Абуль-Ала аль-Маарри
ЛУЗУМИЙЯТ

избранное

* * *

От взора свет бежит. Сиянье меркнет. Вера -
Вооружение лжеца и лицемера.

Ужель прольется дождь небесных благ для тех,
Кто забывает стыд среди земных утех?

О лживый мир! А мы не знали, что в мечети
Безгрешны все подряд, как маленькие дети!

О жалкая земля, обитель горя, плачь!
Тебя хулил бедняк и посрамлял богач.

О вы, обман и ложь призвавшие в подмогу!
Поистине из вас никто не близок богу.

Когда бы по делам господь судил людей,
Не мог бы избежать возмездия злодей.

А сколько на земле мы видели пророков,
Пытавшихся спасти людей от их пороков,

И все они ушли, а наши беды - здесь,
И ваш недужный дух не исцелен поднесь,

Так предопределил господь во дни творенья
Созданьям рук своих, лишенным разуменья.


* * *


Восславим аллаха, кормильца земли!
Отвага и стыд от людей отошли.

Для щедрого сердца в смертельной болезни
Могильный покой всех бальзамов полезней.

Опеку возьму я над опекуном -
Душой, обитающей в теле моем.

И денно и нощно в толпе правоверных
Искал я молящихся нелицемерных.

Нашел я, что это бессмысленный скот,
Который вслепую по жизни бредет.

А кто похитрее, тот с видом пророка
В гордыне великой вознесся высоко.

Посмотришь, одни - простецы и глупцы,
Другие - обманщики и хитрецы.

Невежество за благочестье сочли вы?
Тогда и ослы ваши благочестивы,

Чесоточные, под ветрами степей,
Они, безглагольные, вас не глупей.

Мы нищие люди: то рвань, то заплаты...
Но всех на поверку беднее богатый.

Мы смерть ненавидим и в жизнь влюблены,
А радостью любящих обойдены.

При жизни мы верных друзей не встречали,
По смерти мы внемлем притворной печали.

Познало бы солнце, что блещет впотьмах,
Жалело бы о расточенных лучах.


* * *


Ученых больше нет, и мрак объемлет нас,
А человек простой в невежестве погряз,

Приметных некогда, как вороные кони,
Наставников лишась в годину беззаконий.

И жены и мужи, мы все до одного -
Рабы ничтожные для бога своего.

Ему подвластно все: и месяц, и Плеяды,
И полная луна, и горные громады.

Звезда Полярная, созвездье Льва, заря,
И солнце, и костер, и суша, и моря.

Скажи: "Велик господь, исток добра и света!" -
Тебя и праведник не упрекнет за это.

О брат, недолго мне терпеть земную боль.
У неба испросить прощенья мне позволь!

Ты скажешь: праведность. Но это только слово.
Есть лица, имена - и ничего другого.

Хадисы вымыслил обманщик в старину,
Чтоб, ради выгоды, умы держать в плену.

Взгляни на сонмы звезд. По мне, узоры эти -
Судьбою над людьми раскинутые сети.

Дивлюсь: невыносим судьбы железный гнет,
Один ее удар сильнейшим спину гнет.

А людям невдомек, что смерть играет ими,
Когда горбы могил встают над их родными.

Неправда на земле царит с начала дней
И в ярости казнит мудрейших из людей.

От смерти, Асами, бежать не стоит в горы:
Непререкаемы у смерти приговоры.

Четыре составных слились в живую плоть,
Одна стремится часть другие побороть;

Здорова плоть, когда в ладу они друг с другом,
А несогласье их предшествует недугам.

Наш век и нем и груб; напрасно хочешь ты
Понять невнятные сужденья немоты.

Жизнь - полосы ночей, сменяющихся днями:
Змея двуцветная, ползущая за нами,

Пред смертью мы в долгу; в определенный час
Заимодавица всегда находит нас.

Из чистого ключа спешит напиться каждый
С тех пор, как в оны дни погиб Кааб от жажды.

И лилии садов, и мирные стада,
И стаи хищные равно поит вода.

