Стихи немецких поэтов XVII века

перевод Льва Гинзбурга
избранные

Автор неизвестен

Вечность

Ах, как же, вечность, ты долга!
Где рубежи? Где берега?
Но время, в коем мы живём,
Спешит к тебе, как в отчий дом,
Быстрей коня, что мчится в бой,
Как судно — к гавани родной.

Не можем мы тебя настичь,
Не в силах мы тебя постичь.
Тебя окутывает мгла.
Подобно шару, ты кругла,
Где вход, чтобы в тебя войти?
Вошедши, выход где найти?

Ты — наподобие кольца:
Нет ни начала, ни конца.
Ты — замкнутый навеки круг
Бессчётных радостей и мук,
И в центре круга, как звезда,
Пылает слово: «навсeгда»!

Тебе конца и краю нет.
И если бы в сто тысяч лет
Пичуга малая хоть раз
Могла бы уносить от нас
Хоть по песчиночке одной —
Рассыпался бы мир земной.

И если бы из наших глаз
В сто тысяч лет всего лишь раз
Одна б слезинка пролилась,
Вода бы в море поднялась,
Все затопивши берега, —
Вот до чего же ты долга!

О, что перед числом веков
Число песчинок всех песков?
Сколь перед вечностью мало
Всех океанских брызг число!
Так для чего ж мы всё корпим
И вычислить тебя хотим?

Так знай же, смертный, вот — итог:
Покуда миром правит бог,
Навечно тьме и свету быть.
Ни пыток вечных не избыть,
Ни вечных не избыть услад...
Навечно — рай. Навечно — ад.

Мартин Опиц

Средь множества скорбей, средь подлости и горя,
Когда разбой и мрак вершат свои дела,
Когда цветёт обман, а правда умерла,
Когда в почёте зло, а доброта — в позоре,

Когда весь мир под стать Содому и Гоморре, —
Как смею я, глупец, не замечая зла,
Не видя, что вокруг лишь пепел, кровь и мгла,
Петь песни о любви, о благосклонном взоре,

Изяществе манер, пленительности уст?!
Сколь холоден мой стих, сколь низок он и пуст,
Для измождённых душ — ненужная обуза!

Так о другом пиши! Пора! А если — нет,
Ты — жалкий рифмоплёт. Ты — больше не поэт.
И пусть тебя тогда навек отвергнет муза!

POETA

Кто со временем поспорит?
Не пытайтесь! Переборит!
Всех и вся в песок сотрёт!
Рухнет власть и та и эта.
Но одно лишь: песнь поэта –
Мысль поэта – не умрёт!

Песня

Любовь моя, не медли –
Пей жизни сок!
Повременишь – немедля
Упустишь срок.

Всё то, чем мы богаты
С тобой сейчас,
В небытие когда-то
Уйдёт от нас.

Поблёкнет эта алость
Твоих ланит,
Глаза сомкнёт усталость,
Страсть отзвенит.

И нас к земле придавит
Движенье лет,
Что возле губ оставит
Свой горький след.

Так пей, вкушай веселье!
Тревоги прочь,
Покуда нас отселе
Не вырвет ночь.

Не внемли укоризне –
И ты поймёшь,
Что отдаваясь жизни,
Её берёшь!

Фридрих Логау

Изречения и эпиграммы


Отважная честность

Что значит в наши дни быть баснословно смелым?
Звать чёрным чёрное, а белое звать белым,
Чрезмерно громких од убийству не слагать,
Лгать только по нужде, а без нужды не лгать.

Исполнение желаний

Всё то, о чём мечтал, к чему всю жизнь стремился,
Посредством смерти я в конце концов добился:
Я умер на войне и приобрёл свой дом,
И ни война, ни смерть меня не тронут в нём.

Власть

Ты мог бы управлять провинцией любою,
Когда бы управлять ты мог самим собою.

Война и мир

Война – всегда война. Ей трудно быть иною.
Куда опасней мир, коль он чреват войною.

