангелия был включен эпизод, который выглядит странным, учитывая уверенность Крестителя в том, что Иисус есть Христос, о котором было пророчество. Когда Иисус начал свою проповедь в городах Галилеи, Иоанна, который к тому времени уже был в тюрьме, вдруг одолели сомнения. У Матфея сказано: «Иоанн же, услышав в темнице о делах Христовых, послал двоих из учеников своих сказать ему: Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?» Поскольку он падал ниц к ногам Иисуса и объявил его избранным, а также предположительно видел голубя и слышал голос Бога, то его сомнения выглядят неожиданно. Однако если сцены его поклонения Иисусу не было (хотя он, вероятно, крестил Иисуса, как и тысячи других людей), то вопрос, заданный Иоанном, выглядит совершенно правомерным. Но почему он с таким сомнением относится к сообщению о проповеди Иисуса и его добрых деяниях? Может быть, у него была и другая информация о начале его миссии? Интересно отметить, что ответ Иисуса на вопрос Иоанна содержит оскорбление «рожденный женщиной» и явно оборонительное заявление: «Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам. И оправдана премудрость чадами ее». (Здесь «мудрость» явно женщина София и, возможно, даже связана с Магдалиной.)

Вопрос еды и пития, видимо, был очень важен для Иисуса: когда люди спросили его, почему ученики Крестителя постятся, а его — нет, он ответил: «Могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? …но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься в те дни». Помимо невежливости вождя культа, эти слова интересны тем, что Иисус называет себя «женихом» — ассоциация с Соломоном из «Песни Песней» — а также потому, что при такой постановке вопроса он сам может не поститься. Человек, который любит поесть, вряд ли сможет вдохновить других на пост, особенно в том случае, если предлагает себя в качестве образца для подражания.

Но никакая борьба между соперничающими святыми людьми не объясняет переполнявшую мандеев стойкую ненависть к Иисусу и такие же эмоции тамплиеров, которые плевали на крест, попирали его ногами и молились бородатой отрубленной голове. Что еще они знали или думали, что знают, об отношениях между этими двумя людьми?

Мандеи называют Иисуса — «сына женщины» — «извратителем всех культов», поскольку он взбунтовался против Иоанна. Интересно отметить, что у Луки «множество» священников обвиняют Иисуса перед Пилатом в том, что он «развращает народ наш», что вряд ли согласуется с образом Иисуса как мягкого миротворца. Может быть, они судили его по злым слухам, а Иисус был невиновен в том, в чем его обвиняли, но Креститель, находясь в темнице, узнал о нем что-то, настолько взволновавшее его, что он изменил свое мнение как о мессианстве Иисуса, так и о его честности.

Что бы Иоанн ни знал об Иисусе или думал, что знает, выраженные им сомнения были последним его публичным заявлением, касающимся Иисуса, поскольку сразу после этого он был казнен. И тогда к Иисусу присоединилось большинство его учеников. На первый взгляд это кажется приемлемым, поскольку ученики Крестителя были в горе и нуждались в сильном лидере, наглядной и сильной опоре, точно так же, как скорбная толпа поклонников принцессы Дианы требовала, чтобы королева вернулась в Лондон и возглавила траурные церемонии. Даже если между Иоанном и Иисусом существовали разногласия, вполне естественно, что молодой харизматичный лидер заступает на место Крестителя в такой час.

Может быть. Но мы знаем из других источников, что Иисус не должен был стать преемником Иоанна — по всем данным он был наименее вероятным кандидатом на роль руководителя иудейской миссии Крестителя. А личность истинного наследника дела Иоанна, учитывая наше представление о Крестителе, поражает: им стал страстный проповедник, человек с жесткими моральными принципами Симон Маг, для Церкви «Первый Еретик», преданный анафеме за то, что якобы пытался купить «Святой Дух» у Симона Петра. По его имени назван грех «симонии», или купли священных церковных должностей. А Симон, как вы помните, путешествовал по Среднему Востоку с черной женщиной по имени Елена, исполнявшей экзотические танцы в цепях. Она была также его партнершей в сексуальных ритуалах. Каким образом из всех возможных вариантов мог Симон Маг стать преемником Иоанна Крестителя, когда самого Иисуса он на это место не назначил?

В тексте III века «Признания Климентина» есть следующий интересный пассаж:

«В Александрии Симон Маг совершенствовался в магии, будучи приверженцем Иоанна (Крестителя), через которого он приобщился к религиозной доктрине… Из всех учеников Иоанна Симон был его любимцем, но во время смерти своего учителя он отсутствовал, будучи в Александрии…»

Хотя со временем организацию возглавил второй из назначенных Иоанном преемников, некто Досифей, на некоторый неизвестный период времени — в критический момент после смерти Крестителя — иудейская миссия, видимо, оказалась в руках Иисуса. Было ли нахождение первого преемника Симона Мага в этот момент в Александрии простым совпадением или же это было частью кем-то разработанного плана?