Когда бы дел своих последствия мы знали,
Как воду, кровь тогда мы лили бы едва ли.

Кто сострадателен от первых лет своих,
Тот сострадания достойней остальных.

Мы правды не хотим и гневно хмурим брови,
Когда нам говорят, что грех у нас в основе.

Адам, я вижу твой поросший шерстью лоб
И Еву из числа пятнистых антилоп.

Мы - пища времени. Никто в заботах света
Не плачет над конем разбойного поэта.

Мир в замешательстве, как зверь в морских волнах,
Как птица в грозовых кипящих облаках.

Душистый аль-бахар, питомец мирной лени,
Шипами защищен от наших покушений.

Жизнь - быстролетный миг, и мало смысла в том,
Что колят нас копьем и рубят нас мечом.

В ком сердце черное, тот черен сам и слуха
Лишен, тогда как я - всеслышащее ухо.

Ты выпустил стрелу, попала в цель стрела,
Зато душа твоя до цели не дошла.

Рок благородного ввергает в море бедствий.
Так сиротою Амр остался в раннем детстве.

Главою крепости был Самуил-поэт,
Она еще стоит, а Самуила нет.

На собеседника Плеяда перст уставит,
И смерть ваш разговор прервать его заставит.

Персты шести Плеяд, причастных небесам,
О силе божией свидетельствуют нам.

Разумный человек - безумного подобье,
Все беды для него судьба готовит в злобе.

В могиле мать и дочь. Коса расплетена...
Коса заплетена... Но смерти смерть равна.

Видения весны кромешной белизною
И адской чернотой подменит время зноя.

Пересекающий безводные края,
Ведущий к смерти путь возненавидел я.

Окрест ни шороха, ни дружественной речи,
Мой путь - двуострый меч, всегда готовый к сече.

Зачем же благ земных не делит с бедным тот,
Кто вдоволь ест и пьет и в роскоши живет?


* * *


Добивается благ только тот, кто привык
Постоянно держать за зубами язык.

Обернется грехом торопливая речь,
А молчанью дано от греха уберечь.

Если низкий вознесся превыше горы,
То высокий - посмешище смутной поры.

Ты, что хочешь бежать от невзгод, не спеши!
Что ни дом - ни одной беспечальной души.

Нет под кровлями необесчещенных жен.
Сын Адама багряным вином опьянен.

Скоро в рубище жалком правитель страны
Снидет в царство, где нет ни дворца, ни казны.


* * *


Уединись! Одинок твой создатель поистине.
В дружбе царей не ищи утешительной пристани!

Ищет приятелей бедность, но если их нет,
Юноше легче уйти от пороков и бед.

Чтоб вам пропасть, дни глухие и ночи кромешные,
Род мой ничтожный, мужчины и женщины грешные!

О, умереть бы младенцу в пеленках, пока
Он из сосцов роженицы не пил молока!

Вот он - живет и клянет ее без языка еще:
"Горе одно я принес ей, безвинно страдающей!"


* * *


Когда в науке нет ни сердцу обороны,
Ни помощи уму - пускай умрет ученый!

Судьбы не изменить: ее судил Аллах,
И мудрость мудрецов развеялась как прах.

Не может человек бежать велений бога,
От неба и земли отвлечься хоть немного.

По торному пути покорным чередом -
Почивших правнуки - мы к пращурам идем.

Давно я не дивлюсь тому, что пресыщенье
И муки голода - в противоположенье.

Стреляю, но врага щадит моя стрела,
Зато стрела судьбы мне прямо в грудь вошла.

В побеге лиственном сокрыта кость людская,
И кровь от корня вверх течет, не иссякая.

Зло не смыкает глаз и головы сечет,
Как предугадывал разумный звездочет.

Растратив золото на щедрые даянья,
Великодушие лишается признанья.

Жизнь порождает страх, и люди, как во сне,
Летят во весь опор у страха на спине.

Проснитесь наконец, обманутые дети!
Вы слепо верите лжецам былых столетий.

Корыстолюбие, не знавшее препон,
В могилу их свело, и умер их закон.