Деньги

И старец и юнец — все алчут золотых:
Один — чтобы копить, другой — чтоб тратить их.

Наставление

Как должен жить твой сын, мужчиной стать готовясь?
Сначала стыд забыть, затем отбросить совесть,
Лишь самого себя считать за человека —
И вырастет твой сын достойным сыном века.

Житейская мудрость

Быть одним, другим казаться,
Лишний раз глухим сказаться,
Злых, как добрых, славословить,
Ничему не прекословить,
Притворяться, лицемерить,
В то, во что не веришь, верить,
Чтоб не влипнуть в передряги,
О своем лишь печься благе —
И, хоть время наше бурно,
Сможешь жизнь прожить недурно.

Победа над собой

Да, бой с самим собой — есть самый трудный бой.
Победа из побед — победа над собой.

Пауль Флеминг

К самому себе

Будь твёрд без чёрствости, приветлив без жеманства,
Встань выше зависти, довольствуйся собой!
От счастья не беги и не считай бедой
Коварство времени и сумрачность пространства.

Ни радость, ни печаль не знают постоянства:
Чередованье их предрешено судьбой.
Не сожалей о том, что сделано тобой,
А исполняй свой долг, чураясь окаянства.

Что славить? Что хулить? И счастье и несчастье
Лежат в тебе самом!.. Свои поступки взвесь!
Стремясь вперёд, взгляни, куда ты шёл поднесь.

Тому лишь, кто, презрев губительную спесь,
У самого себя находится во власти,
Подвластна будет жизнь, мир покорится весь!

Размышления о времени

Во времени живя, мы времени не знаем.
Тем самым мы себя самих не понимаем.
В какое время мы, однако, родились?
Какое время нам прикажет: «Удались!»?..
А как нам распознать, что наше время значит
И что за будущее наше время прячет?
Весьма различны времена по временам:
То — нечто, то — ничто; они подобны нам.
Изжив себя вконец, рождает время.
Так продолжается и человечье племя.
Но время времени нам кажется длинней
Коротким временем нам отведенных дней.
Подчас о времени мы рассуждаем с вами.
Но время это — мы. Никто иной. Мы сами!
Знай: время вне времён когда-нибудь придёт
И нас из времени насильно уведёт,
И мы, сваливши с плеч, как бремя,
Предстанем перед тем, над кем не властно время.

Зачем я одержим...

Зачем я одержим духовным этим гладом,
Пытаясь в суть вещей проникнуть алчным взглядом
Зачем стремлением мой ум воспламенён
Прозреть событий связь и сложный ход времён?
Когда б постиг я все искусства и науки
Всё золото земли когда б далось мне в руки,
Когда бы я – поэт – в отечестве моём
Некоронованным считался королём,
Когда б (чего ни с кем доселе не бывало)
Не дух, а плоть мою бессмертье ожидало,
И страха смертного я сбросил бы ярем, -
Могли бы вы сказать: «Он обладает ВСЕМ!»
Но что такое «всё» среди земной печали?
Тень призрака. Конец, таящийся в начале.
Шар, полный пустоты. Жизнь, данная нам зря.
Звук отзвука. НИЧТО, короче говоря.

Спор с самим собой

Напрасен весь мой труд, но, в исступленье страстном,
Я только и живу трудом своим напрасным,
Как если бы я был с рассудком не в ладу.
Так я с самим собой безмолвный спор веду.
С самим собой мирюсь и снова в бой вступаю,
Себя себе продав, себя я покупаю.
И мой заклятый враг в сей призрачной войне
То валит с ног меня, то поддаётся мне...
Я сам — свой друг и враг. Во мне ведут сраженье
Война и мир... Когда ж, устав, в изнеможенье,
Плоть просит отдыха, мой ошалевший дух,
Из тела вырвавшись, как молодой петух,
Кричит, беснуется и — неразумный кочет,—
Где надо бы рыдать, неистово хохочет.