Возникает искушение толковать насильственную смерть Крестителя как существенный элемент, предваряющий начало миссии Иисуса. Австралийский религиовед Барбара Тиеринг предположила, что смерть Крестителя как-то связана с учениками Иисуса. Хотя доказательства в пользу невообразимого — ответственности движения Иисуса за смерть Крестителя — представлены в нескольких источниках, необходимо рассмотреть их и здесь в качестве исторических обстоятельств, определяющих историю Иисуса и реальные мотивы действий Марии Магдалины.

В Евангелиях даны странные и неубедительные объяснения казни Крестителя: история с танцовщицей выглядит очень слабой — вряд ли царь, марионетка Рима, убил серьезного политического противника по капризу глупой девки. Может быть, обстоятельства смерти Иоанна были более подозрительными? Может быть, общепринятая версия событий было наскоро состряпана, чтобы объяснить тот неудобный факт, что Иоанна обезглавили, когда он находился в темнице «под защитой» Ирода? Тот факт, что авторы Евангелий верили, что есть что-то противоречивое в обстоятельствах смерти Крестителя, позволяет нам задать обычный в деле об убийстве вопрос: кому выгодно?

Может показаться немыслимым вновь открывать дело об этом убийстве в XXI веке, но, как ни странно, даже сейчас можно выдвинуть вполне обоснованные предположения об убийце. Почему авторы Евангелий — когда они включают этот эпизод в текст — обходят молчанием имя танцовщицы, падчерицы Ирода, хотя историк Иосиф Флавий знает, что это была Саломея? Она, кстати, была одной из тех женщин, что присутствовали при распятии, и является довольно заметной фигурой в Евангелии от Фомы, тексте из Наг-Хаммади, где указывается, что она возлежала на одном ложе с Иисусом. Как мы видели, она также фигурирует в небольшом интересном отрывке, который был изъят из Евангелия от Марка, о чем мы знаем из письма Климента Александрийского: «И сестра молодого человека, которого возлюбил Иисус, и его мать, и Саломея были там…» Была ли эта фраза вычеркнута только для того, чтобы устранить возможные ассоциации между Иисусом и Марией из Вифании или же потому, что там была особо упомянута Саломея? Следует признать, что это имя достаточно распространенное, но уже второй раз мы отмечает подозрительное отсутствие его, как будто авторы Евангелий действуют как люди в чем-то виновные, отрицая всякое знание о главной свидетельнице. Если эта Саломея была той же самой фигурой, что и танцовщица при дворе Ирода, — или же если была опасность, что ее с ней перепутают, — тогда появляется возможность притянуть имя Иисуса к вопросу об убийстве Иоанна Крестителя, является это оправданным или нет. В любом случае у него были контакты во дворце Ирода — через его ученицу Иоанну, жену слуги царя Хазы.

С другой стороны, если Ирод вообразил, что смерть Иоанна ему на руку, то он вскоре понял, как ошибся. После его поражения в битве народ решил, что это воздаяние за убийство святого человека. Иисус же продолжал получать странные похвалы по мере того, как продолжал творить чудеса. В первые дни своей миссии он, должно быть, был весьма раздражен тем обстоятельством, что люди, на которых произвели впечатление его чудеса, приписывали его силу тому, что Иисус каким-то образом воспринял дух Крестителя. Они говорили, что «он делает великие вещи», потому что он есть Иоанн, а из этого следует, что Иоанн тоже творил чудеса, а Иисус ранее этого не делал.

Вера в магически полученную силу, в то, что Иисус владел — или владеет — духом Крестителя, может быть основой многих из секретов еретиков, которым нет иного объяснения, а также объясняет роль Марии Магдалины в ее долгие годы эмиграции после распятия Христа.

Церковь, признающая существование чудес, отрицает, что они являются результатом действия паранормальных сил или магических ритуалов — другими словами, проявлением ненавидимого церковью оккультного начала. Чудеса Иисуса были доказательством божественного в нем, тогда как аналогичные деяния других, например Симона Мага, есть работа дьявола. Интересно отметить слова критика христианства Цельса по этому вопросу: «Поскольку Иисус предвидел, что и другие, изучившие то же самое ремесло, будут делать такие же чудеса, хвастая, что они исполняют их волей Бога, он приказал, чтобы такие люди были изгнаны».