Они твердили нам, что близок день последний,
Что свет кончается,- но это были бредни,

Но это ложь была! Не слушайте речей
Извечной алчностью палимых главарей!

И ближний, как чужак, порой наносит рану.
Благоразумие да будет вам в охрану.

Я сердце оградил от радостей земных,
Когда увидел смерть в числе врагов своих.


* * *


О земные цари! Вы мечтаете смерть обмануть,
Но коварством и злобой означили жизненный путь.

Что же истинной доблести вы не спешили навстречу?
Даже баловень женский порой устремляется в сечу.

Люди верят, что будет наставник ниспослан судьбой,
Чья высокая речь зазвучит над безмолвной толпой.

Не томись в ожиданье, надежду оставь, земножитель!
Для тебя твой рассудок - единственный руководитель.

Он во благо тебе, чти его справедливый устав
И в скитаньях своих, и на якорь у пристани став.

Это множество сект для того существует на свете,
Чтоб царей и рабов завлекать в хитроумные сети.

Люди чашами пьют наслаждений губительных яд,
Ни смиренницы юной, ни гордой жены не щадят,

Как восстания зинджей жестокий главарь или злобный
Вождь карматский... Поистине все на земле им подобны.

Удались от людей, только правду одну говорящий,
Ибо правда твоя для внимающих желчи не слаще.


* * *


В Египте - мор, но нет на свете края,
Где человек живет, не умирая.

Рассудок наш у смерти на виду
Пытается предотвратить беду.

Какой араб, иль перс, иль грек лукавый
В расцвете сил, величия и славы -

Пророк иль царь - остался невредим,
Когда судьба открылась перед ним?

Закон стрелы: лететь быстрей, чем птица,
Щадить стрелка и крови не страшиться.

Спиной, как беззащитные рабы,
Мы чувствуем следящий взор судьбы.


* * *


Разумные созданья бессмертного творца
Идут путем страданья до смертного конца.

И смертным смерть вручает подарок дорогой:
Наследникам - наследство, покойнику - покой.


* * *


Подобно мудрецам, и я теперь обрушу
Разгневанную речь на собственную душу.

Из праха плоть взята и возвратится в прах,
И что мне золото и что стада в степях?

О низости своей толкует жизнь земная
На разных языках и, смертных удивляя,

Разит без промаха своих же сыновей.
Мне, видно, суждено не удивляться ей.

Я жил - и жизнью сыт. Жизнь - курица на блюде,
Ho в сытости едой пренебрегают люди.

У жизнелюбия - причина слез во всем:
И в солнечных лучах, и в сумраке ночном.

От вздоха первого в день своего рожденья
Мы все торопимся ко дню исчезновенья...

Верблюды и быки спешат на водопой
Прямой, проверенной и правильной тропой.

И как путем кривым идти не страшно людям
Под копьями судьбы, нацеленными в грудь им?

Мне опротивел мир и мерзость дел мирских,
"Я вырваться хочу из круга дней своих.

Отбрось тяжелый меч и щит свой бесполезный.
Смерть опытней тебя. Она рукой железной

И голову снесет, и в цель стрелу пошлет,
И распылит войска - непрочный твой оплот.

Она взыскует жертв и насыщает щедро
Телами нашими земли немые недра.


* * *


На свете живешь, к наслаждениям плоти стремясь,
Но то, что приносят тебе наслаждения,- грязь.

Измыслил названия, сушу и воды нарек,
И месяц, и звезды... Но как ты солгал, человек!

Тот взор, что на солнце порочная плоть возвела,
К земле многогрешной притянут веревками зла.


* * *


Так далеко зашли мы в невежестве своем,
Что мним себя царями над птицей и зверьем;

Искали наслаждений в любом углу земли,
Того добились только, что разум растрясли;

Соблазны оседлали и, бросив повода,
То вскачь, то рысью мчимся неведомо куда.

Душа могла бы тело беречь от всех потерь,
Покуда земляная не затворилась дверь.

Учи тому и женщин, чье достоянье - честь,
Но будь поосторожней! Всему границы есть.

Прелюбодейка спрячет под платом уголь глаз,
И верная откроет свое лицо подчас.