Озарение

Я жив. Но жив не я. Нет, я в себе таю
Того, кто дал мне жизнь в обмен на смерть мою.
Мертвец, я отдал смерть, присвоив жизнь живого.
Теперь ролями с ним меняемся мы снова.
Моей он смертью жив. Я отмираю в нём.
Плоть — склеп моей души — ветшает с каждым днём.
Обманчив жизни блеск. Кто к смерти не стремится,
Тому под бременем скорбей не распрямиться!
Страшитесь, смертные, дух променять на плоть!
От искушения избавь меня, господь!
Постиг всем существом я высшую идею:
Всё то, чего лишен, и всё, чем я владею,
И смерть моя, и жизнь со смертью наравне,
Смысл и бессмыслица содержатся во мне!
Какое же принять мне следует решенье?
Я смею лишь желать. Тебе дано свершенье.
Освободив мой ум от суетной тщеты,
Возьми меня всего. И мне предайся ты!

Андреас Грифиус

Заблудшие

Вы бродите впотьмах, во власти заблужденья.
Неверен каждый шаг, цель также неверна.
Во всём бессмыслица, а смысла — ни зерна.
Несбыточны мечты, нелепы убежденья.

И отрицания смешны, и утвержденья.
И даль, что светлою вам кажется, — черна.
И кровь, и пот, и труд, вина и не вина —
Всё ни к чему для тех, кто слеп со дня рожденья.

Вы заблуждаетесь во сне и наяву,
Отчаявшись иль вдруг предавшись торжеству,
Как друга за врага, приняв врага за друга,

Скорбя и радуясь, в ночной и в ранний час...
Ужели только смерть прозреть заставит вас
И силой вытащит из дьявольского круга?!


Всё бренно...

Куда ни кинешь взор — всё, всё на свете бренно.
Ты нынче ставишь дом? Мне жаль твоих трудов.
Поля раскинутся на месте городов,
Где будут пастухи пасти стада смиренно.

Ах, самый пышный цвет завянет непременно.
Шум жизни сменится молчанием гробов.
И мрамор, и металл сметёт поток годов.
Счастливых ждёт беда... Всё так обыкновенно!

Пройдут, что сон пустой, победа, торжество:
Ведь слабый человек не может ничего
Слепой игре времён сам противопоставить.

Мир — это пыль и прах, мир — пепел на ветру.
Всё бренно на земле. Я знаю, что умру.
Но как же к вечности примкнуть себя заставить?!

Величие и ничтожество языка

Венец творения, владыка из владык,
Ответствуй, в чём твоё всевластье человечье?
Зверь ловок и силён, но, не владея речью,
Он пред тобой — ничто. А людям дан язык.
Груз башен каменных и тяжесть тучных нив,
Корабль, что входит в порт, моря избороздив,
Свечение звезды, течение воды,
Всё, чем в своих садах наш взор ласкает Флора,
Закон содружества, которым мир богат,
Неумолимый смысл господня приговора,
Цветенье юности и старческий закат —
Всё — только в языке! — находит выраженье.
В нем жизни торжество, в нём — смерти пораженье,
Над дикостью племён власть разума святого...
Ты вечен, человек, коль существует слово!
Но что на свете есть острее языка?
Что в бездну нас влечет с нещадной быстротою?
О, если б небеса сковали немотою
Того, чья злая речь развязна и мерзка!
Поля — в холмах могил, смятенье городов,
Пожар на корабле у мёртвых берегов,
Вероучений чад,
Что разум наш мрачат,
Слепая ненависть, которая нас душит,
Вражда церквей и школ, обман и колдовство,
Война, растлившая сердца, умы и души,
Смерть добродетели, порока торжество,
Любви и верности ужасная кончина —
Всему виной язык, он здесь — первопричина,
И коли речь твоя — рабыня смысла злого,
Ты гибнешь, человек, убитый ядом слова!

Мертвец говорит из своей могилы

Постой, прохожий! Не спеши!
Здесь, под плитой надгробной,
В немой кладбищенской глуши
Лежит тебе подобный.
Остановись! Со мной побудь!
И правды ты постигнешь суть.

Ты жив. Я мёртв. Но ты и я –
Почти одно и то же.
Я – твой двойник. Я – тень твоя.
Во всём с тобой мы схожи.
Мне гнить в могильной глубине,
Но ты себя узри во мне.

Гость на земле, из всех гостей
Ты, человек, всех тленней.
Твой дух? – Игра слепых страстей.
Мысль? – Смена заблуждений.
Деянье? – Воздуха глоток.
Жизнь? – Безрассудных дней поток.

Ах, эта скорбная плита –
Как пограничный камень.
За ним угаснут красота,
Ума и сердца пламень.
Не протащить за этот круг
Меч, книгу, посох или плуг.

Нет! О пощаде не моли:
Не будет по-другому!
Как от подошвы до земли,
До мёртвого – живому.
Так предначертано судьбой
Твоя могила – под тобой.

О вы, творцы мудрейших книг,
Науки исполины,
Чей разум дерзостно проник
В познания глубины!
Я вас читал и почитал,
Но всё равно сюда попал.

Будь именит и знаменит,
Стремись к высокой цели, -
Но слышишь? Колокол звонит!
По ком? Не по тебе ли?
Он вопрошает неспроста:
А совесть у тебя чиста?...

Твои угодья возросли,
Ты счастлив бесконечно,
Но много ль надобно земли,
Чтоб лечь в неё навечно.
И нужен смертному навряд,
Помимо савана, наряд.

Ты брал, шагая напролом,
Услады жизни с бою,
Но титул, славу, двор и дом
Ты не возьмёшь с собою.
И все, кто нынче слёзы льёт,
Тебя забудут через год.

Так думай о своей судьбе,
Поскольку жизнь – одна ведь!
Спеши хоть память о себе
Хорошую оставить…
Как ни молись, как ни постись –
Нельзя от смерти упастись!

Но там, в заоблачном краю,
Есть для души спасенье,
Кто честно прожил жизнь свою,
Дождётся воскресенья!
От зла свой дух освободи!
Ты понял? …  А теперь – иди!

Одиночество

Я в одиночестве безмолвном пребываю.
Среди болот брожу, блуждаю средь лесов.
То слышу пенье птах, то внемлю крику сов,
Вершины голых скал вдали обозреваю,

Вельмож не признаю, о черни забываю,
Стараюсь разгадать прощальный бой часов,
Понять несбыточность надежд, мечтаний, снов,
Но их осуществить судьбу не призываю.

Холодный, тёмный лес, пещера, череп, кость —
Всё говорит о том, что я на свете гость,
Что не избегну я ни немощи, ни тлена.

Заброшенный пустырь, замшелая стена,
Признаюсь, любы мне... Ведь плоть обречена.
И всё равно душа бессмертна и нетленна!..

Последний сонет

Познал огонь и меч, прошёл сквозь страх и муку,
В отчаянье стенал над сотнями могил.
Утратил всех родных. Друзей похоронил.
Мне каждый час сулил с любимыми разлуку.

Я до конца постиг страдания науку:
Оболган, оскорблён и оклеветан был.
Так жгучий гнев мой стих воспламенил,
Мне режущая боль перо вложила в руку!
— Что ж, лайте! — я кричу обидчикам моим, —
Над пламенем свечей всегда витает дым,
И роза злобными окружена шипами,

И дуб был семенем, придавленным землёй...
Однажды умерев, вы станете золой.
Но вас переживёт всё попранное вами!

Христиан Гофмансвальдау

Предостережение

Зачем вы, злые мысли,
Вдруг нависли?
Слезами не избыть беду!
Печаль помочь не может —
Боль умножит.
Нам с нею горше, чем в аду.

Воспрянь, душа! Учись во мгле кромешной
И безутешной,
Когда шальной ревёт норд-ост
И мир накрыт, как покрывалом,
Чёрным шквалом,
Собою заменять свет звёзд!