Дни следуют за днями, а за бедой - беда.
От зла на белом свете не скрыться никуда.

Гостить у нас не любят ни тишь, ни благодать;
Того, что ненавистно, от нас не отогнать.

Порой благодеянье ущерб наносит нам,-
Тогда врагов разумно предпочитать друзьям.

Приди на помощь брату, когда он одинок.
Душе во благо веет и слабый ветерок.


* * *


Муж приходит к жене, ибо страсть отягчает его,
Но от этого третье родится на свет существо.

И пока девять месяцев будут друг друга сменять,
Истомится под бременем тяжким страдалица мать.

К тем извечным стихиям она возвратится потом,
От которых мы все родословные наши ведем.


* * *


Сыны Адама с виду хороши,
Но мне по нраву - ни одной души,

Отрекшейся от суеты сует
И алчностью неодержимой, нет.

Я камень всем предпочитаю: тот
Людей не притесняет и не лжет.


* * *


Если в нашем кочевье объявится мудрый ар-раид,
Кто в награду его не приветит и не обласкает?

Он сказал бы: "Вот земли, где колос недугом чреват,
Где в колодцах отрава, и влага источников - яд.

Здесь мучительна жизнь. Как ни бились бы вы, все едино,
Вам не будет пощады. Взыскуйте иного притина.

Уходите отсюда! Примите разумный совет,
Ибо здесь не бывает ни часа без горя и бед.

Ускоряйте шаги! Путь спасения вам не заказан.
Люди, я вам не лгу, я веревкой неправды не связан".


* * *


В обиде я на жизнь иль не в обиде,
Но смерть свою приму я ненавидя,

Столь грозной силе все же не перечу
И терпеливо движусь ей навстречу.

Уйду - и все несчастья и тревоги
Останутся на жизненной дороге.

Я - как пастух, покинутый в пустыне,-
Забочусь о чесоточной скотине,

Как дикий бык, лишенный прежней мощи,
Ищу губами хоть травинки тощей.

Но вскоре у забвения во власти
Я распадусь на составные части,

Не знаю дня такого, чтобы тело
Помолодело, а не постарело.

И у меня, о дети Евы, тоже
Проходит страх по ежащейся коже.

Непритупленный меч, готовый к бою,
Навис и над моею головою.

Удар меча тяжел, но смерть в постели,
А не в сраженье во сто раз тяжело.

С природой нашей вечное боренье
Приводит разум наш в изнеможенье.

Я заклинаю: встань, жилец могилы,
Заговори, мой брат, немой и хилый,

Оповести неопытного брата -
Какими хитростями смерть богата?

Как птичью стаю сокол бьет с налета,
Так на людей идет ее охота.

Как волк бродячий режет скот в загоне,
Так смерть - людей в юдоли беззаконий.

Ее клеймо - на стае и на стаде,
Она не слышит просьбы о пощаде.

Я думаю, все небо целокупно
У смерти под рукою неподкупной.

Настань их время - звезд не сберегли бы
В своих пределах ни Весы, ни Рыбы.

Все души зрит ее пустое око
Меж точками заката и востока.

Подарком не приветив человека,
Смерть входит в дом араба или грека

И, радуясь, не отвращает лика
От смертной плоти цвета сердолика.

Она - любовь. У любящих в природе
Пренебреженье к прежней их свободе.

Ушедших не тревожит посетитель:
Удалена от мира их обитель.

И я гордился черными кудрями,
Как черный ворон черными крылами.

Но жизнь прошла, и старость поразилась:
Как в молоко смола преобразилась?

Бурдюк с водой - и ничего иного
Нет у меня для странствия ночного.


* * *


Сколько было на свете красавиц, подобных Плеядам,
А песок и для них обернулся последним нарядом.

Горделива была, отворачивалась от зеркал,
Но смотреть на нее - другу я бы совета не дал.

Поистине, восторг - души моей природа,
Я лгу, а ложь душе - напиток слаще меда.

Есть у меня господь, и если в ад сойду,
Он дьяволу меня терзать не даст в аду,

И жить мне повелит средь белых лилий рая,
Где сладкая вода течет, не убывая.