Земная жизнь

Что значит жизнь с её фальшивым блеском?
Что значит мир и вся его краса?
Коротким представляется отрезком
Мне бытия земного полоса.
Жизнь – это вспышка молнии во мраке,
Жизнь – скопище больных в чумном бараке,
Тюрьма, куда мы заперты бедой.
Все это лживой роскошью прикрыто,
Величьем разукрашено пустым.
На скорбных трупах созревает жито.
Вот почва, на которой мы стоим.
Но ты, душа, не уподобься плоти!
На жребий свой напрасно не ропщи.
Не в блёстках, не в фальшивой позолоте,
А в истине спасение ищи!
Беги, беги от мишуры обманной,
Расстанься с непотребной суетой,
И ты достигнешь пристани желанной,
Где неразрывны вечность с красотой!

Ангелус Силезиус

Изречения

Нет в мире ничего чудесней человека:
В нём бог и сатана содействуют от века.
*
Как быть мне, если всё во мне приют нашло:
Миг, вечность, утро, ночь, жизнь, смерть, добро и зло?!
*
Ты смотришь в небеса? Иль ты забыл о том,
Что бог — не в небесах, а здесь, в тебе самом?
*
Бог жив, пока я жив, в себе его храня.
Я без него ничто, но что он без меня?!
*
Постой! Что значит «бог»? Не дух, не плоть, не свет,
Не вера, не любовь, не призрак, не предмет,
Не зло и не добро, не в малом он, не в многом,
Он даже и не то, что именуют богом,
Не чувство он, не мысль, не звук, а только то,
О чём из всех из нас не ведает никто.
*
Когда богач твердит о бедности своей,
Поверь ему: он прав, — он нищего бедней.
*
Я, как господь, велик. Бог мал, что червь земной.
Итак: я — не под ним. И он — не надо мной.
*
Так кто же я такой, творенье чьих я рук,
Предмет, и не предмет, и точечка, и круг?

Даниэль Каспер Лоэнштейн

Лабиринт

Что кажется глупцу запутанным, обманным,
То в полной ясности доступно мудрецу.
Для зрячего простор отнюдь не скрыт туманом,
Затмившим солнца свет несчастному слепцу.
Кто праведен и мудр, вовек не ошибётся,
Тропинку верную ища в кромешной мгле,
А дерзкий сумасброд и днём с пути собьётся,
Найти небесный рай надеясь на земле.

По существу, мы все блуждаем в лабиринте
Как в ранней юности, так и на склоне лет.
Куда же вы?.. Куда?! Мозгами пораскиньте!
Все ищут выхода. А выхода-то нет!
Влекут вас глупость, спесь, упрямство, похоть, злоба,
Своекорыстие, тщеславье, жадность, страх...
Каким вы способом дотащитесь до гроба?
Никто не ведает... А смерть-то — в двух шагах.

Вконец запутавшись, вы наконец умрёте,
Едва успев шепнуть последнее прости.
Лишь пыль, труха и тлен останутся от плоти.
Ну, а душе куда прикажете брести?!
Блуждать ли в темноте по закоулкам смрадным
Иль, вознесясь, узреть в обители творца
Мир, оказавшийся воистину громадным,
Бездонный кладезь благ, жизнь, коей нет конца?..

Ганс Асман Абшатц

Время и вечность

В полночный час, повитый тьмой,
Тревога жжёт рассудок мой.
Что значит время: краткий век,
В который втиснут человек?

Под гнётом дел, трудов, невзгод
Бывает день длинней, чем год.
Недели страха!.. Скорби дни!..
И всё ж проходят и они.

Страшись! Коварен каждый час!
Как скоро смерть настигнет нас
И мы, покинув хрупкий дом,
Навечно в вечность перейдём?

С восходом солнца — день встаёт,
С заходом — вечер настаёт.
Но как измерить долготу
Дня, что не канет в темноту?

Луной, чей путь определён,
Год на недели разделён.
Но сколько лет в себя вберёт
Бессчетных лун круговорот?

Друг друга месяцы сменить
Спешат — и жизни тянут нить.
Но вот один, подавшись вспять,
Истёк и начался опять.