Тогда помои пить не мне в аду на дне,
Смолу на темя лить никто не будет мне.


* * *


Мы на неправде сошлись и расстались, и вот - на прощание
Понял я нрав человека: его драгоценность - молчание.

Лжет называющий сына: "Живущий". Зато никогда еще
Не был правдивее тот, кто ребенка назвал: "Умирающий"


* * *


Мы сетуем с утра и жизнь спешим проклясть:
Разуверением чревата наша страсть.

Для каждого из нас у жизни есть в запасе
Обиды, бедствия и горечь в каждом часе.

Двух царств поборники сошли во прах, и вот
Нет больше этих царств. Нам только смерть не лжет.

Развей мирскую жизнь иль на нее не сетуй.
Но редко следуют разумному совету.

Во избежание неисчислимых бед
Не торопись бежать красавицам вослед,

А если на тебя призывно поглядели,
Пускай истает взор на полпути до цели.

Не порождай молвы, что ты - гроза сердец
И что средь женщин ты - как волк среди овец.

Закроем свой Коран, когда под чтенье это
Все громче в памяти звучат призывы света.

Твой голос - вопль самца, зовущего газель,
Откочевавшую за тридевять земель.

Надежней женщины для достиженья славы
Ночной поход, верблюд, булат и подвиг правый.

Четыре качества соединились в нас,
Но смерть расторгнет их, когда настанет час.

Превозносил бы ты, когда бы цену знал им,
Людей, умеющих довольствоваться малым.

Учись и на челе величья различать
Корыстолюбия позорную печать.

Два полчища - надежд и разочарований
Глумятся над людьми, рубясь на поле брани.

Как быстрых молний блеск - времен поспешный бег,
И только миг живет на свете человек.

Блюсти законы дней ленивым неохота,
И пятницей для них становится суббота.

О, сколько раз мне слал рассвет свои лучи
В тот час, когда в домах не брезжит ни свечи!

Когда же наконец подымется с постели
Тот, у кого глаза от снов остекленели?

Без смысла засухи терзали грудь земли,
А тучи на луга дождей не привели,

Как будто господа ни горлица, ни роза
Не хвалят, как псалмов рифмованная проза.

Того, кто любит жизнь, одни страданья ждут,
Беду к его беде прибавит тяжкий труд.

И разум говорит: не верь надежде ложной,
К началу прошлых дней вернуться невозможно.

А если бодрствовать тебе запрещено,
Вот ложе: спи в земле. Другого не дано.

Мирская жизнь - мираж, и пусть ее обманы
Не выпьют по глотку твой разум богоданный.

За днем приходит ночь: жизнь - пестрая змея,
И жало у нее острее лезвия.

Порывы юности дряхлеют понемногу,
Тогда мы сдержанность берем с собой в дорогу.

Благоразумия спасительная власть
Поможет усмирить бунтующую страсть.

Живые существа от века скорбь тиранит,
Она крылом своим с налету насмерть ранит.

Напиток бытия испробовать спеша,
Захлебывается взалкавшая душа.

Хоть сердце в глубине к посеву не готово,
С наружной стороны взошли побеги слова.

Хоть и сгущается томительная тень,
Порой благую весть приносит новый день.

Касыда иногда родится от обиды,
И вопль минувших дней звучит в стихах касыды.

Дряхлеет человек, слабеет с жизнью связь,
И смерть удар ему наносит, притаясь.

Потише говори и в раздраженье духа:
Чем громче голос твой, тем тягостней для слуха.

Под власть небытия страшимся мы подпасть,
Но, может быть, не столь опасна эта власть.

Любовью к жизни плоть от смерти не спасется:
Жена безлюбая о муже не печется.

Душа в смятении латает жизнь свою;
В заплатах толку нет, могилы на краю.

Безбожным тягостно молитвенное бденье,
Для них - что груз горы коленопреклоненье.

Несет клеймо греха вершитель черных дел.
Свершающий добро избрал благой удел.

Где красота страны, что нас очаровала?
А ведь она была уродлива сначала!

Ты пламени хоть раз касался ли рукой?
Пойми, что боль твоя хранит его покой.

Быть может, в темноте меняет суть природа,
И обитает ночь близ солнца в час восхода.


* * *


Я одинок, и жизнь моя пустынна,
И нет со мной ни ангела, ни джинна.

Сгубило время трепетных газелей,
И лишь места их пастбищ уцелели.

Душе нельзя остаться беспорочной:
Порочна плоть, ее сосуд непрочный.

Кто не избрал подруги в дни расцвета,
Тот одинок и в старческие лета.

Я шел путем смиренья и печали,
Я звал людей, но люди опоздали.

Предвестия судьбы - обманутый судьбой -
Читает звездочет на ощупь, как слепой.

Но это - тщетный труд! До смысла этих строк
И написавший их добраться бы не мог.

За Пятикнижием и книгой христиан
Рукой пророческой начертан был Коран,

И вера, говорят, еще одна придет;
Так мы бросаемся к заботам от забот.

Кто веру обновит? Где чистая вода -
Награда за три дня лишений и труда?

Но как бы ни было, никто нас не лишил
Возможности следить за сменою светил.

В явлениях своих всё те же ночь и день,
И прежним чередом проходят свет и тень.

Все повторяется: рождение детей
И бегство стариков на волю из сетей.

Кляну, о злобный мир, обман коварный твой,
Опутавший людей в пучине мировой!

Твержу бессмыслицу - и голос мой что гром,
А правду говорить придется шепотком...


* * *


Умы покрылись ржавчиной порока и разлада.
Проржавел меч насквозь,- точить его не надо.

Жизнь обещала праздники, а слова не сдержала.
Как ни обидно, истины в хадисах наших мало.

Из множества наставников я лишь рассудку внемлю.
Земное бремя тяжкое повергну я на землю,

На путь добра спасительный ступлю, расправив спину,
Покину мир губительный и суету отрину.

О, эта жизнь коварная, царящая над нами,
Столь цепкая веревками, столь крепкая цепями!

Мы в пору созревания встречаемся для боя,
Потом, под старость, прячемся в одной тени от зноя.

А тот, чья мысль крылатая лишь истине послушна,
Злословящим и славящим внимает равнодушно.


* * *


Когда тебе жену и впрямь избрать угодно,
Останови, мой друг, свой выбор на бесплодной.

Опасен каждый путь, каким бы ты ни шел,
Но путнику прямой особенно тяжел.

Так создан этот мир: один подходит к дому,
И дом освободить приходится другому.

Пора бы перестать печалиться о том,
Что прежней доблести не сыщешь днем с огнем.

Ирак и Сирия - добыча разоренья,
И нет правителя, достойного правленья.

У власти дьяволы, и каждая страна
Владыке сатане служить обречена.

Царь объедается и пьет из чаши винной,
Пока голодный люд терзается безвинно.

С несхожим языком смешался наш язык;
От речи прадедов араб-тайит отвык.

В бою килабский лис достиг такой сноровки,
Что копья у него обвисли, как веревки.

Когда же наконец объявится имам,
Который цель и путь укажет племенам?

Молись как вздумаешь, теперь не станет хуже
Стране, загаженной, что твой загон верблюжий.


* * *


Как море - эта жизнь. Средь бурных волн плывет
Корабль опасностей, неверный наш оплот.

От страха смертного неверующий стонет,
Клянет всеобщий путь и в черной бездне тонет.

Когда б он только знал, что вера для него
Была бы горестней, чем смерти торжество!

Я тщетно прятался, как труп в немой могиле,
Меня и под землей обиды посетили.

Чутье не приведет ко мне гиен степных:
Дыханье лет сотрет следы ступней моих.


* * *


Сыны Адама, скверно вы живете -
В любви и ненависти вечно лжете.

Отринув красоту и благородство,
Лелеете душевное уродство.

Вам мало мяса, мало дичи свежей -
Алкаете вы печени медвежьей.

Когда бы звери суд вершили божий,
Они б судили вас Аллаха строже.