Двенадцать месяцев пройдёт,
В году последний час пробьёт.
Но где, когда раздастся звон,
Чтоб возвестить конец времён?

Всесильной мысли власть дана
Измерить глубь морского дна.
Но как безмерное обнять,
Непостижимое понять?

Труд проникает в недр нутро,
Кристаллы взяв и серебро.
В гор сердцевину путь прорыт,
И только в вечность вход закрыт.

Что — время, жизнь? Лишь краткий час.
Нещадно вечность гонит нас
И заставляет перейти
Туда, где нет конца пути.

Иоганн Христиан Гюнтер

Терпимость, совестливость...

Терпимость, совестливость, миролюбье, честь,
Прилежность, набожность, усердие в работе...
Ну! Как вас там ещё?.. Всех вас не перечесть,
Что добродетелями вечными слывёте!
Клянусь вам, что не я — беда моя виной
Тому, что некогда вы овладели мной!
Но я служил вам и не требую прощенья!
Однако я постиг и понял вашу суть.
Спешите же других завлечь и обмануть:
Я вновь не попадусь на ваши ухищренья!

О скопище лжецов, о подлые скоты,
Что сладко о добре и кротости вещают!
Спасение сулят погибшим ваши рты,
А нищим вечное блаженство обещают.
Так где ж он, ваш господь? Где он, спаситель ваш,
Который всё простит, коль всё ему отдашь,
Как вы внушаете?.. Где сын его чудесный?
А где же дух святой — целитель душ больных?
Пусть явятся! Ведь я больней всех остальных!
Иль маловато сил у троицы небесной?!

Личина сорвана, нелепых басен плод!
И всё ж я сознаю: есть существо над нами,
Которое казнит, беду и гибель шлёт,
И я... я избран им лежать в зловонной яме.
Порой оно спешит, чтобы меня поднять,
Но вовсе не затем, чтоб боль мою унять,
А смертных поразить прощением притворным,
То, указав мне цель, влечёт к делам благим
И тут же мне велит сопротивляться им,
Чтоб счёл меня весь мир преступником позорным.

Так вот он, где исток несчастья моего!
Награда мне за труд — нужда, обиды, хвори.
Ни тёплого угла, ни денег — ничего.
Гогочут остряки, меня узревши в горе.
В бездушье схожие — заметь! — с тобой, творец,
Друг оттолкнул меня, отвергли мать, отец,
Я ненавистен всем и ничего не стою.
Что породил мой ум, то вызывает смех.
Малейший промах мой возводят в смертный грех.
Душа очернена усердной клеветой.

Когда бы я и впрямь хотя б кого-нибудь
Презреньем оскорбил, обидел нелюбовью,
Насмешкой дерзкою невольно ранил в грудь
Иль отдал бы во власть жестокому злословью,
То, веришь ли, господь, я даже был бы рад,
Расплату понеся, навек низринуть в ад
Иль стать добычею тех самых тёмных духов,
О коих у твоих прилежных христиан
За десять сотен лет в пределах разных стран
Скопилось множество пустых и вздорных слухов.

О ты, который есть начало всех начал!
Что значит поворот вселенского кормила?
Скажи, зачем в ту ночь отец меня зачал?
Зачем ты сделал так, чтоб мать меня вскормила?
Когда б тобой на жизнь я не был осуждён,
Я был бы среди тех, кто вовсе не рождён,
В небытии покой вкушая беспредельный.
Но, созданный твоей всевластною рукой,
Вериги нищеты влачу я день-деньской,
И каждый миг меня колотит страх смертельный.

Будь проклят этот мир! Будь проклят свет дневной!
Будь трижды проклято моё долготерпенье!
Оставь меня, но вновь не тешься надо мной,
Не умножай мой страх! Даруй мне утешенье!
Христос, спаситель мой! Я вновь тебе молюсь.
В бессилии в твои объятия валюсь:
Моя земная жизнь страшней любого ада.
Я чую ад внутри, я чую ад вовне.
Так что ж способно дать успокоенье мне?
Лишь только смерть моя или твоя пощада!