Вы мчитесь вдаль в погоне за наживой,
Верблюды гибнут, кони еле живы.

Являя благочестье показное,
Как страстно любите вы все земное!

Копнешь поглубже - в каждом скрыт ворюга,
И каждый хочет облапошить друга,

И тот, кто бел лицом, душою черен...
О люди - воронье на куче зерен!

Чтоб жить спокойно, не сори деньгами,
Не трать ума на споры с дураками.

Свою родню визитами не мучай,
Но с ней встречайся, если выйдет случай.

А смерть придет, пойми - лечиться поздно,
Не нужен врач, коль дело так серьезно.


* * *


Наш разум отражает мир зеркально -
Картина в зеркале весьма печальна.

Я в жизни претерпел так много бед,
Что у меня пред богом страха нет.

Заране мы своей не знаем доли -
Не мы, а рок распределяет роли.

И солнце может побелеть, как мел,
Под градом разорвавших небо стрел.


* * *


Как не соткать одежды из тумана,
Так не соткать надежды из обмана.

Когда судьба кого-нибудь калечит,
Калеку врачеватель не излечит.

Жизнь-мачеха мне подличать велела,
Но сделать подлым так и не сумела.

Я шел тропою узкой и неторной
И о могиле возмечтал просторной.

Я шел пустыней знойной и безводной,
Мечтая тщетно о воде холодной.

К ослиному пришел я водопою,
Но пить не стал с нечистою толпою.

Мне жгучей скорбью не с кем поделиться,
Аллах лишь знает, что со мной творится.

Тельца златого я клеймил когда-то,
Теперь я понял, что молчанье - злато.

Отныне мысли я держу в секрете,
Чтоб не пугали ближних мысли эти.

О соплеменники, несносны мне вы -
Во мне скопилось слишком много гнева.

Нас мучит день, и ночь играет нами,
Но я простился с днями и ночами.

Я умер, плакальщиков мне не надо,
Забвение - сладчайшая отрада.

В сырую землю я схожу без страха -
Мой прах не оскорбит великих праха.

Запомните, я глух и слеп отныне,
Ваш глас - глас вопиющего в пустыне.

Речей над мертвецом не говорите,
К живым идите и добро творите.

Хосрои были некогда царями,
Я с их потомками покоюсь в Шаме.


* * *


О род людской, разросшийся сорняк,
Из мрака ты не вырвешься никак.

В камнях колодцы человек долбил,
Но из криницы мудрости не пил.

Для сильных слабые - убойный скот,
Меч без разбору головы сечет.

Сосед теснит соседа своего,
А глупость утесняет ум его.

Добро зачахло, стало тучным зло -
На это вам глядеть не тяжело?

Вы в гору шли - но только до поры,
Сейчас вы в пропасть катитесь с горы.

И все разнузданнее денег власть,
И нет узды на пагубную страсть.

О человек, ничтожен ты и слаб,
Ты - плоти алчущей презренный раб.


* * *


Людские нравы - ты отведай их,
И горечь вмиг коснется губ твоих.

Не верь тому, что люди говорят,
В словах - неправды смертоносный яд.

Не верь, когда хвалу тебе поют,
Хвала - тончайший жгут для прочных пут.


* * *


Болтлива старуха судьба и хитра,
Старушечья память - на дырке дыра,

Но все же века не согнули ее -
Отменно здорова она и бодра.

Не верьте, что звезды старее судьбы,
Судьба, как извечное время, стара.

Порою со злом сговорится она,
И хлынут несчастья водой из ведра.

Взаймы дашь обманщику жалкий медяк,
Взаймы благородному - горсть серебра,

И оба обманут, обжулят тебя -
Старухе в охотку такая игра.


* * *


Злодей, в молитве руки ты сложил -
Связать бы их, чтоб зла ты не творил!

Что проку в благочестье напоказ,
Когда ты по уши в грехах увяз?

Твоей душонке гнусной грош цена,
Не говори, что золото она.

Темна дорога, не горит заря -
В потемках жизни нет поводыря.

Умрет смиренник, и бунтарь умрет,
Что ждет нас там - узнать бы наперед.